Новый старый 1978-й. Книга шестнадцатая (СИ)

— Я знаю, что до Фив отсюда десять дней пути на корабле, — продолжила говорить старшая воительница, довольно симпатичная женщина лет двадцати пяти. — Вы туда тоже по воздуху доберетесь?
— Есть другой путь, в несколько раз короче. Когда дадите клятву верности, тогда я тебе лично покажу, каким способом можно преодолеть это расстояние за один удар сердца. Как, кстати, звать тебя?
— Антиопа.
Вот это я удачно спросил. Мне повезло лицезреть перед собой знаменитую царицу амазонок и дочь самого Ареса, которая в будущем выйдет замуж за Тесея, царя Афин, и потом погибнет от руки ещё одного сына Зевса от земной женщины, которого звали Геракл. Согласно мифам, предводителю богов-олимпийцев пришлось даже продлить ночь любви с Алкменой втрое, так как ему нужно было много времени, чтобы зачать героя, который бы превосходил всех остальных своей мощью. И чтобы оказаться в постели со своей возлюбленной, Зевс вынужден был действовать обманом и принял облик её мужа Амфитриона
Греки, после смерти Антиопы, установят в её честь надгробный памятник, который выставят при входе в Афины у Итонийских ворот и с гордостью станут показывать его всем приходящим в столицу Древней Эллады. Войну Тесея, Ахилла и Беллерофонта с амазонками греческие художники будут изображать на аттических вазах (гидриях), а также на многофигурных мозаиках, фризах и рельефах в храме Зевса в Олимпии, в Парфеноне, Тесейоне и других местах. И всё это потом назовут амазономахией, по аналогии с тавромахией.
Об Антиопе напишут в своих книгах такие известные греческие историки, как Ферекид, Гелланик, Геродор, Бион, Павсаний, Пиндар, Юстин и Менекрат. Даже Плутарх, в своём труде «Сравнительные жизнеописания» в главе «Тесей», уделит Антиопе несколько страниц. Там же он расскажет о том, что амазонки чуть не захватили Афины и только подоспевшая в последний момент помощь смогла переломить сражение в пользу греков. Что ж, очень интересная и, даже можно сказать, историческая у меня сегодня произошла встреча.
Я махнул ей рукой в направлении ворот, после чего мы все втроём взлетели на смотровую площадку, где нас ждала царица, окруженная воинами с флагами. Я знал, что именно в это время в армии Египта появились первые флаги, которые были в ходу у различных воинских подразделений египетской армии. Здесь же развевались стяги, на которых красовались лук, меч, копьё, праща, всадник и колесница. Любому, даже несведущему в военном деле человеку, было понятно, что они означали. Их чаще всего использовали по случаю больших праздников и побед. Именно такой случай, связанный с большой победой, сегодня и представился.
Лица у всех сияли от радости. Только царица немного хмурилась, но старалась этого не показывать. Она, как впоследствии призналась, переживала за меня, внимательно следя за ходом сражения. Мой подарок позволял ей видеть всё, что я делаю, в мельчайших подробностях. Что говорило о том, что она меня любит и волнуется за меня.
Я бросил взгляд на долину, всю усеянную трупами хеттов. Хорошо же мы сегодня повоевали, ничего не скажешь.
— Божественные, — проговорила Хатшепсут, окинув нас внимательным взглядом, — вы все, с ног до головы, залиты кровью своих врагов. Вам необходимо её смыть. Комендант сказал, что в крепости есть прекрасная баня.
— Спасибо, Царица, — ответил я. — Мы ею сейчас и воспользуемся. Тут мне удалось по случаю уговорить двухтысячный конный отряд женщин-воительниц поступить к тебе на службу. Я их называю амазонками. Они хорошо сражаются и всегда верны тому, кому дают клятву.
— Хорошие и верные воины мне нужны. Значит, будут служить в Фивах в качестве моей личной охраны.
Вот и пристроил я своих амазонок. А воины уже не падали ниц, только завидев нас, а низко кланялись, благодаря нашу божественную триаду за победу в этой битве. Все всё прекрасно видели, что основная роль в этой победе принадлежала мне. Теперь в Египте начнут прославлять новую старшую троицу богов: Монту-Анубис-Баст. И главным богом в ней буду я. Значит, и в божественной триаде, создавшей эту Вселенную, надо будет сделать точно также.
 
