Разрушенные клятвы (ЛП)

Глава 60
Зейн
Я украдкой смотрю на Селесту, паркуясь перед домом бабушки. Она почти не проронила ни слова с тех пор, как мы уехали от ее родителей, и винить в этом я могу только себя. Мне не стоило говорить то, что я сказал, особенно после ночи, которую мы провели вместе.
— Ты в порядке? — спрашиваю я мягко.
Она поднимает взгляд, но ее выражение закрыто. Так она не смотрела на меня уже много лет — с самой школы. В ее глазах настороженность и неуверенность, и, если честно, я бы предпочел ее ненависть. Она ранит меньше, чем это.
  
— Все нормально, — тихо отвечает она, вкладывая в голос все свое умение казаться убедительной. Если бы я не знал ее так хорошо, возможно, поверил бы.
Я тяжело вздыхаю и поворачиваюсь к ней, нежно убирая ее локоны с лица. Она вздрагивает, и я тут же замираю, убирая руку.
— Я не знаю, что мне делать, Селеста.
Ее глаза встречаются с моими, и я не могу отвести взгляд. Столько эмоций проносится на ее лице, каждая из них что-то мне говорит, и мне сложно в это поверить.
Я уже однажды поверил, и поплатился за это.
— Здесь нечего делать, — говорит она. — Пойдем внутрь. Я обещаю, что буду паинькой. Я сделаю ровно столько, чтобы развеять их худшие страхи, но не настолько, чтобы… — Она на мгновение отводит взгляд, глубоко вдыхая, собираясь с мыслями. — Я не буду делать так много, чтобы они полюбили меня сильнее, чем ту, что будет после меня. Я не буду искать их прощения и пытаться залатать то, что разрушила. Так что не переживай, ладно?
Она дрожащим вздохом втягивает воздух, а ее улыбка настолько грустная, что у меня появляется желание упасть перед ней на колени и вымолить прощение. Я так привык к взаимным укорам и ненависти, что и представить не мог, что еще способен причинить ей боль. Я не думал, что ей вообще есть до меня дело. И не знаю, как себя чувствовать, осознав, что ошибался.
Она отворачивается и выходит из машины, не дав мне сказать ни слова.
— Селеста! — зову я ее.
Она останавливается и оглядывается через плечо. В этом нежно-розовом платье она выглядит потрясающе. Я хватаю ее за руку и притягиваю к себе, заставляя потерять равновесие. Она падает на мою грудь, а я обвиваю ее талию одной рукой, другой мягко беря ее за лицо.
— Когда мы зайдем туда, помни, что ты моя жена. Сейчас, в этот момент, я твой. И только это имеет значение, хорошо?
Она наклоняется в мою ладонь, ее глаза на несколько секунд закрываются.
— Но ты не всегда будешь моим. Ты не можешь быть, — шепчет она. — И мне стоит это помнить.
— Селеста… — я крепче прижимаю ее к себе.
— Зейн?
Я напрягаюсь и мгновенно отпускаю жену, услышав голос Сиерры. Она замирает на месте, увидев Селесту. Обе женщины застывают, не зная, куда смотреть. Я обвиваю талию Селесты в знак поддержки, и она незаметно прижимается ко мне.
— Ох, — наконец произносит Сиерра. — Почему она здесь? Бабушка заставила тебя привести ее?
Селеста едва заметно дергается и опускает глаза. Я не видел ее такой сломленной уже много лет, и это мгновенно пробуждает во мне все защитные инстинкты, которые я думал, что давно похоронил.
— Сиерра, — предупреждаю я. — Это моя жена. Она тоже член нашей семьи.
Сиерра вглядывается в мое лицо, переводит взгляд на Селесту и обратно.
— Не говори, что я тебя не предупреждала, — бросает она, прежде чем пройти мимо нас и хлопнуть дверью.
Я тяжело вздыхаю, на мгновение запрокидывая голову к звездному небу. Какого черта мне теперь делать? Какого хрена бабушка решила, что заставить нас быть вместе — хорошая идея?
— Я пойду, — тихо говорит Селеста. — Ты был прав, когда сказал, что мне стоит держаться подальше от твоей семьи, Зейн. Не знаю, что на меня нашло. Вчера я увидела тебя с моими родителями и подумала… — Она качает головой. — Я просто поеду домой. Мое присутствие только испортит ваш семейный ужин. И ты прав. В конце концов, через три года меня здесь не будет. Зачем им терпеть меня все это время?
Я криво усмехаюсь и хватаю ее за руку.
— Селеста, рано или поздно бабушка все равно бы тебя заставила. Мы можем оттягивать неизбежное, но не можем его избежать.
