Девочка Эмина

– Сделаю.
Грозные черты отца преображаются. Его крупная фигура потягивается на стуле, а свои крепкие руки он заводит за голову. Борода будет побольше моей, да и взгляд у него с выдержкой. Более прожженный.
Вижу в нем себя будущего, и от этого представления каждый раз мрачнею.
– Сын, не превращайся в меня. Ты весь помрачнел. Так скоро как две капли воды станем, – Булат смеется.
  
– Мы и так две капли воды, – заверяю отца, – мне пора. Проводишь?
Шагаю по дому, который когда-то любил. Этот дом слышал много рассказов и сказок, но больше всего он слышал имя «Анна».
Большая часть моего детства напитана этим именем. Я засыпал и слышал его. Просыпался и помнил его. Отец постоянно говорил об этой женщине.
Я не думал, что так можно любить.
Раньше не думал…
Мы проходим мимо спальни, и я вижу ее. Знаю, что она чертовски красивая женщина. Не зря отец полюбил ее. Но сейчас она больше всего напоминала тень.
– Анна, ты поела?
Голос отца изменился. Со мной он разговаривал жестче.
Анна не ответила. Только на меня смотрела затравленным взглядом. И глазами заплаканными. Я помнил ее еще молодой девушкой – правда, очень смутно. Мне было чуть больше пяти, а ей чуть больше двадцати. Почти как сейчас Диане.
Вижу, что Анна тоже меня вспомнила, только теперь вместо маленького мальчика она видит во мне зверя. Такого же, как мой отец.
Анна похоронила мужа и единственную дочь.
Пережила изнасилование отца. Вижу на руках синяки. Кровоподтек на губе.
Я уверен, что за эту неделю он уже тронул ее.
Что безумцу неделя по сравнению с двадцатью годами?
– Что ты собираешься с ней делать?
– Любить, Эмин. Любить.
Своей больной любовью.
Из соседней комнаты выходит психолог. Разрабатывал план лечения. Отец отвлекается от меня, и тогда я делаю шаг в комнату Анны.
Стою на пороге, пока Анархист увлечен разговором об Анне.
Двойная игра заставляет меня рисковать. Я невзначай кладу руку в карман, а вынимаю ее с полоской таблеток. В упаковке 21 штука. Противозачаточные.
Роняю блистер на мягкий ковер и носком ботинка толкаю его под шкаф. Все мои действия сопровождаются внимательным взглядом Анны.
Она мудрая женщина, я уверен. Поймет, что к чему.
– Пойдем, сын. У меня сегодня много дел.
– Конечно, отец.
 
