Разрушенные клятвы (ЛП)

— Селеста, — произносит Зейн, вставая.
Он обходит стол и отодвигает для меня стул. Я поднимаю бровь, и его ухмылка становится дерзкой, вызывающей. Это настоящий Зейн — тот, которого я знаю. Развернувшись спиной к Джонатану, он дает мне это понять без слов. Его взгляд медленно скользит по моему телу, но я лишь прищуриваюсь, отказываясь подыгрывать. Вместо этого изображаю вежливую улыбку и протягиваю руку Кавалье, который все еще сосредоточен исключительно на Зейне. Как я могу соперничать с таким откровенным восхищением?
  
— Мисс Харрисон, — дружелюбно приветствует он. — Мистер Виндзор рассказывал мне о вас только хорошее. Судя по всему, мой отель окажется в надежных руках, вне зависимости от моего выбора.
— Именно так, — соглашаюсь я, и это чистая правда.
Мне может не нравиться Зейн, но он выдающийся, а главное — честный бизнесмен. В отличие от многих крупных фирм, он никогда не покупал отель, чтобы разрушить его историю и заменить чем-то ультрасовременным. Вот почему конкурировать с ним сейчас труднее, чем когда-либо. Как человека я его ненавижу. Как отельера — уважаю.
— Давайте начнем с мистера Виндзора, — объявляет Джонатан, усаживаясь обратно, и я едва сдерживаю удивление.
Похоже, он уже отмел все остальные предложения, оставив нас двоих. Экстравагантный человек, как я и слышала. Вместо традиционных индивидуальных встреч он настоял на одном общем заседании для финалистов. Нестандартный подход, но я понимаю его логику. Такое обсуждение выгодно прежде всего его видению.
Зейн выходит к проектору, и его выражение лица становится тем самым, каким я его помню каждый раз перед экзаменом в школе. Тогда я бы себе не призналась, но когда он выглядел так… у меня всегда замирало сердце. И оно до сих пор замирает.
Есть что-то в этом моменте — в том, как от развязного острослова не остается и следа, и передо мной оказывается настоящий он.
— История этого отеля — его самая ценная составляющая, и я защищу ее любой ценой, — начинает Зейн, и я невольно наклоняюсь вперед, любопытствуя, как он собирается это сделать.
Он переключает слайд — на экране появляется отреставрированная версия отеля, вернувшая его к былому викторианскому великолепию. Точно так же, как представляла его я. Мое сердце уходит в пятки. Мы пришли к одной и той же концепции. Только у него есть бюджет, чтобы ее реализовать.
Раздражение нарастает, и я сжимаю челюсти, наблюдая, как он озвучивает план, с которым я не могу конкурировать. Зейн машинально поправляет галстук между слайдами, и мой взгляд сам собой скользит вниз, по его телу. Этот темно-синий костюм тройка подчеркивает его широкие плечи, сильное телосложение… На одно греховное мгновение я вспоминаю, как он ощущался рядом, когда мы танцевали.
Щеки вспыхивают, и я отворачиваюсь, но мысли уже несутся вихрем. Как он целовал меня, когда нам было восемнадцать, вгрызаясь зубами в мою нижнюю губу… Как раздвигал мои ноги, облизывал губы, едва сдерживая жажду попробовать меня на вкус… Почему-то мне кажется, что эта ночь поблекла бы на фоне того, что могло бы быть сейчас. Я ненавижу этого мужчину. Но я знаю, что он умеет делать с этим телом.
Зейн ловит мой взгляд, и его пронзительные глаза удерживают меня в плену.
— Я буду относиться к ней с любовью и уважением, которого она заслуживает, — заключает он. — Этот отель должен остаться бутик-гостиницей, местом, где празднуется любовь и создаются драгоценные воспоминания. Видение, которое у вас было, — это именно то, что я сохраню.
Джонатан выглядит глубоко тронутым, и я его не виню. Зейн источает искренность и неподкупность. Единственное исключение — я. Я единственная, кому он этого никогда не демонстрировал. Единственная, кто видит, что скрыто под этим достойным фасадом.
