Девочка Эмина

Он схватил сумку и кинул туда несколько теплых вещей.
– Зачем тебе свитер? Апрель на дворе. Тепло.
Эмин игнорирует. Проверяет паспорта, забирает мой с собой. Конечно же.
Пленница.
Его собственность.
Вот, кто я.
– Сегодня я привез продуктов с лихвой. Хватит и на поесть, и на хотелки приготовить.
– Не уезжай.
Я всхлипываю. Нервно заправляю прядь черных волос. Эмоциональность – моя слабая сторона.
  
Я без Эмина как без маяка. Запертая, оторванная от истинного мира. Вещь. Женщина. Его женщина.
– Не уезжай. Почему ты должен выполнять его приказы? Зачем тебе в Сибирь?!
– Не лезь, Диана. Это мои проблемы.
Вот и все. Не лезь, Диана.
Перед дверью я цепляюсь в его пальто. Эмин перехватывает мою руку. Кольцо – знак присвоения ему – блеснуло ярким светом.
– Послушай, у меня там подруга осталась. Одна единственная. Ты можешь ее разыскать? Проведать и сказать, что со мной все хорошо.
– Я ее проведаю.
Эмин выглядел отрешенным. Сухо пообещал, что проведает ее. А я забыла сказать ему ее адрес.
Он отвел взгляд и уехал. А перед этим подошел ко мне вплотную и поцеловал. Жадно, дико, словно в последний раз пожирал меня. Оставил еще один след на моей коже. От вчерашней ночи их не обобраться – всю себе присвоил.
– Я вернусь. Жди меня.
Я ушла в ванную. Рассмотрела все свои синяки, которые оставил Эмин прошлой ночью. Укусы на шее. Засосы. Смотреть на себя было страшно.
А если бы мама увидела? Или папа? Которого больше нет…
Я заснула мгновенно. Миновала третью комнату, в окна которой заглядывал мрачный монумент. Легла в свою постель, в комнате которой вчера были выбиты окна. И отключилась.
А проснулась от того, как громко вертится ключ в замке. Нервно, натужно. Кто-то уже долго мучился с замком.
Вскрывал его.
Я бросаю взгляд на часы. Полночь. Эмин должен быть уже высоко в небе.
Сердце заходится в неприятном предчувствии. В необузданном страхе.
«Не беспокойся, больше никто из чужих сюда не ворвется», – обещал Эмин.
Значит, это не чужие?
Вот только подняться с кровати я не успеваю. Так и застываю в постели, сжимая в руках собственную пижаму.
Дверь с грохотом бьется об стену – сначала входная, а затем и в моей спальне. В полной темноте зажигается фонарь – мощный, яркий. Как вспышка. Его направляют на меня вместе с дулом пистолета.
Тяжелым, массивным.
– Обыщите всю квартиру. Но осторожно, без выкрутасов.
Этот голос хрипел от недовольства. Сердце ухает в низ. Натягиваю одеяло до подбородка.
Наконец, в спальне зажигается свет. Я крепко сжимаю ткань. Страшно. И Эмина рядом нет.
– Как я и думал. Сукин сын!
За людьми с пистолетами, вычеканивая шаг, появляется мужчина. Большой. У него густые темные брови, но уже седые волосы. И борода большая, тоже седая. На его руках набиты татуировки, значение которых одному дьяволу было известно.
– Так, так, так… И кто это у нас здесь?
Натягиваю одеяло выше. Откидываю за спину черные волосы. И прищуриваюсь с ненавистью.
Это Анархист. Чувствую, что это он. Нутром чувствую.
Словно после близости с Эмином мне передалась его чуйка.
Часто моргаю глазами, чтобы ушла пелена слез. Смотрю на дьявола, не отводя взгляд.
Это он приказал меня убить. По его приказу меня едва не изнасиловали. И теперь он пришел за мной. Добрался.
И в этот раз Эмину меня не спасти.
Анархист подходит к кровати. Не стесняясь, опускается на край. Хватает меня за подбородок, как свою собственность. Так, как только Эмину было дозволено.
Бежать некуда, один шаг – и я труп.
– Твою же мать… как же я люблю твою мать, девочка.
Он смеется. Сначала тихо, хрипло. Как Эмин. А затем безумно, громко, страшно. Горько. Болезненно.
– А она вас ненавидит.
Смех обрывается. Желваки играют на его лице. Хватка становится дикой. К синякам от Эмина присоединятся новые.
Я дергаюсь в его тисках. Чувствую, как одеяло падает вниз. Десятки глаз устремляются на меня. А он смеется. Бездушно и победно.
– Схватите ее.
– Нет!
В считанные секунды меня вытаскивают из кровати. За обе руки тащат. Подгибаю ноги в сопротивлении, так они силком тащат, волоча меня по полу. Колени в кровь стирая.
– Эмин! Эмин!
Дергаюсь безрезультатно. Мордовороты сильнее. Их много.
– Эмин!
Я вскрикиваю. Меня кидают к двери, как собаку и закрывают проход. Ждут, пока Анархист обыщет квартиру.
Я дрожу от ненависти. А он выходит в коридор с улыбкой.
– Не кричи. Эмин в самолете спокойно спит.
Анархист подходит ко мне. Смотрит сверху вниз, будто имеет право распоряжаться моим телом. Моим существованием.
Так оно и было.
– Я нашел тебе мужа, Диана. Он справится с твоим гонором.
Что?
– Нет! Эмин… – я победно усмехаюсь, ведь Эмин никому меня не отдаст.
– Эмин в Сибири. А ты в Москве. С новой фамилией и под мужем. Басмановой будешь. Давид твой будущий хозяин.
Делает знак взмахом руки:
– Упакуйте ее. Москва красавицу ждет.
 
