Разрушенные клятвы (ЛП)

— Осторожнее, — предупреждает Зейн, и в ту же секунду самолет накрывает турбулентность. Шампанское выплескивается прямо на мою белую блузку. Я тихо чертыхаюсь, а он, откинувшись в кресле, молча наблюдает, как капли золотистой жидкости стекают вниз, прямо в ложбинку между моими грудями.
— В спальне есть душ, — его голос звучит хрипло. — Я покажу тебе, когда самолет перестанет трясти.
  
Он смотрит на меня долго, с тем самым взглядом, от которого у меня перехватывает дыхание. Он заставляет меня хотеть большего. Безрассудно, жадно, эгоистично. В такие моменты мне мало просто его взгляда.
Я медленно провожу руками по влажной ткани и киваю.
— Это было бы кстати, — тихо произношу я, расстегивая верхнюю пуговицу дрожащими пальцами. — Мне стоит переодеться.
Зейн сжимает челюсть, его дыхание сбивается, когда он видит, как сквозь тонкую мокрую ткань проступает мой красный кружевной лифчик. Я замечаю, как он кусает кулак, когда мои пальцы двигаются дальше, расстегивая блузку до конца. Она раскрывается, и я улыбаюсь, когда он нервно шевелится в кресле.
Я тихо вздыхаю, наблюдая, как он перехватывает свой член сквозь брюки, пытаясь унять напряжение. Я украдкой оглядываюсь, проверяя, действительно ли мы одни.
— Даже бюстгальтер промок, — шепчу я, играясь с передней застежкой. Одно движение — и она расстегивается. В глазах Зейна вспыхивает дикий огонь.
— Прекрати, — рычит он, тяжело дыша.
Я прикрываю грудь ладонями, скрывая ее от его взгляда.
— Прекратить что? — спрашиваю я невинным голосом, лукаво глядя на него.
— Селеста, — предупреждающе произносит он в тот миг, когда я убираю руки. — Если ты не прекратишь прямо сейчас, я решу, что ты хочешь, чтобы я опустился на колени и слизал с твоего тела каждую каплю шампанского. И я не остановлюсь, пока мое лицо не окажется между твоих сладких ножек и ты не кончишь у меня на языке.
Мои губы приоткрываются от удивления, но сомнение длится всего секунду. Решение уже принято, раньше, чем я осознаю это сама. Я ловлю его взгляд, дразня свои соски большими пальцами, обводя их кругами — так, как он любит делать. Зейн срывается с места, расстегивает ремень безопасности и опускается передо мной на колени, в его глазах вспыхивает яростная собственническая искра. Он разводит мои ноги, заставляя юбку задраться выше.
— Чертовски сумасшедшая, — бормочет он, прежде чем обхватить мою шею и впиться в губы жестким поцелуем.
Я обвиваю его талию лодыжками, притягивая ближе, и стону в его рот, когда он жадно глотает мои звуки.
— Зейн, — вскрикиваю я, когда его губы сползают вниз, к моей груди. Он слизывает шампанское с моей кожи, медленно, жадно, именно так, как обещал.
Я зарываюсь пальцами в его волосы, чувствуя, как он расстегивает мой ремень безопасности, подтягивает меня к самому краю кресла, грубо подхватывает мои ноги и закидывает их себе на плечи.
— Ты так и не научилась слушаться, — рычит он, прежде чем сомкнуть зубы на кружеве моих трусиков. Раздается рваный звук разрывающейся ткани, и я стону, когда его горячее дыхание касается моего бедра.
Зейн смеется, его взгляд впивается в мой, когда он, не отрывая глаз, медленно проводит языком по самой чувствительной точке.
— О, Боже… — выдыхаю я, ощущая, как меня покидают все рациональные мысли. Мои пальцы снова находят его волосы, а его язык продолжает мучительно кружить по моему клитору.
Его пальцы скользят внутрь, изгибаясь именно так, как нужно, и я тут же оказываюсь на грани.
— Пожалуйста, — шепчу я, повторяя это снова и снова, извиваясь в его руках.
Зейн рычит от звука моих мольб, и я еще сильнее сжимаю пальцы в его волосах.
— Кончи для меня, богиня, — велит он, и я подчиняюсь.
Невозможно сопротивляться, когда он знает мое тело лучше, чем кто-либо. Я кричу его имя, мое тело содрогается под его языком, пока меня снова и снова накрывает волной безумного наслаждения.
