Старушка в бегах, или Истинная из таверны (СИ)

- Я не смогу их забыть, - пожаловалась я. – Я буду делать вид, что все хорошо. Буду стараться жить без оглядки на прошлое. Но от тоски не избавлюсь.
- Есть способ, - вздохнул Джин. – Но сейчас он тебе не понравится.
- Какой?
- О прошлой жизни можно забыть.
- Я же сказала, что не смогу!
- Ириш, ты не поняла. О прошлой жизни можно забыть, как будто ее не было. Навсегда.
- Ты и такое можешь устроить? – ахнула я, резко поднимаясь.
Поискала Джина взглядом, но нигде его не увидела.
- Если захочешь.
- Ты где? Покажись, - потребовала я.
Джин появился на спинке кровати.
- Так вот, - сказала я строго. – Такого я никогда не захочу. Запомни это, будь добр.
- Никогда не говори «никогда», - зевнул Джин, прикрывая пасть лапкой. – Заканчивай хандрить, с волком помирись и ложись спать. Такими темпами ты таверну никогда не откроешь.
- Чего это я должна с ним мириться? – пробурчала я. – Это он меня обидел.
- О, против других пунктов моего плана не возражаешь? – обрадовался Джин. – Это успех. Сделай первый шаг, тебе жалко, что ли? Твой волк – оборотень, и он признал тебя своей. Ты хоть понимаешь, что это означает?
- Откуда? – пробурчала я. – В моем мире оборотней нет.
- Ой, не скажи-и-и… - протянул Джин. – Просто они… скрывают свою сущность.
У меня буквально челюсть отвисла. Вот это новость!
- В твоем мире всякое водится, - «добил» меня Джин. – Я долго там жил, знаю.
- А, вот откуда наши шутки…
- Я же говорил! Или нет? Неважно. – Джин махнул лапкой. – Короче, Ириш… Он тебя кусал?
- Э-э-э… Да… - Я вспомнила об укусе в плечо.
- Он признал тебя своей истинной парой. И относится соответствующе. Не потому, что ты слабая женщина, а потому что он считает себя ответственным за тебя, - втолковывал мне Джин. – Он будет охранять тебя, заботиться. И находиться рядом с тобой – это потребность, а не прихоть.
- А моего мнения спрашивать не обязательно? – возмутилась я.
- Ты согласилась, когда легла с ним в постель, - припечатал Джин. – И потом… Разве вы, женщины, не об этом мечтаете?
- Стать собственностью оборотня? Я - нет!
- И о мужчине, который ради тебя горы свернет? И никогда не уйдет «налево»?
- В смысле? – заинтересовалась я. – Никогда не изменит?
- Никогда, - заверил Джин. – Истинным не изменяют.
- Божечки, только этого не хватало…
- А теперь что не так?! – Он аж подпрыгнул. – Что тебя не устраивает?
- Ты только что сказал, что Шанди привязан ко мне узами, что крепче брака, - пробормотала я. – Не означает ли это, что я никогда от него не избавлюсь?
- Тебе он не нравится?! – Джин вытаращился на меня, как на сумасшедшую.
- Нравится, - призналась я. К чему отрицать очевидное? – Но он не помнит, кто он. А я не сказала ему, сколько мне лет. Разве отношения можно строить на лжи и недомолвках?
Джин кубарем повалился на кровать и упал на спину, раскинув в стороны лапки.
- Убейте меня, - простонал он. – Женская логика – страшная сила!
- Не ёрничай, - попросила я. – И так хреново.
- А ему каково? – тут же ввернул хитрый Джин, приоткрыв один глаз. – Обидел любимую, чувствует себя никчемным, да еще этот… Лешек!
- Я Лешека сюда не приглашала.
- Ты дала ему надежду!
- Кстати, ты можешь вернуть его в родной мир?
- Ну… - Джин почесал лапкой за ухом. – В принципе, могу. Если ты точно знаешь, откуда он.
И тут засада. Откуда мне знать, если Лешек сам не знает?
- Понятно, проехали, - вздохнула я. – Спасибо.
- За что? – поинтересовался Джин.
- За то, что помог мозги на место поставить, - ответила я. – Мне стало легче, когда я подумала не о себе, а о других.
- Между прочим, психологи говорят, что жить нужно для себя, - изрек Джин, важно надув щеки.
- Врут, - уверенно сказала я. – Если жить только для себя, то мир будут населять одни эгоисты.