Я сжимаю ее пальцы в своих.
— Ты уже здесь. Так почему бы нам просто не пройти через это вместе?
Она смотрит мне в глаза, колеблется секунду, а затем, словно не до конца уверенная в своем решении, кивает. Я улыбаюсь и обнимаю ее за плечи, ведя внутрь. Буду честен — я нервничаю. Моя семья присутствовала на нашей свадьбе, но, кроме бабушки, никто нас не поздравил. И никто не подошел к Селесте, если в этом не было крайней необходимости.
В комнате мгновенно воцаряется тишина, как только мы входим, и я молча фиксирую каждую реакцию.
Рейвен выглядит растерянной, Вэл и Фэй — так, словно не знают, как себя вести. Арес и Лука откровенно недовольны, а Лекс и вовсе кипит от ярости. Только Дион смотрит на нее с едва заметным сочувствием.
Сиерра даже не утруждает себя тем, чтобы поднять взгляд от бокала с вином, стиснув зубы.
— Проходи, Селеста, — говорит бабушка, приглашая нас сесть. — Я так рада, что ты смогла прийти сегодня.
Я благодарно смотрю на нее, ведя Селесту к ее месту. Странно видеть ее здесь, в том самом месте, где я хотел ее видеть столько лет. Моя жена нервно постукивает носком туфли по полу, пока слуги начинают подавать ужин. Я кладу ладонь ей на колено, рисуя на ее коже успокаивающие круги.
Она замирает и тянется за бокалом вина, ее взгляд наполняется тоской, пока Рейвен и Сиерра шепчутся о книге, до которой у них все никак не доходят руки — той самой, которую, я точно знаю, сейчас читает Селеста. К разговору присоединяется Фэй, восторженно рассказывая, что ей пока все очень нравится. Вэл ухмыляется и заявляет, что аудиокнига даже лучше.
— Тебе стоит ее прочитать, Селеста. Она просто шикарная! — радостно добавляет Фэй, пытаясь вовлечь мою жену в разговор.
Рейвен и Сиерра мгновенно замирают, а Селеста лишь кивает, даже не пытаясь включиться в обсуждение, хотя я был уверен, что ей этого захочется. Ее рука дрожит, когда она осушает бокал одним глотком. Я сжимаю ее бедро, пытаясь хоть как-то поддержать, но не знаю, что делать.
Я так долго хотел, чтобы Селеста осознала, какой урон нанесла, чтобы почувствовала все последствия своих поступков, но, черт возьми… Видеть это сейчас, видеть, как она тонет в этом осознании, — возможно, это ранит меня даже сильнее, чем ее.
Все время ужина она не отрывает взгляда от тарелки, не произнося ни слова, если только бабушка не обращается к ней напрямую. И, черт, видеть ее такой — больно, но еще больнее понимать, что она сама заслужила такое отношение. И я ничего не могу сделать, чтобы исправить ее ошибки.
Глава 61
Селеста
Мои пальцы медленно скользят по краям старой фоторамки, и с фотографии на меня смотрит сияющая улыбка Лили. Мы сделали эту рамку вместе, когда нам было четырнадцать, почти полностью из собранных нами ракушек. Обычно эта фотография успокаивает меня, напоминая о хорошем.
Сегодня она лишь пробуждает чувство вины. Я сжимаю ракушки на раме крепче, ощущая тяжесть в груди. Никогда прежде я не была так полна сомнений и сожалений. Я устала от боли, от своей и от той, что причиняю окружающим.
Последние дни мой разум терзают воспоминания о Сиерре и Рейвен, о нашей дружбе. Они были единственными, кто с самого начала безоговорочно поддержал меня и Зейна, но я любила их не за это. Я любила их за бесконечный смех, за наши тайные шутки, за искренние разговоры, за то, как они заставляли меня чувствовать себя частью чего-то важного, когда я и не надеялась на это.
  
Я глубоко вздыхаю и зажмуриваюсь, чувствуя острую вину. Я знаю, что моя боль — лишь тень того, что чувствовала Лили, и меня разрывают противоречия. С каждым днем мне все труднее цепляться за ненависть и горе, которые были моим топливом. С каждым моментом, проведенным с Зейном, у меня лишь прибавляется вопросов. Я не могу совместить человека, которого всегда знала, с тем, кем его описывала Лили, но и принять последствия своих сомнений я тоже не в силах. Глядя на фотографию в руках, я чувствую себя потерянной, растерянной… и мое сердце сжимается.