Я опускаю взгляд на лак, которым красила вчера ногти. Ярко-оранжевый. Называется «Мне Не Остановиться». Я делаю глубокий вдох, позволяя ему наполнить меня уверенностью, и поднимаюсь на ноги. Я могла бы заявить, что отель вроде Bellevue никогда не будет в безопасности в руках крупной корпорации, но это было бы ложью. Не в случае с Зейном Виндзором. Да и мы сами уже не такие уж маленькие. Меня подмывает пойти по этому пути, но я не стану опускаться до обмана. Если я выиграю эту сделку, то честно.
Вместо того чтобы менять стратегию, я провожу презентацию, которую готовила. Ту самую, что изобилует деталями, которых Джонатан ждал от Зейна. Конкретные методы реставрации. Маркетинговый план. Ключевые реновации. Я вижу это в его глазах — если бы Зейна не было, я бы его убедила.
Если бы только я могла конкурировать с бюджетом Виндзоров. Зейн сделает предложение, от которого невозможно отказаться. Джонатан не устоит — не после того, как увидел, что его жизненный труд не собираются разрушать. Зейн может позволить себе минимальную прибыль. Я — нет. Я не смогу предложить ту же сумму, что и он.
Мой желудок сжимается, когда я заканчиваю свою презентацию, и Джонатан благодарит нас обоих. Я уже слышу язвительные слова моего дедушки. Я знал, что соревноваться с Зейном будет тяжело, но недооценил, насколько это будет больно, насколько беспомощной я себя почувствую.
— Я свяжусь с вами в понедельник, — обещает нам Джонатан, но его глаза приклеены к Зейну.
Я на автопилоте пожимаю руку Джонатану и благодарю его за уделенное время, на сердце тяжело. Недели. Я потратила недели на это предложение, отказываясь сдаться, когда дедушка сказал мне, что нет смысла даже делать предложение, если Зейн положил глаз на этот отель. Мне следовало знать лучше. Я так сильно выросла за годы, что меня не было, но здесь и сейчас я снова чувствую себя той девчонкой, которая выросла в тени Зейна.
Моя улыбка исчезает, как только дверь конференц-зала закрывается за мной, и я делаю дрожащий вдох. Возможно, это напоминание, которое мне было нужно. Мы больше не в школе, где игровое поле было немного ровнее. Пытаться приобрести проекты, в которых заинтересован Зейн, означает обрекать себя на неудачу. Мне следовало переключиться, как только я узнала, что он хочет сделать предложение, вместо того чтобы тратить столько драгоценного времени.
Дверь открывается за мной, и я смотрю через плечо, чтобы увидеть, как Зейн выходит следом, его взгляд на удивление обеспокоенный.
— Селеста.
Его тон заставляет что-то темное и нуждающееся откликнуться во мне, и я ускоряю шаг, спеша к лифту, надеясь сбежать от него и зная, что потерплю неудачу.
Глава 6
Зейн
Я спешу за Селестой, когда она выходит из конференц-зала, и меня гложет беспокойство. Она выглядела подавленной, и то, как она смотрела на меня, напомнило мне обо всех тех случаях, когда я непреднамеренно причинял ей боль в своем стремлении привлечь ее внимание в старшей школе.
Я могу почти угадать, что она думает — что я снова нацелился на нее, выбрав этот конкретный проект. Если бы я сказал ей, что был так же удивлен, узнав о ее участии, она бы мне поверила? Я не уверен, но будь я проклят, если позволю этому вбить клин между нами.
— Селеста! — зову ее.
Но она не останавливается, даже не оборачивается. Наоборот. Ускоряет шаг и юркает в закрывающиеся двери лифта прежде, чем я успеваю ее догнать.
— Черт.
Я бросаю взгляд на дверь, ведущую к лестнице. Решение принимается мгновенно. Прежде чем я осознаю, что вообще делаю, я уже перескакиваю через две ступеньки, спускаясь вниз. Я ждал этого момента долгие годы и не собираюсь терять еще ни секунды. Не позволю собственной глупости вновь встать между нами.
Я врываюсь на первый этаж всего за несколько секунд до того, как прибывает лифт. Двери раздвигаются и Селеста замирает на полушаге, глаза расширены от шока. Она так чертовски хороша в этом черном платье. Вьющиеся волосы обрамляют лицо, маня к себе. Хочется в них зарыться, схватить и не отпускать.
  
Но затем выражение ее лица каменеет. Она делает вид, что меня не замечает, и разворачивается к выходу.
Я ухмыляюсь и молча иду рядом.
— Что ты творишь? — раздраженно спрашивает она.