Кости внутри (ЛП)

— Это не может быть так просто.
Он рассмеялся.
— Это и не просто. По крайней мере, поначалу. Но потом это станет легко. Ты даже научишься применять ее как оружие.
Она посмотрела на него.
— Как твои кинжалы и веревки?
— Возможно.
Она поджала губы.
— Люди не посчитают меня боевым магом?
— Некоторые уже так думают, Красный клинок.
— О, — она пожевала губу. — Но почему ты надавил на меня?
— Чтобы увидеть, придает ли магия крови тебе сил в бою.
— Хорошо. Зачем?
— Потому что ты будешь защищать броню так же, как она — тебя. Это живое существо.
Она нахмурилась.
— Не понимаю.
Как он мог объяснить это просто.
— Тень-броня бросает трусов.
Понимание проступило на ее лице.
— Она будет защищать меня, только если мне хватит сил и воли ее использовать?
— Да, и нужен источник — твоя магия крови.
Она пошла за ним к маленькому столу у окон, где свет падал лучше всего. Он уже разложил вещи из сумки, ингредиенты стояли в контейнерах, ступа, пестик и котелок ждали на столе.
— Ты ожидал, что теория подтвердится, как погляжу.
Он посмотрел на нее исподлобья.
— Когда я ошибался?
— Пару раз помню, — она поежилась и сняла мокрую тунику через голову.
— Я пытаюсь сосредоточиться, — буркнул он, отвлекаясь.
— А я пытаюсь высохнуть, — она указала на стол. — Сдержи похоть и колдуй, — она вытащила платье и накидку из сундука у кровати, сняла остальную потную одежду. Гетен смотрел на нее, очарованный подтянутым телом жены в шрамах. Он встряхнулся и сосредоточился. — Одевай тунику и штаны.
— Зачем?
— В этом ты будешь под броней, — он опустил кусочек сурьмы в котелок, отнес его к камину и опустил на угли. Он собрал больше хвороста вокруг черного котелка, поджег бело-голубым волшебным огнем.
Галина оделась, налила медовухи из графина у кровати и опустилась на диван, глядя, как он работает.
— Твоя тень-броня обитает в твоей тени? — спросила она, и он кивнул. — Я всегда думала, что ты притягиваешь к себе тени.
— Не совсем. Когда я призываю тень, она собирает другие тени, сплетает из них броню, наделяя ее силой моей души. Она защищает меня, чтобы защитить себя. Если я умру, она пропадет.
Галина зевнула.
— Это будет долго? — в комнате было тепло, и камин еще сильнее ее нагревал.
— Пару часов, — он толок ингредиенты в ступе, добавляя их по одному — черная соль, селитра и пиролюзит. — Сурьма меняется медленно.
Она вытянулась на диване и закрыла глаза.
— Разбуди меня, когда буду нужна.
Гетен дал ей поспать. Он надавил на нее на ринге, и ей нужна была энергия, пока он завершал тень-броню. Ей нужно было сосредоточиться, сила нужна была, чтобы научиться управлять этим. Он растолок последние несколько ингредиентов и получил светло-серый порошок. Он добавил очищенную воду, пять капель желтой жидкой серы. Он проверил сурьму, сел перед камином и стал равномерно прогревать котелок. Он снял тунику, вытер пот с лица ею. Прошел еще час.
— Боги, тут жарко, — пробормотала Галина, садясь и потягиваясь.
— Нужно много жара, чтобы сурьма стала жидкой, — он проверил ее снова, погасил огонь и поднял котелок с углей и на камин. Он принес ступу и осторожно добавил содержимое в жидкую сурьму. Густой белый дым поднялся, как дух, над сосудом, ингредиенты бурлили и шипели.
Галина налила еще бокал медовухи себе, принесла один и ему. Она вернулась на диван, подогнула под себя ноги, смотрела на его работу. Дым растаял, Гетен вылил содержимое котелка в медную чашу. Он поманил ее пальцем.
— Теперь нужна ты.
Она встала, потянулась, вытерла лицо рукавом.
— Мы можем открыть окна и впустить ветер?
Он сделал это, холодный воздух наполнил комнату.
— Ты знаешь, как это. Повернись, чтобы твоя тень вытянулась на полу, — она сделала это, закрыла глаза от яркого солнца, падающего в открытые окна, Гетен отодвинул стул, свернул ковер, чтобы ничто не мешало видеть ее тень. Он присел у края, скользнул пальцами над полом, прошептал заклинание, зачерпывая тень, сжимая кулак и оттягивая руку к свету.
Галина поежилась.
 