Глава 8
 
 Диана 
Смотри в окно. Листай каналы. Читай книги.
Приготовь что-нибудь.
Со злостью вытираю слезы, считая часы после его ухода. За окном уже давно стемнело, и мне становится не по себе. От видов на реку холодную, черную, глубокую. От вида на колесо обозрения, что по ночам ассоциировалось у меня с аттракционами и клоунами. Монумент вообще пугал своим величием…
Я не полюбила город Волгоград, хотя у нас могла быть совсем другая история.
Встаю, чтобы плотно задернуть шторы и закрыть балкон, но слышу поворот ключей в замке и срываюсь в коридор.
Больше не плачу, потому что не хочу четвертой пощечины.
Да, я считаю удары. И каждый запоминаю.
– Ты вообще уходила отсюда?
Эмин улыбается, завидев меня на пороге. Смотрю на него исподлобья и жду, когда он скажет, что с моей мамой все в порядке. Что она жива.
Он молча запирает дверь. Кладет ключи себе в карман.
За весь день одиночества и смертной тоски я многое сумела понять. Я попала в настоящий жестокий мир со своими реалиями. Здесь лучше снять розовые очки и как можно раньше понять эту новую жизнь.
И я попыталась понять Эмина.
Анархист жесток: он двадцать лет гонял мою семью по всей России, а затем жестоко расправился с моим отцом и должен был расправиться со мной.
– Моя мама… с ней все хорошо?
Сердце замирает на долгие секунды, пока Эмин молчит.
– Она жива.
– То есть не в порядке? – сглатываю ком в горле.
Я должна быть благодарна Эмину за спасенную жизнь, но что будет дальше? Пощечины будут продолжаться? А его двусмысленные намеки и взгляды – к чему они приведут?
– Я все поняла, Эмин.
– Что же ты поняла, моя девочка?
Он скидывает с себя бежевое пальто и вешает его в шкаф. Странно: ему бы больше подошло черное. В цвет его агрессивной натуры.
– Из-за меня ты ввязался в войну с Анархистом. Ты спас мне жизнь, и теперь я должна помочь тебе. Давай мы вместе подумаем, как посадить его в тюрьму и отвязаться от его многолетних оков?
– Весь день готовила речь?
Эмин следует на кухню. Я за ним.
Я сняла свои вещи, в которых уезжала из Сибири, только не выкинула их, а спрятала. Переоделась в домашнее – здесь вся одежда была по моим размерам. Это казалось мне странным.
– Ты ела?
– Нет, я долго думала над тем, как…
– Почему ты не ела?
Эмин недовольно хмурится. И без стеснения перебивает меня.
Я начинаю злиться. Он тоже. Ни к чему хорошему это не приведет.
– Послушай, но я же не собачка, чтобы есть по расписанию…
Я пытаюсь взять себя в руки.
Пристально посмотрев на меня, Эмин распахивает холодильник. Греет еду, которую заказал еще в день нашего прибытия.
– Давай вместе придумаем, как посадить его в тюрьму. Такие люди, как он, не должны гулять на свободе!
– Диана, не зли меня.
– Он похитил мою маму. А теперь ищет меня. Ты считаешь меня маленькой девочкой, но это далеко не так…
– То есть ты вполне готова к сексуальным отношениям?
Я замолкаю. Духовка начинает работать, и тогда Эмин приближается ко мне.
– Ты не поцеловала меня, когда я пришел.
Вытягиваюсь по струнке, вжимаясь в подоконник. Он подходит близко-близко. Наклоняется, чтобы увидеть мои глаза. Его тяжелое дыхание опаляет меня.
– Эмин…
– Мне так нравится, когда ты шепчешь мое имя. Хрипло так. С надрывом.
Его большой палец касается моей щеки. Нежно. Слишком нежно – до боли.
Он спускается к губам. Оттягивает нижнюю, заставляя меня приоткрыть рот.
– Моя девочка очень красивая. Весь день я думал только о тебе. Но я вижу, что ты плакала. Почему?
– Ты запер меня.
– Ради твоей безопасности.
Эмин не прекращает трогать меня. Его пальцы медленно спускаются к шее. От его жестов мое сердце начинает биться быстрее. Ладони потеют. Отчего-то становится жарко.
Я стараюсь не смотреть в его холодные глаза, опускаю взгляд ниже и упираюсь в бьющуюся жилку на его шее. Она у него очень толстая и большая.
– Я хочу навсегда спастись от Анархиста.
– Ты ему не нужна.
– Но ему нужна моя мама.
– Подумай лучше о себе, Диана.
– Что?..
Эмин целует. Резко захватывает меня руками, фиксируя шею. И губами овладевает.
Целует так, что дыхание спирает. И ладони вверх поднимаются – к его руке, что удерживает меня за шею.
– Эмин!
Голос получается хриплым от волнения. С надрывом. Как ему нравится.
А мне страшно от его жадных поцелуев. Внутри творится черт пойми что, и я совершенно не понимаю природу происходящего.
То жарко, то холодно.
То страшно, то… внизу разгорается пожар.
Со мной никогда такого не было.
Только разум не отключается, и я все пытаюсь вывернуться из его тисков.
Эмин хватает меня за бедра и поднимает своими сильными руками. Я вскрикиваю, а он сажает меня на подоконник. Резко, грубо. Раздвигая ноги и пристраиваясь между нами.
– Пожалуйста, Эмин! – уворачиваюсь от его жадных поцелуев.
– Я буду нежным. Доверься мне, Диана.
Его слова лживы. Он хрипит от возбуждения и больно сжимает попу. Хватает за бедра, притягивая меня к себе. Он не будет нежным. Присваивают себе не нежно, а насильно.
– Я не хочу, Эмин.
Втягиваю в себя воздух как сумасшедшая, когда его рука – горячая, сильная – проникает под кофту и накрывает мою грудь.
  
– Хочешь. Я чувствую, как сильно ты хочешь.
Барахтаюсь в его объятиях. Вцепляюсь в его руки, чтобы убрать их со своего тела, но все бесполезно.