Путешествие в молодость (СИ)

Видимо слишком уж я сгустил краски. Марина даже дышать перестала. Заслушалась.
— Любое действо, имеющее хоть какое-то значение в судьбе человека, происходит не с бухты-барахты. Нужен толчок. Вот поговоришь ты с кем то, чисто из благих намерений, а собеседник твой и не задумывался об этом никогда. Такой пример нарисовался. Ты перенеслась в прошлое, нашла Чикатилу и давай его уму разуму учить. Что мол, насиловать и убивать — плохо. И между делом, проскальзывает у тебя, как бы, безобидная и совершенно воспитательная фраза: “Да и как можно девушку взять против её воли? Только псих от такого удовольствие получит!”.
— Чикатило, такой, почесал репу и только про удовольствие то и запомнил. На подкорку ему это записалось. И начинает его эта мысль терзать. Мучается-мучается человек, а потом решается и творит то, от чего ты отговаривала. И всё. Временная петля замкнулась. Отсчёт пошел. А виновата во всем этом безобразии — ты! — снова ткнул я пальцем в расстроенную Марину.
— А я-то тут при чем? — хлюпая носом, спросила она.
— Это я так, к примеру. Сегодня же ты у нас путешественница во времени, жаждущая исправить все косяки и предотвратить всё.
Достучался ли я до девичьего разума или все было впустую, я так и не понял. Марина отвернулась и, сопя в две дырочки, уставилась в ковер, висевший на стене.
— Я тебе даже примеры могу привести. Реальные, — хмыкнул я.
Девушка молчала.
— Вот смотри, если покопаться в биографиях, то практически у каждого исторического персонажа есть такой момент в жизни, когда ему как “обухом по голове дали”. Писец какой-то случился. И он такой, бац! И что-то кардинально меняет в себе или своем отношении ко всему. По моей теории получается, путешественник во времени решил изменить будущее в своих интересах и, вернувшись в прошлое, решил или устранить, или изменить судьбу этого человека, а соответственно и переписать всю историю. Но всё пошло именно так, как и было в реальности путешественника. То есть, попаданец создал не альтернативную историю, а свою реальность.
Видимо проняло девчонку. Она даже поежилась, но продолжила молчать. Я ей не мешал. Сидел тихо и даже не шевелился.
Пусть подумает.
— Это всё твои придумки, — бросила мне Марина, спустя минут пять. — Домыслы. Так в реальной жизни не бывает.
— И тут вы, юная леди, снова ошибаетесь, — обрадовался я. — Пример из жизни. Абсолютное большинство молодых людей бухать начали из-за интереса. Тупо интересно было, что это такое — похмелье. Загадка. И нафига тогда взрослые бухают, если потом так плохо. Лично я так в первый раз и попробовал самогон. Чисто ради эксперимента. Похмелье, как и следовало ожидать, не было. По началу. А когда понял, что такое этот бодун, оказалось поздно было пить боржоми.
— Ещё один пример из жизни, — вновь завелся я. — На одном из уроков учитель нам начал рассказывать, какое зло наркотики, как нариков ломает, и как они лежат в отключке, запускают себя, сопли и слюни пускают. И всякое такое в этом духе. Так самое интересное, что до этого урока лично я про наркотики и слыхом не слыхивал. А как узнал, так у меня дикий интерес появился, чего это за дрянь такая и почему все про это знают, а я нет. Несправедливость. Надо исправить. Спасибо судьбе, что не срослось. Не было у нас в деревне нариков. А когда в город перебрался, взрослее стал да и позабыл об этом.
Видимо, этот факт попал в самую точку. Случалась у Марины подобная ситуация в жизни. Видно это было. Вновь замолчала моя подруга и засопела в две дырочки.
— Не переживай так, милая леди, — успокоил я Марину. — Вот видишь, судьба послала тебе меня. Давай расценивать это, как знак или предупреждение от совершения чего-то страшного. И вообще, вдруг я сейчас мир от ядерного апокалипсиса спас, — нагонял я жути, подсаживаясь поближе.
— Ага, как же. Тоже мне спаситель, — хмыкнула Марина.
— А почему бы и нет, — прошептал я ей на ухо.
— Уйди, дурак, — взвизгнула подруга. Но было поздно. Губы встретились, руки сплелись, мы плюхнулись на кровать, и состыковка вновь прошла успешно.
 
