"Космические циклы романов". Компиляция. Книги 1-49 (СИ)

– Спасибо вам, – всхлипывая, поблагодарила Надежда охранника, и тот пошел к себе на пост.
– Ты чуть меня не убила, – накинулся на неё Артём с упрёками. Надежда была в шоке:
– Я нечаянно, рефлекторно тебя оттолкнула, я не думала, что так получится.
– Ладно, ладно, успокойся, – примирительно проговорил Артём, подходя к ней и пытаясь снова обнять.
– Не прикасайся ко мне, я хочу домой.
  
– Хорошо, пойдём, что с тобой такое? Подумаешь, обнял.
– Да, обнял, а зачем бюстгальтер расстёгивал?
– Ну ты смешная, из прошлого века прям! А для чего же он еще нужен? Чтобы его расстёгивать и любоваться тем, что под ним!
– Ну ты и пошляк!
– Да нет, реалист, просто тебе нужно быть проще.
– Какой мне быть, я решу сама, и меня твоё мнение по этому вопросу не интересует, можешь оставить его при себе.
– Спасибо, уже оставил.
Постепенно они спускались вниз, впечатления от происшествия наверху сглаживались, Артём больше не приставал к Надежде. Была почти середина горы, осталось преодолеть достаточно крутой спуск, а потом пройти по пологой тропе до самого вокзала. Погода изменилась, отдельные облака превратились в сплошную облачность – в горах погода непредсказуема. Стал накрапывать дождик, превратившийся в ливень. И без того трудная тропинка превратилась в сплошную грязь, сверху полились потоки воды.
– Всё, приехали, дальше идти опасно, нужно переждать непогоду, – тоном, не терпящим возражений, проговорил Артём.
– А может, дойдём, – робко и неуверенно предложила Надежда.
– Можешь идти, если есть желание сломать себе шею, – пресёк её попытку продолжить спуск Артём.
– А вот и подходящее укрытие, – Артём показал пальцем на небольшое строение над выходом горизонтальной штольни, оставшейся от прошлых выработок, таких в горе было много.
– Я боюсь, – вновь стала упираться Надежда.
– Ну ладно, мокни, если хочешь, а я в укрытие.
Тут небо разорвал разряд молнии, и грянул оглушающий гром. Надежда взвизгнула, схватилась за руку Артёма, и они бегом припустились к строению. Вбежав внутрь, отдышались. Надежда не заметила, как сама прижалась к Артёму, а он решил не пугать её: отрицательный опыт он уже получил. Огляделись. Помещение небольшое, но сухое. Оба промокли насквозь и замёрзли.
– Вот бы погреться, – вырвалось у Надежды.
– Сейчас организую.
Артём набрал сухих веток, которых тут было много, и сложил посредине, затем достал из рюкзака спички и разжёг небольшой костёр. Снаружи бушевала гроза, а у них было уютно и тепло.
– Надо подсушиться, а то простудимся, – предложил Артём. В Надежде горел огонь противоречия:
– Мне и так хорошо.
– Как хочешь.
Артём стал снимать с себя одежду и развешивать её у костра, который разгорелся и играл языками пламени, отбрасывая призрачные блики по сторонам. Потом, не торопясь, достал из рюкзака небольшой плед, расстелил у костра и в одних плавках уселся поближе к огню, делая вид, что не обращает внимания на Надежду. А Надежда никак не могла согреться, её трясло от холода и страха, зубы отбивали чечётку.
– Отвернись, – наконец тихо проговорила она.
Артём отвернулся. Надежда стала снимать промокшие спортивные брюки и блузку.
– Артём, не оборачивайся, дай мне плед, а сам сядь, пожалуйста, на рюкзак.
Артём не стал артачиться, кинул, не глядя, ей плед, в который она тут же закуталась, завязав узел на груди. Потом развесила мокрую одежду у костра и уселась рядом с Артёмом.
– Артём, ты не находишь, что ситуация складывается какая-то романтично-трагическая?
– Про трагическую не скажу, а вот для романтической не хватает только шампанского и бокалов, – говоря это, он повернулся и достал из рюкзака бутылку сухого вина и бутерброды.
– Ничего себе, откуда?
– Открою тебе секрет – из рюкзака, как же можно идти в горы с красивой девушкой без вина!?
– Ты опять начинаешь?
– Да нет, продолжаю. Продолжаю тебя лечить, после такого переохлаждения надо согреться изнутри, и нет ничего лучше вина.
