Девочка Эмина

Анна уже никому не верила в этой жизни.
Жизнь потеряла смысл.
– У тебя хороший возраст. Родишь нового ребенка.
Анне хотелось вгрызться в его шею зубами. Анне впервые захотелось убивать. Живого человека.
– Никогда. Никогда я не рожу от тебя!
Анархист приблизился. Это раньше он был просто Булатом, но за годы тоски по любимой женщине он нажил себе новое имя.
Захватив ее подбородок пальцами, он заставил посмотреть Анну ему в глаза.
  
– У тебя такие красивые голубые глаза. Я до сих влюблен в них, Анна. Не заставляй меня делать так, чтобы они плакали.
Анна упрямо молчала. И вспоминала Эмина, который приходил несколько дней назад.
Увидев молодого мужчину на пороге, женщина не сразу поняла, кто стоит перед ней. Только затем в нем начали проглядываться черты Булата – молодого Булата, еще доброго и любимого ею мужчины.
Его наследник. Повзрослевший сын Эмин, которого Анна когда-то полюбила как сына.
Он бросил ей противозачаточные. Анна была не глупа – Эмин просто не желал появления на свет еще одного наследника. Это был заведомо соперник за власть и богатство. Это была не помощь, а собственная выгода. И немного жалости.
Но женщине было все равно, она начала принимать таблетки.
А в один день Анна не вытерпела издевательств со стороны Булата. И яростно выпалила:
– Булат, я не делала аборт.
Анархист жестоко усмехается:
– Тогда… где мой ребенок?
 