И опять без презерватива.
  
Глава 26. Развлекуха по олдскулу
 
Солнце осветило горизонт —
Утро оборвало мой сладкий сон,
Я проснулся, я был поражён:
Ощутил годам урон.
Словно в первый раз я увидел свет,
Словно в первый раз я был им согрет,
Годы ощутил, хоть я и не дед —
Мне сегодня 30 лет!
“Сектор газа”
И хотя ни у меня, ни у Чижа сегодня тридцатилетнего юбилея не было, а на дворе, точнее в полях, был вечер, мы летели по пыльной дороге на моей верной “старушке” навстречу ветру и приключениям. И орали именно эту песню.
Ой, извините. Я опять слегка форсировал события. Восстанавливая хронологию.
Пять дней прошло и ничего интересного не случилось. Так, бухали по чуть-чуть. А как иначе? То один в гости зайдёт, то другой, то к зазнобе забегу.
Вот и это утро было ничем не примечательным, разве что бодун почти не ощущался. Хотя накануне я был практически трезв, и кишки подкручивало по привычке и по причине затянувшегося алко-марафона.
Утренние задания бабули были исполнены как по щелчку пальца, а с обеда я начал готовиться к вылазке на природу. Нашел в сарае свои старые бамбуковые удочки, поклянчил по соседям и нашел-таки леску, поплавки и крючки.
Привел свои древние снасти в божеский вид. И даже червяков накопал, попутно проведя среди кандидатов на крючок планёрку. Каждому червю объяснил, кого и какого размера я хочу на него поймать.
В детство в общем впал. Хотя бабка сказала, это больше на “белочку” похоже. Но мне было пофиг.
Всё шло к тому, что вечернюю зорьку сегодня я проведу в окружении огромных комаров на берегу реки. А если повезёт, то даже рыбы наловлю.
Не повезло. Не фортануло. Вмешался случай.
Я удочки уже к мотику примотал, рюкзак на спину закинул. Да на свою беду присел и закурил на дорожку. Это меня и сгубило.
Через пару затяжек во двор влетел взбудораженный Чиж.
— Санёк, дело есть. Нас тут, это. Поиграть и попеть нужно. На День рождения зовут, короче, — сбивчиво выпалил любитель обломать мои планы.
— И? — потребовал я продолжения.
— Чего и? — не въехал Чиж. — Ехать надо!
— Нахухуа? — попытался я вытянуть из балбеса весомый аргумент, который заставит меня отбросить желанный момент единения с природой, о котором я последние пять лет мечтал.
— Ну так, Миха же зовет, — аргументировал малой.
— А это кто? — начал терять я терпение.
— Хороший знакомый. В колледже вместе учились, пару раз в лагере вместе тусили. Батя у него высокий чин имеет, а сын просто хороший человек. А у Михи сегодня юбилей. Восемнадцать лет мужику стукнуло.
— Под майфун отпразднует. А если так хочется, один дуй, — отмахнулся я. — Я-то почти почётный предпенсионер из лихих девяностых и пьяных нулевых. Стесняюсь спросить, за каким хреном я на эту вписку припрусь? — начал злиться я.
Сегодня мне действительно, ну никак не хотелось тусить. Печень по утрам уже не ныла, а настоятельно требовала перерыва. Я её успокаивал, что сегодня точно всё, а вечером обязательно какая-нибудь херня случалась. Ну или я с кем-нибудь случался.
А на трезвую как-то…
Но балбес не сдавался. В красках, слезах и соплях обрисовал мне, что ему грозит за игнор такого приглашения. И авторитет его, с таким трудом заработанный, и весь прогресс и всё прочее, на что я его сподвиг. В общем, все накроется медным тазом. Если по культурному.
Я почесал репу, а потом погладил пузо в районе печени.
— Уболтал, чёрт языкастый, — сплюнул я, скидывая рюкзак. — Иди червей на волю выпускай, гринписовец долбанный.
— А с какого момента я гринписовцем то стал? — завис Чиж.
— С того самого, как полсотни невинных обитателей навозной кучи от неминуемой гибели в пасти речных рыб спас, — буркнул я. — Куда поедем то хоть?