Он продолжает ласкать меня, пока последний дрожащий всплеск удовольствия не стихает в теле. И в эти моменты я забываю обо всем — о прошлом, о будущем. Есть только мы. Только наши желания.
Зейн поднимает голову, его глаза смотрят на меня так, что у меня перехватывает дыхание. Он медленно тянется ко мне, мягко убирая прядь волос с моего лица.
— В следующий раз, когда ты чего-то захочешь, просто скажи мне, Неземная, — шепчет он, его голос становится удивительно нежным. — Я не из тех мужчин, кто отказывает своей жене.
Я смотрю на него, и в груди вспыхивает болезненное, почти отчаянное чувство. В голове всплывает вопрос, который я не решаюсь произнести вслух. Если бы я попросила его сердце… отдал бы он его мне?
Глава 72
Зейн
Селеста замирает с помадой в руке, когда я выхожу из душа. Ее взгляд встречается с моим в зеркале. Она судорожно втягивает воздух, и в ее глазах темнеет желание.
Я и сам не знаю, что на меня нашло, когда я забронировал тот же номер, что и тогда, на этой же конференции, в те годы, когда я изо всех сил пытался завоевать расположение ее деда. Дело не только в ностальгии, но и в чем-то еще, что я не могу до конца определить. Хочу ли я напомнить ей обо всем, что она разрушила? Или пытаюсь воссоздать ночи, которые мы провели здесь вместе? Не знаю. И именно это проблема с Селестой. Чем дольше я женат на ней, тем меньше уверен в том, что смогу уйти, когда придет время. Я уже не понимаю, чего хочу от нее, но знаю точно — я хочу ее.
Я не вижу будущего с ней, не с тем, как моя семья относится к ней, и не с тем, что мы не можем доверять друг другу, но, черт возьми, я люблю ее. Я просто хочу, чтобы этого было достаточно, чтобы остальное не имело значения.
Она наблюдает за мной, пока я вытираюсь, но делает вид, что сосредоточена на макияже. Я ухмыляюсь, наслаждаясь тем, как она украдкой поглядывает на меня. Она чертовски хороша в этом своем новом, возмутительно сексуальном белье — на этот раз красном. Спиной ко мне, с выставленным на показ задом, она будто воплотившаяся фантазия.
Она ловит мой взгляд, замечает, как я ее разглядываю, и самодовольно усмехается, разворачиваясь ко мне, чтобы дать еще лучший обзор. В этих чертовых подвязках для чулок есть что-то непостижимо притягательное. Один их вид заставляет меня захотеть опуститься перед ней на колени и поклоняться ее киске.
Я подхожу ближе, обернув вокруг бедер лишь полотенце, а она смотрит на меня так же, как в самолете, как вчера ночью — с оттенком отчаяния. Пара капель воды скатывается по моей груди, и моя прекрасная жена пристально следит за ними, ее голодный взгляд заставляет мой член пульсировать.
Я вплетаю пальцы в ее волосы, и она шумно втягивает воздух, когда кончики моих пальцев скользят по ее шее, затем — по краю бюстгальтера.
— Для кого это? — спрашиваю я, чувствуя, как в груди поднимается иррациональная, обжигающая ревность.
Она слишком тиха с тех пор, как мы сюда приехали, и я не могу не гадать, не из-за того ли, что здесь будет Клифтон. Собирается ли она улизнуть к нему, так же, как когда-то ускользала ко мне?
Я до сих пор помню, как она издевалась надо мной в первые месяцы нашего вынужденного союза. Она говорила, что не прекратит с ним встречаться, что даже если выйдет за меня, будет любить только его. От одного воспоминания меня воротит. Я годами пытался забыть ее, а она так легко полюбила другого. Еще больнее осознавать, что это был именно он.
Сейчас, когда я касаюсь ее, она целиком принадлежит мне, но кто занимает ее мысли, когда я не могу заглушить их своим прикосновением? Он?
Я поднимаю ее лицо к себе, сильнее сжимая волосы в ладони. Она кладет руку мне на грудь, кончики пальцев задевают татуировку.
  
— Для тебя, — шепчет она умоляюще, словно видит мою неуверенность, которую я тщетно пытаюсь скрыть.
Я скольжу рукой вниз, обхватывая ее талию, нетерпеливо, жадно. Она тихо стонет, когда я сжимаю ее упругую задницу.
— Надеюсь, так и есть, — рычу я, впиваясь пальцами в ее волосы, притягивая ближе, ловя ее губы.