Глава 10
 
 Эмин 
– Моя мама сделала аборт?
Тепличный цветок. Цветок, который никогда не дышал свободным воздухом. Его растили дома, ограждали от непогоды и дурных известий и любили. Любили, поэтому от Дианы скрывали правду, хотя было бы куда лучше, узнай она эту правду от своих родителей. Это бы значительно облегчило мне жизнь.
Хотя в другом случае Диана бы знала, что у Анархиста есть сын. И этот сын – я.
А вот этого никак нельзя допустить.
– Да. Беременность заставила ее бежать от Анархиста.
– Он ее бил? Насиловал? Он делал ей больно?
Диана хмурится, в ее глазах плещется боль.
– Год назад я встречался с твоим отцом. Я предупредил его, что Анархист напал на ваш след.
– А папа? – она замерла.
– Он сказал, что устал. И его можно понять, Диана. Он хотел дом. Семью. Свое место в жизни. А на выходе он работал на фальшивые документы, смену места жительства и постоянно переживал за вас.
Диана отчаянно качает головой. Она не готова смириться с действительностью.
– Я заверял его подождать еще пару-тройку лет. Пока я не разберусь с Анархистом. Но он устал ждать. И в этот раз я не успел спасти твою семью. Но успел спасти тебя.
Диана вздрогнула, посмотрев в мои глаза.
Я спас тебя ради себя, моя девочка. И скоро ты это поймешь.
– Но ведь ты поможешь нам с мамой?
На ее вопросы отвечать не хочется. Жестоко говорить об Анархисте так сухо, словно это не мой отец. И словно мы с ним совсем не похожи.
Встаю из-за стола. Разъяснительные беседы закончились, я устал.
– Эмин…
– Что?
– Мне нужно в магазин.
Бросаю на нее взгляд. Она стойко выдерживает его – сдаваться не собирается. В магазин захотела, видите ли.
– Еще будут пожелания? – не утаиваю сарказма.
– Эмин, мне нужно.
– Говори, что тебе нужно. Список можешь написать. Сама никуда не пойдешь.
Лишенная надежды, Диана опустила взгляд.
Интересно, под предлогом магазина сбежать собралась? Я же доходчиво все объяснил.
– Мне нужны… женские принадлежности.
Не понимаю, куда она клонит. И это начинает меня злить.
– Белье в шкафу новое.
– Да нет же! – она резко вскакивает со стула, – мне нужны прокладки!
Делаю вдох, беру себя в руки. Черт, это же девчонка. Вполне логично, что раз в месяц у нее идут месячные.
– Сегодня?
Диана становится пунцовая как помидор.
Точно тепличный цветок.
– Что такого?! – взрываюсь я, – говори, сегодня потечешь или…
– Завтра! Завтра должны быть! – краснеет нещадно.
Киваю. Будут тебе завтра.
– Ты поела? Идем. Фильм будем смотреть.
– Какой фильм?
Обычный. В моей спальне. Не зря домашний кинотеатр устанавливал.
– Тебя и в кино не водили? – уточняю.
– Водили. Но кино было не в спальне.
Перед моей спальней Диана затормаживает шаг. Да, у меня немного мрачно, но тебе понравится, моя девочка.
Приходится подталкивать ее почти насильно.
В моей спальне не было балкона, да он и ни к чему. Во всю стену было внедрено панорамное окно.
Уже темнело, и стоило бы лечь спать, но желание сжать Диану в своих объятиях было превыше всего. В спальне только одна кровать. Широкая из темного дерева. Вариант с креслом у девочки не прокатит – рядом с экраном огромные колонки. Ей придется лечь со мной.
– А что это?
Восхищение в ее голосе заставляет меня вспомнить об одной уникальной установке.
Я приглушаю свет, и звезды в потолке становятся ярче и реалистичнее.
– Нравится? – усмехаюсь, – иди ко мне.
Хлопаю рядом с собой по кровати. Темные шторы не задергиваю, огни ночного города добавляют хорошего настроя.
На Диане теплые штаны и кофта. Старается на меня не смотреть, но на край все же ложится. Осторожно, напряженно. Со страхом.
Включаю фильм. Свет гаснет, оставляя подсветку потолка. Диана вздрагивает от россыпи ярких звезд.
Мне это приелось, а для нее это необычно.
На экране какой-то гангстерский фильм. Диана начинает засыпать почти сразу же.
А я думаю о том, как мне исполнить поручение отца и избавиться от ее подруги. Другого выхода нет, слишком многое на кону.
Говорить Диане о том, что случится с ее подружкой, или с нее пока достаточно? Вот в чем вопрос.
Представляю ее реакцию. Снова слезы, обвинения. Снова отдалится. Разозлит меня. заставит принуждать, успокаивать.
Нет. Обойдется ложью. С меня достаточно. Она узнает об этом в свое время. С моего ведома. Под моим контролем.
– Ты уснула?
Ее грудь размеренно опускается и поднимается. Губы чертовски приятно распахнуты. Уснула, глазом не моргнув.
Убавляю звук. В полусне перехватываю ее тонкую фигуру и притягиваю с края. Ближе к себе. К своему телу.
– Ой… Я, наверное, пойду.
Куда ты пойдешь, маленькая?
Диана распахивает глаза, накрывая мои руки своими. Пытается выбраться из кокона моих удушающих объятий. Хочется сжать ее еще сильнее. Оставить отметины на ее теле. Сделать ее своей.
– Не дергайся, Диана. Сегодня здесь спишь.
Перекрываю пути выхода. Накрываю ее сонное тело одеялом и прижимаю к себе. Диана еще пытается трепыхаться и даже что-то бормочет, но ее буквально выключает. Которую ночь подряд она не спит. Накручивает себя.
Выключаю кинотеатр совсем, оставляя потолок и огни ночного города.
– Эмин…
Диана, что ты делаешь?
Что. Ты. Делаешь?!
Еще никогда так сильно меня не возбуждало собственное имя. Имя из ее уст заставляло меня сжимать челюсти. До скрипа. До ломки. Дикой и необузданной.
– Диана, заткнись, – вбираю в себя воздух сквозь зубы.
Эта девочка не понимает в чем дело. А мне хочется заматериться, прогнать ее к чертям или наоборот… взять ее.
Прямо здесь и сейчас.
Почему нет?
Кто мне помешает?
Она чувственная девочка. Немного ласк, и сама раздвинет ножки.
Твою мать.
Хватит думать об этом, Эмин.
А с другой стороны… сколько я буду ждать?
Все давно решено. Рано или поздно я овладею ею. Сделаю своей. Какая разница когда?
– Эмин?
Ее голос становится испуганным. Я повернул Диану к себе спиной и неосознанно сжал ее бедро.
Твою мать! Моя девочка, ты перестанешь звать меня по имени?
Еще так хрипло. Сонно. До невозможности возбуждающе.
  
Блядство какое-то.
Подаюсь вперед и кладу руку на ее живот. Вжимаю ее в свое тело.