Глава 16
 
В считанные минуты я оказываюсь в чужой машине. Под надзором четырех охранников.
Анархиста рядом больше нет. Наша ненависть оказывается обоюдной, а все происходящее кажется страшным сном.
Шуткой и неправдой.
Я так сильно привыкла к Эмину, что мысли о другом мужчине выворачивали меня наизнанку. Лишали дыхания и возможности сказать об этом вслух.
В том числе и Анархисту.
Мое тело запихали в машину посреди ночи. Подогнали ее к самому подъезду, вывернули руки и повезли прочь от дома, который я никогда ранее не покидала без Эмина.
– Остановите машину.
Мой голос дрожит. Ночь, холод. За нами едет конвой. Справа и слева – бездушные мордовороты.
– Вы слышите?!
Не слышат. И не услышат. Анархист на особых правах решил распорядиться моим телом. Кто ему позволил?
Я ведь Эмину принадлежу. Сама его целовала. Сама переживала, когда он улетал в чертову Сибирь.
И он меня целовал. Жадно. До отметин на коже, сокрытой пижамой.
Точно. Следы, отметины… И кольцо как символ принадлежности. Я докажу любую ложь, и Анархист поверит мне. Потому что на моем теле следы Эмина.
– Передайте Анархисту, что мне нельзя замуж. Эмин убьет того, кто прикоснется ко мне!
Ноль внимания. Тогда я тревожно прикасаюсь к шее.
В руках охраны рация, они переговариваются с остальными машинами. В том числе и с той, в которой едет Анархист.
– Валера, пункт назначения знаешь. Как будете в Москве, позвони. Моя сестра приведет ее в порядок перед свадьбой. Я съезжаю с пути.
– Будет выполнено.
Валера на меня не реагировал.
Сердце в груди билось часто-часто. Эмин в Сибири. Он даже не знает о том, что я не дома. Думает, что я сплю в его постели сладко и мирно. Не перестраховывался, потому что был уверен: его жилище никто не тронет. Только свои, говорил он.
Но едва ли Анархист был своим.
Мама остается в Волгограде. Меня увозят в столицу. Нас выгодно разделить. А когда замужем буду, подонок будет манипулировать ею. Фактически мы обе в его руках. Удобно. Выгодно.
Если увезут в Москву – то с концами. Эмин не найдет. Возможно, и его убьют за то, что прятал. За то, что не позволил убить еще в Сибири. Спас, скрыл. За это верная смерть.
– Вы делаете большую ошибку. Если Эмин вернется и не найдет меня дома, вам всем головы не снести.
– Успокойтесь, госпожа Шах, – подал голос Валера.
Госпожа Шах?
Я тревожно кусаю губы. За окнами поздняя ночь. Как они собираются везти меня в Москву? Как товар, не иначе. Ночью везут любую нелегалку, поэтому все закрутили быстро. Сиюминутно, пока Эмин не вернулся. Еще ведь в люди надо вывести, разукрасить, замуж выдать и чтобы все прилично было.
  
Зато ни контроля, ни общественности. Не самолетом, а на машине перевозят живой сопротивляющийся груз.