Девочка Эмина

– Еще вопросы?
Мне снится, или я слышу вой автомобильной сирены?
Открываю глаза. Дергаю пальцами. Скоро здесь будет полиция.
Я хочу жить. Но не хочу быть заклейменной этим… зверем.
– Забирайте женщину и выносите через черный выход. По лестнице вниз. С ментами справлюсь, девчонку прикончу.
Откуда он знает, где в нашем доме черный выход? И почему он хочет забрать мою маму?
  
Я со стоном откидываюсь на постель – вставать бесполезно. Только привлекаю к себе его внимание.
«Диана, ты должна бежать. Он убьет тебя и глазом не моргнет. Убийцы с таким голосом не врут, он прикончит тебя прямо на твоей постели. Если еще не захочет стать первым мужчиной перед твоей смертью…»
– Женщину довезите в сохранности. Хоть волосок упадет – Анархист с вас шкуру снимет. Вы знаете, сколько лет он ее искал.
– Конечно, Эмин! – голос моих мучителей наполнен благодарностью и страхом.
Забоялись полицию. А Эмин – не забоялся. Я уже хорошо его знаю.
Они ушли за моей мамой.
Пытаюсь подвигать пальцами. Могу. А ноги не поднимутся, даже с кровати не улизнуть.
Страшно – от приближающихся шагов страшно. Он давит на меня каждым метром приближения.
Из глаз брызнули слезы, когда кровать прогнулась под его весом.
– Т-сс. Не бойся меня. Они ответят за это.
Его холодные шероховатые пальцы коснулись моих губ. И нежно вытерли слезы. Так нежно, что стало невыносимо больно.
 
