Позор дебютантки

Коралл стояла бледная и держалась за спинку стула. Сейчас она выглядела почти, как сошедшая со старинного портрета.
Бумаги перекочевали мне в руки.
– Что значит “дом обременен?”, – спросила я, внимательно прочитывая письмо.
– Это значит, что вы его унаследовали уже с обременением, – заметил королевский пристав.
– Простите, это с какого года? – прищурилась я, глядя на даты. – Да нас тогда еще на свете не было!
– К сожалению, долг бессрочный. Вот расписка вашего, я так понимаю, дедушки, – заметил королевский пристав, указывая на документы. Старинная бумага сверкала магической печатью, намекая, что это – копия.
– А почему именно сейчас они решили взыскать с нас долг! – возмутилась я, понимая, что срок давности такой, что мамонта впору хоронить. – Сто лет молчали, а тут прямо…
– Не сто лет, а, если быть точнее, восемьдесят шесть, – заметил поверенный. Сухость голоса возвращалась к нему вместе с равнодушием.
Тут же лежала копия письма графа де Бомона с обращением к королевским судебным приставам. Помимо нашего долга он просил взыскать еще с десяток несвежих долгов, самому старшему из которых минуло сто лет. Судя по отметкам, довольно успешно!
И тут я все поняла. Бальный сезон.
– У графа де Бомона, я так понимаю, есть дочь? – с вызовом спросила я.
– Семь дочерей. Шесть дебютанток, – кивнул королевский пристав.
Мне так и хотелось, чтобы это оказалось аферой. Но увы. Я смотрела на королевскую печать. И еще одну магическую печать: “Взыскать!”.
Вот почему многодетный отец решил разворошить старые бумаги и взыскать по возможности все возможные долги, чтобы снабдить красавиц всем необходимым для первого бала.
Сопя от негодования, я смотрела на сумму.
– Поскольку дом – это единственное имущество, которое числится на вас, мы вынуждены будем забрать его, если вы не погасите долг.
Пристав старался вести себя сдержанно и беспристрастно.
– А если мы заплатим, но позже? – спросила я, стараясь найти лазейку.
Расставаться с деньгами ужасно не хотелось. Но еще меньше хотелось расстаться с домом! Или будем погашать частично в счет ренты?
– К сожалению, мадемуазель, это невозможно. Королевский суд постановил взыскать долг в полном объеме! – произнес пристав, заложив руки за спину. – И в кратчайшие сроки. Иначе, сами знаете, что будет… Так что в ваших же интересах этот долг погасить.
Я чувствовала, как мысленно отрываю от сердца денюжку, которую удалось легко получить от герцога. А впереди дебют! Вот бы и нам найти какие-нибудь старые расписки! Может, и нам должны деньги?
– Хорошо, – процедила я сквозь зубы. – Только мне нужно обналичить чек и внести деньги в палату приставов.
– Я могу вас сопроводить, – кивнул пристав, а я чувствовала, что мне тяжело расставаться с деньгами, на которые было возложено столько надежд! А ведь можно было и лавку открыть на них! О, я бы со своей долей так бы и сделала!
Коралл принесла чепец. а я воинственно затянула его под подбородком, направляясь с чеком к черной невзрачной и заляпанной грязью карете.
– Прошу, – вздохнул пристав.
Я даже не поблагодарила. Настроение было не то.
– Давайте только побыстрее, мадемуазель. Сейчас все как с ума посходили! Граждане подали в Королевскую Долговую Палату огромное количество документов. Там расписки и двухсотлетней давности. Заседания суда каждые тридцать минут. Рассматривают сразу по десять исков. А все это проклятый бальный сезон! – ворчал пристав.
Меня это ни капельки не утешало. Я понимала, что нам нужно на бал. А на какой шиш? Словно обиженный хомяк я смотрела в окно. Все что наторговано непосильным трудом, все… все…
А с другой стороны, я понимала, что не будь у нас этих денег, то сейчас бы мы остались бездомными! И вынуждены были бы снимать комнаты.
Ворча собственным мыслям, пребывая в ужасном расположении духа и не менее ужасном расположении тела, которому было жутко неудобно на продавленном казенном сидении, я мысленно готовила себя к моменту, когда деньги перекочуют на чужие платья.
Бюрократические дела заняли у меня минут двадцать. Но пришлось подождать. На столике валялся кусок из свежей газеты с объявлениями.
  