Баня была общая, поэтому мылись мы все втроём вместе. Без одежды Бастет была абсолютно такой же, как и моя Бает. Мне даже показалось, что она так специально испачкалась в крови, чтобы обнажиться передо мной. В её глазах я видел восхищение мной. Ведь я был тем главным, кто принёс эту победу египтянам. И теперь имя богини Бастет, благодаря мне, зазвучит с новой силой и больше людей станут ей молиться. Но молитвы не давали этим богам той энергии, которую должны были давать. Это сделали специально предтечи-архонты. Но я чуть-чуть расширил Бастет этот канал, поэтому подпитка могла поступать в гораздо большем объёме. И это она начала уже ощущать. Так же было и с моей Бает, но она узнала об этом напрямую от меня.
— Ну, что, — спросил я всех, когда мы вытирались полотенцами после ополаскивания под неким подобием древнего душа в виде дырки в потолке, из которой лилась тёплая вода, — отвели душу?
— Неплохо мы так помахали мечами, — ответил довольный Анубис, скаля клыки. — Но с арахнидами было намного жёстче. Здесь ты всю работу сделал за нас.
— Мне тоже понравилось, — сказала Бастет, глядя на свою испорченную одежду. — Давно я так не отрывалась. Придётся выбросить этот калазирис.
— Не переживай. Вот тебе новое платье. Оно такое же как твоё, только из более тонкой ткани. По такой жаркой погоде ты в нём будешь лучше себя чувствовать.
Бастет сразу надела это платье и мне пришлось дополнительно материализовать для неё ростовое зеркало, чтобы она могла всю себя внимательно рассмотреть. А посмотреть было что. Её новый калазирис довольно прилично просвечивал и Бастет в нём казалась более голой, чем без него. Это всегда так. Прозрачная женская одежда сильнее будила мужскую эротическую фантазию. К тому же египтянки нижнее бельё не носили. Судя по довольной улыбке Бастет, платье ей понравилось.
Бретельки, накинутые на плечи, были узкие и прикрывали только соски. Это подчёркивало её красивую грудь. Помимо этого, чисто выбритый лобок был хорошо виден сквозь ткань и притягивал взгляд, как магнитом. В общем, в моём мире в таком только в стриптизе выступать, ну или в качестве домашней ночнушки использовать, соблазняя мужа или любовника. А здесь это было в порядке вещей.
Анубису и себе тоже пришлось воплотить из воздуха одежду. Шакалу я приготовил позолоченный шендит (набедренную повязку), а себе сусх, состоящий из рубашки и синдона. Надо было выглядеть соответсвенно занимаемой должности, то есть по- божески, так как мне предстояло ещё общаться на переговорах с амазонками.
Когда мы вышли из бани, все такие чистые и довольные, около двери нас ждал, стоя на коленях, посыльный от царицы с известием, что прибыли амазонки.
— Вы можете пока отдыхать, а мне придётся немного поработать и поторговаться, — сказал я Анубису и Бастет, отправившись вслед за, вставшим с колен, провожатым.
А торг, как я догадывался, будет идти по поводу годового жалования новых воительниц. Их отряд был довольно большой, поэтому следовало учитывать и средства, которые пойдут на прокорм их многочисленных лошадей. А это было немало. Каждая лошадь потребляла 3–5 килограммов овса и 10–12 килограммов сена в день. А еще сюда следует прибавить отруби, морковь и соль. Умножить это на две тысячи голов и станет понятно, что эти лошади выйдут Хатшепсут на вес золота. Вот этим золотом и придётся ей расплачиваться с амазонками.
Речь пойдёт в предстоящем разговоре о талантах. Нет, не о талантливости той или иной воительницы, а мере веса золота. Царский талант содержал 60 царских мин, или 72 мины золота, или 54 мины серебра в каждой. В переводе на килограммы это было 50 кг чистого золота. Скорее всего амазонки выставят требование в три царских таланта в год, то есть 150 кг золота. Но я их смогу опустить до двух.
 
Меня ждали в зале, куда дроиды перенесли и, мною изготовленный, царский трон. Я его, кстати, скопировал один в один с монаршего трона Елизаветы II, который находился в Букингемском дворце. Для современного Египта это было настоящее произведение искусства. Вот на нем, как раз, сейчас и восседала Хатшепсут. А рядом с ней, по бокам и чуть сзади, стояли мои дроиды, выполняя роль охраны и почётного королевского эскорта.