– Ну разве что согреться, – согласилась Надежда и взяла из его рук пластиковый стаканчик с рубиновой жидкостью, переливающейся в свете костра таинственными тенями.
– За наше неудавшееся путешествие к вершине этой горы, – провозгласил тост Артём.
– Нет, это звучит грустно, лучше за приключения во время путешествия к вершине и обратно.
Артём возражать не стал, они выпили. Надежда сделала один глоток, но Артём уговорил её выпить до дна.
– Иначе не подействует, настаивал он.
Вино разлилось по жилам теплом, в голове зашумело, бутерброды показались самой лучшей едой, которую когда-либо пробовала Надежда, вместе с теплом пришла расслабленность. Артём почувствовал перемену настроения и налил еще по стаканчику.
– За тебя, Наденька.
На этот раз уговаривать её не пришлось. От второго стаканчика Надежде стало очень хорошо и даже жарко, все страхи рассеялись. Она расслабленно привалилась к Артёму. Он осторожно обнял её одной рукой, но реакции не последовало. Тогда он решил действовать дальше: повернулся к лежащей на его плече головке Надежды и поцеловал очень осторожно. Надежда вздрогнула, но не отстранилась. Целуя, он начал гладить плечи, не позволяя себе пока большего. Надежде было хорошо, её бросило в жар, ей нравились поцелуи, а прикосновения Артёма отдавались во всем её молодом теле непонятными ощущениями; сознание постепенно куда-то уплывало.
«Что со мной?» – спрашивала она себя и не могла ответить. Сил остановить Артёма не было, тело уже не повиновалось и разгоралось всё с большей, неизвестной пока Надежде, силой. Артём осторожно справился с узлом на груди, и плед упал на землю, открывая обнажённую грудь с напрягшимися в ожидании чего-то розовыми сосками. С губ Надежды слетел сладострастный стон, остановить Артёма она уже не могла, да и не хотела, тело ей не повиновалось. А Артём, почувствовав это, уже ласкал соски. Грудь Надежды была готова взорваться от напряжения.
«Как же хорошо», – подумала Надежда, когда её пронзила волна сладострастия от прикосновений руки Артёма, проникшей в её мизерные трусики. А Артём, добравшись до последней преграды, потихоньку ласкал лоно Надежды, истекающее соком желания. Но торопиться было нельзя. Низ живота свела судорога желания, Надежда в экстазе задвигала бёдрами, реагируя на руку, которой он ласкал её. Артём понимал, что если Надежда сейчас удовлетворится и придёт в себя, то всё может закончиться, и он не добьётся главного – её. Надежда ничего не слышала и не видела, только какой-то розовый туман, в котором она плыла и плыла, сознание было где-то далеко, а Артём целовал грудь, снимая с неё трусики. Избавившись от последнего препятствия, он освободился от плавок сам, лёг на Надежду сверху, взял своё напрягшееся мужское естество и начал вводить в лоно Надежды. Она закричала, сладострастно изогнувшись. В этот момент земля вздрогнула, сознание померкло у обоих одновременно, и наступила темнота.
Вей загрузил контейнер с рудой и направился по горизонтальному тоннелю, давно проделанному кем-то, на поверхность. Сам он находился впереди контейнера, управляя установкой. Шахта была старой и узкой, установка с лёгкостью расширяла тоннель, пробиваясь на поверхность. А вот и поверхность. Огромный пласт породы вывалился наружу, плазменный бур погас. Вей вышел из машины. Вокруг бушевала гроза, сенсоры его скафандра, стилизованного под обыкновенного человека, уловили присутствие биологических форм. Он осмотрелся вокруг и увидел двух обнаженных разумных существ, которые называли себя людьми. Пласт породы до половины придавил их, высокая температура от горелок опалила их тела и слегка запекла.
  
Вей растерялся: «Неужели я лишил жизни разумных существ этой планеты?» Он похолодел внутренне: разумная жизнь была для его расы неприкосновенна, и никто не имел права лишать жизни разумное существо, пусть даже оно находилось на другой планете. Как это было сделано – намеренно или нет – неважно, наказание оставалось одинаково строгим.