“Почтенная строгая пожилая вдова готова сопроводить юных дебютанток! Недорого! Каждое строгое замечание оплачивается отдельно!” – прочитала я объявление в газете.
“Немолодая очень страшненькая вдова с двумя очень некрасивыми дочерьми прекрасно оттенит красоту ваших дебютанток! Некрасивые дочери оплачиваются отдельно!”, – прочитала я.
“Опытная немолодая женщина, замужем, введет ваших дочерей в высшее общество за умеренную плату! Оплата поголовно!”, – прочитала я, пока ждала своей очереди.
Наконец, я вышла из банка, потрясая обналиченной суммой.
До конца я не верила, что получу эти деньги на руки. Но когда мне отвесили мешок, я выдохнула с облегчением.
– Вот ваша часть! Пересчитайте, – буркнула я, глядя, как огромный мешок перекочевал приставу.
– Нет, нет! Вносить не мне! В палату! – потребовал пристав, словно я пытаюсь дать ему взятку.
И мы направились в палату. Проезжая мимо роскошных витрин, я смотрела на самые модные платья этого сезона и понимала и на ценники, которые способны были приковать к постели любого “многодочного” отца и вызвать приступ истерии у несчастной матушки.
Я внесла деньги в палату, дождалась королевской печати о том, что ко мне и к моей семье претензий больше не имеют.
И с маленьким мешочком денег вернулась в поместье.
– Что?! – спросила я, глядя на бледных сестер. – Что случилось?
Те переглянулись и выдохнули.
– Нам тут передали… Вот… – произнесла Коралл, протягивая мне конверт.
 
Глава 14
 
Я открыла конверт, который не стали без меня открывать сестры.
– Ну что там? – послышался нервный голос Коралл. Перл тоже выглядела взволнованной.
Я пока еще сама не поняла, что это, пока не прочитала. На толстой, идеально белой бумаге золотом было написано слово: “Приглашение”.
– Кажется, это – приглашение на бал? – подняла я брови. “Блин, как вовремя!” – ворчало что-то внутри меня. – “Денег и так почти не осталось!”
– Неужели? – запереживали сестры.
– Да! – прочитала я. – На бал к герцогу!
– О!!! – запищали девочки и давай обниматься. – Он нас все-таки пригласил! Пригласил!
На меня смотрели две Золушки, которые предвкушали самый грандиозный бал сезона. Тыквой -то я понимала, что раз уж приглашения есть – надо соответствовать. И упустить такой шанс ни в коем случае нельзя! Кого попало на такие балы не приглашают. На мгновенье я представила королевский бал, где толпами рыщут голодные до брака невесты, охотясь за более-менее приличным мужиком, а потом подумала про бал герцога, где невест будет немного, а женихи – самые лучшие. Но крыса внутри обиженно зыркала на меня, требуя зажать оставшиеся деньги на случай, если о нас еще кто-то вспомнит.
– Но у нас нет денег, – заметила Перл, а улыбка первой сползла с ее лица. – И вряд ли мы сможем купить красивые платья…
Коралл все еще находилась в экстазе при мысли, что ее первый бал будет у герцога, поэтому смысл слов дошел до нее не сразу.
– Ну да, – вздохнула она, погрустнев. – Мы продадим эти приглашения? Да?
Крыса внутри меня оживилась. Тыква уже посчитала, сколько это будет стоить.
– Но так бы хотелось… – вздохнула Коралл, грустно улыбнувшись.
Ладно! Так и быть! Сегодня я – очень добрая фея! И палочка у меня добрая. Только бью я ей больно.
– Ничего! Что-нибудь придумаем! – проворчала я. – Не для того мы очередь выстаивали, чтобы вот так вот продать эти приглашения! Сейчас соберем бюджет и будем смотреть, что у нас есть. Коралл! Неси газету, Перл, сделай чай. Я уверена, что в Столице найдется портниха, которая может нам пошить платья недорого! Но для начала нам надо найти ту, которая нас выведет в свет.
Я встряхнула газету.
– Недорого! – тут же уточнила я. – Итак, начнем! Возрастная дама с безупречной репутацией с удовольствием представит ваших дочерей высшему свету. Чистоту связей и порядок в головах гарантирую… Сколько? Нет, ну вы только посмотрите! Красивые девочки по тысяче золотых, некрасивые по пять. За каждый изъян доплачиваете отдельно! Это что за дискриминация такая?