— Идем, — он вернулся к чаше, поднял кулак над ней и произнес еще заклинание. Янтарный свет сиял между пальцев, но пропал, когда Гетен разжал кулак. Черная тень стала жидкой, но легкой. Она собралась в его ладони, сжалась, когда он повернул руку, и не х отела падать в чашу, пока он не сдул ее.
— Ты добавил и туда свою душу? — спросила она.
— Нет. Я не хочу, чтобы она запуталась, кого защищает, — он помешал остывающее зелье медной палочкой и протянул руку. — Ты знаешь, что мне нужно дальше, и тут потребуется больше пары капель, — он поменял палочку на кинжал.
— Главное, оставь мне хоть немного, — она вложила ладонь в его руку.
— Я сказал «больше», но не все, — он занес ее ладонь над чашкой, и Галина зашипела, когда он порезал ее мизинец от кончика до основания. Рана была неглубокой, но кровь текла сильно. Наполнив четверть чашки, Гетен отпустил ее руку, вылил содержимое в чашу и добавил больше воды. Он помешивал ее, не прекращая, произнося заклинание, пока Галина прижимала тряпку к ладони. Наконец, ему понравились консистенция и цвет, и Гетен процедил зелье сквозь ткань. Он кивнул на ее ладонь и спросил. — Кровотечение остановилось?
Она поправила ковер.
— Не совсем. А что?
— Кровь не должна течь из раны во время последнего шага.
— Почему?
— Это броня крови. Тень примет облик, потянет силу из твоей души и усилит броню кровью в бою.
— Моей кровью?
— Кровью твоих врагов.
Она приподняла брови.
— Это жутко.
— Для них — да.
— Так почему важно, чтобы не текла моя кровь?
— Потому что ее влечет к крови, даже к крови господина. Я не хочу, чтобы она поглотила тебя и себя.
— Ох.
— Покажи рану, — она протянула ладонь, и он зачаровал порез закрыться быстрее.
Она пригляделась к пальцу, когда он закончил.
— Я не знала, что ты так легко можешь закрывать раны. Почему ты не сделал так с моим лицом? — она коснулась пострадавшей щеки.
— Та рана была отравлена, ее нужно было обработать иначе, — он отвел Галину к окну, чтобы ее тень растянулась на полу. Произнося еще заклинание, он медленно влил жидкость по краю ее тени. Она растеклась и заполнила тень, стала частью тьмы и на миг придала ей алый оттенок, а потом потемнела до черноты.
Галина посмотрела на свою тень, а потом на него.
— Что теперь?
— Теперь ты научишься призывать ее.
— И она сразу станет броней вокруг меня?
Он кивнул.
— Сначала нужно произносить заклинание вслух, но вскоре хватит и мысли, а потом уже и одного желания, чтобы привлечь тень-броню.
Она повернулась к нему.
— Хорошо, учи меня.
— Gveed, enaith, a cysgud, amdivin vi ad vy engilenion.
— Это старый язык. Что он значит?
— Это изначальная версия современного бесеранского. Это значит: «Кровь, душа и тень, защитите меня от врагов».
Она закрыла глаза.
— Повторишь несколько раз? — он сделал это, и она двигала губами, пока он говорил. Наконец, Галина кивнула. — Хорошо. Я попробую, — Гетен отошел, Галина произнесла заклинание. — Gveed, enaith, a cysgud, amdivin vi ad vy engilenion, — она охнула, ее глаза расширились, когда тени закружились вокруг нее, потянулись из-под кровати, из углов комнаты и из-за дивана. Они обвили ее, создавая живую броню, какую носил в бою Гетен, но алого цвета. Ее символ солнца был на поверхности. Она смотрела на броню, вытянув руки, с восторгом на лице. Когда броня затвердела, Галина прошептала. — Хотырь меня побери, — она посмотрела в его глаза. — Это… вызывает желание защищенности… и я ощущаю себя сильной.
 
Он кивнул, медленно улыбнулся.
— Приятно, да?
— Легче и теплее, чем я ожидала, — она постучала костяшками по пластине на груди. Звук был как у обычной брони. — Невообразимая магия, — сказала она.