Глава 2
 
В виске запульсировало очень сильно. Я шмыгнула, почувствовав горячую струю под носом.
– Запрокинь голову. У тебя кровь из носа.
Коротко и властно. Он только что пристрелил своего человека, поэтому лучше слушаться. И я пытаюсь запрокинуть голову.
От движения тело прошибает болью. И я вспоминаю, что сейчас я совсем обнажена.
– Мамочка… – всхлипываю.
Очень больно. Не могу пошевелиться.
– Мама не поможет. Теперь ей самой нужна помощь.
Я реву. Он моей же простыней вытирает кровь с лица. Распахиваю глаза, когда его большие руки обматывают меня простыней. Касаются обнаженного избитого тела.
Я съеживаюсь, пытаясь уклониться от его рук. Вой серен приближается.
Он злится. Чувствую утяжелившееся дыхание.
Грубость рук становится ощутимой. Пятерней сжимает мои ноги, чтобы не дергалась. Закутывает меня в ткань, из которой не выбраться.
– Жить хочешь, Диана? Для этого понадобится много крови.
Я не успела ответить – он резко схватил мою руку, а в его руках блеснул нож.
– Мне нужна не эта кровь, он все поймет! – мужчина чертыхается.
И тогда мы встречаемся взглядом. Мой подбородок дрожит так сильно, что сейчас отвалятся все зубы.
– Ты девственница?
– Я… я… – хриплю, отползая от него дальше и дальше.
Хватка на руке усиливается. В моих глазах снова начинает темнеть.
– Понял. Ты пока не готова, мы совсем не знакомы и так далее, – усмехается он.
Но в его усмешке таится жестокость. В его силах получить от меня все, что он хочет.
А в следующую секунду руку пронзает боль. Острая. Ядовитая. Режущая. С пальцев тут же потекла кровь, она захлыстала из ладони, будто меня лишили руки.
Лучше бы я умерла.
Кому-то нужна моя смерть – жестокая, низкая, с кровью. А этому незнакомцу нужна моя жизнь.
Простыня измазана в моей крови. Я была в огромной луже, что едва впитывалась в простыни. Меня затошнило. Стало холодать. В глазах темнело.
– Достаточно.
Он стягивает с себя футболку, с силой прижимает ткань к моей руке и поднимает меня на руки. Вместо крика получается хриплый стон. Мое тело уже не принадлежит мне.
Распахиваю глаза. Простреленный ноутбук. Кровать в моей крови.
И его глаза. Серые, бездушные. Страшные, как теперь моя жизнь.
Я читаю в них свой приговор.
Мне снова становится плохо.
– Пожалуйста, не трогайте меня. Лучше убейте сейчас, чем потом… после… – хриплю ему в лицо.
– Лучше делай, как я говорю. А я говорю закрыть рот.
Поджимаю губы. Нижняя челюсть трясется. В его присутствии страшно даже плакать. Он давит похлеще металла.
А дальше начинается кромешный ад. Мы перешагиваем через труп того, кто раздевал меня. Ногой он почти что выбивает дверь моей комнаты. Мы оказываемся на первом этаже. В гостиной, возле родительских чемоданов лежало тело. Опухшими глазами я узнаю родной силуэт. Мамы нет.
На полу лежал отец, его ранее теплые лучистые глаза сейчас смотрели на меня безжизненно. В его лбу, прямо посередине зияла дыра.
– Папа… Папа!
Я кричу. Истошно кричу. Во мне появляются силы, и я вырываюсь из кокона простыни. Она распахивается, но падать дальше не позволяют мужские руки. И пощечина, после которой лицо горит огнем, а из носа хлыщет кровь с новой силой.
Я вскрикиваю и утихаю. На миг теряю сознание. Он не такой же, как те трое.
Он хуже. Опаснее. И бьет больнее.
Я плачу. На столе лежали наши документы – паспорта, билеты на самолет – наш шанс на счастливую жизнь. Эмин забирает все, но лишь мой паспорт он кладет отдельно. Знакомая обложка документа утопает во внутреннем кармане его брюк. Остальное сминает в кулаках.
И еще этот человек знает, где находится черный выход. Именно там поджидает его автомобиль цвета грязного асфальта. Под стать его глазам.
Эмин уже был в нашем доме. Он знал, чем закончится этот день.
Вой сирен был рядом. Уже возле нашего поселка. Снег ударил мне в лицо, когда он вытащил нас на улицу. Шум сигнализации. Открывает дверь, хочет посадить меня внутрь.
Нахожу в себе силы вырваться, за что получаю еще одну отрезвляющую пощечину.
Вторая пощечина. Это не принц. Это зверь.
Я не удерживаюсь на ногах, и тотчас же бы рухнула, если бы не его рука. Он подхватывает меня под талию. Слышу мат. Человек по имени Эмин с силой прижимает меня к серому автомобилю. Снег обжигает спину, которая горит от битвы на кровати.
Эмин сжимает челюсти, хватка усиливается.
– Останешься тут, и они грохнут тебя уже завтра. Поедешь со мной, но не будешь послушной девочкой, грохну тебя я. Выбирай.
Дрожу от его хватки. Больно. Холодно. Сибирь и полное отсутствие желания жить.
– Чтобы выжить, ты станешь моей. Верной. Преданной. Девочкой Эмина и ничьей больше.
Я до боли кусаю губы, сдерживая всхлипы.
– А ты вернешь мне маму? Ты знаешь, кто ее похитил?
– Знаю.
– Я согласна.
 
Глава 3
 
Его движения кричат о силе.
А мое сердце заходится в панике, когда Эмин усаживает меня в автомобиль.
Мы срываемся в неизвестность, а я даже не потрудилась спросить, что значило быть девочкой Эмина и ничьей больше. Согласилась столь необдуманно…
Монотонный звук дорогого автомобиля оглушал. Папа не мог позволить себе такую машину – все деньги уходили на бегство. Из года в год. Сотнями тысяч.
И вот все напрасно.
Нас нашли.
– Прекрати реветь, – Эмин хватает руль покрепче.
Его злят мои слезы. Костяшки его рук побелели – то ли от холода, то ли от агрессии. Мы отдаляемся от моего дома с бешеной скоростью, а в моих глазах все стоит отец с простреленной головой.
Я закрываю рот в приступе агонии. Эмин злится еще больше.
Мы едем недолго. Буквально через несколько минут он тормозит у незнакомой девятиэтажки – прямо у подъезда, чтобы незаметно вытащить меня из машины и как можно быстрее кому-то передать. Как товар.
У подъезда улавливаю нечеткий мужской силуэт. Снег летит в лицо, застилая глаза холодными снежинками. Я пытаюсь сопротивляться – не хочу в другие руки, не хочу в этот подъезд.
– Уноси ее быстро.
– Хорошо, – чужой голос надо мной.
  
Эмин с легкостью отдает меня и начинает отдаляться. Я четко понимаю, что без него мне не выбраться. Я боюсь другого будущего, где нет шанса на спасение.
– Эмин! Эмин! – хрипло зову жестокого человека.