- И что в этом плохого?
- А что хорошего? Каждый думает только о себе, заботится только о себе… Фу! Даже представлять такое противно. А как же взаимопомощь? Поддержка? Доверие? Милосердие, наконец!
- Убедила, - кивнул Джин. – Надо срочно кого-нибудь поддержать. И ты иди, нечего губы дуть!
 
С этими словами он исчез, оставив меня с открытым ртом. Вот же поганец! Ткнул меня носом в мои же ошибки – и смылся!
Впрочем, обиды на Джина я не держала. Вот на Шанди все еще обижалась, но уже не так сильно. Наверное, его ревность можно понять, если я для него – единственная. Вот принять – сложнее!
Вздохнув, я отправилась к Шанди. И наткнулась на него у порога своей спальни. Шанди сидел на полу, подпирая стенку, но вскочил, едва я открыла дверь.
- Айрин… - произнес он умоляюще.
И вдруг опустился на колени, склоняя голову.
- Прекрати, - испугалась я. – Встань сейчас же!
Так он меня и послушался!
- Шанди, не надо… - Теперь умоляла я. – Достаточно сказать, что был не прав.
- Когда? – искренне удивился он.
- А зачем тогда… это? – растерялась я.
- Я расстроил тебя. Не знаю, чем, но мне очень жаль…
Обнять и плакать! И смеяться тоже. Потому что Шанди – это чудо какое-то! Его искренность так подкупает…
- Встанешь, расскажу, - пообещала я.
Он тут же поднялся с колен.
- Меня обидела твоя ревность, - объяснила я. – Как будто я… ветреная. Наверное, ты так думаешь, потому что я… потому что мы… переспали…
- Нет, не поэтому, - перебил меня Шанди. – Потому что ты моя.
- И ты не посмотришь ни на одну женщину, кроме меня? – коварно спросила я.
- Ни на одну! Ты единственная.
- Так почему ты считаешь, что я другая?
Он молчал, сверля меня тяжелым взглядом. Не понял, наверное. Что ж, придется мириться с его ревностью. Если Джин не обманул, и Шанди…
- Айрин, прости. Я был ослеплен собственными чувствами. И не подумал о твоих.
- Прощаю, - ответила я.
И Шанди тут же сгреб меня в объятия и поцеловал в губы – нежно, но очень настойчиво.
Глава 25. Работа
Шанди спал, собственнически прижав меня к себе. А я рассматривала темные очертания мебели и тщетно пыталась уснуть. Мешали мысли: я обдумывала то, что узнала от Джина.
Забыть себя прежнюю, жить только настоящим. Любопытно, как я буду вспоминать свое детство? Родителей? Мне «подсадят» воспоминания прежней владелицы тела? Или в голове появится пустота, как сейчас у Шанди?
Ох, нет. Не готова я забыть своих детей. Это самое прекрасное, что было в моей жизни. Значит, придется смириться с перепадами настроения и сомнениями. И, по возможности, вести себя, как девушка, а не умудренная опытом старуха.
И не думать о том, что происходит там, где меня уже нет.
Таверна… Надо сосредоточиться на работе. Жизнь налаживается, у меня теперь два помощника.
Два нахлебника, если начистоту…
Едва забрезжил рассвет, я встала, осторожно высвободившись из объятий Шанди. Такое и раньше случалось – провести ночь без сна. Так что время лучше потратить с пользой.
Дом мы с Шанди в порядок привели, сегодня можно заняться проверкой инвентаря для столовой, подготовить все для приема посетителей и поэкспериментировать с пробным меню.
Но начала я, конечно же, с завтрака. Когда два мужика в доме, чашечкой кофе и пирожком не отделаешься. Из-за моего «нервенного» состояния получилось по классике: бабушка психанула. То есть, в порыве трудового энтузиазма я напекла гору блинов, а после навертела «конвертиков» с разными начинками – мясной, овощной, яичной, творожной. Так как получились те же пирожки, только в профиль, сварила тыквенную кашу. Заодно выяснила, что тыквы, растущие вокруг дома, сладкие и ароматные. Подумала – и из остатков творога сделала запеканку.
Когда по дому пополз запах ванили, на кухне появился Шанди. Он широко зевнул, демонстрируя ровные белые зубы, и поинтересовался, почему я его не разбудила.
- Бессонница, - отмахнулась я. – Я завтрак приготовила. Позови Лешека, если он проснулся.