Разрушенные клятвы (ЛП)

В животе у меня порхают бабочки, и я, не переставая улыбаться, медленно расстегиваю его рубашку. Если я скажу ему, что люблю его больше, он не поверит. Зейн редко напивается, но если уж это случается, он становится упрямым до невозможности.
— Я поцелую и все пройдет, — обещаю я.
— Ты должна, — отвечает он. — Мое сердце теперь твое, так что тебе придется заботиться о нем.
  
— Буду, любовь моя.
— Это клятва? — спрашивает он, пристально глядя на меня.
Я киваю.
— Клянусь беречь твое сердце, Зейн. Оно теперь мое. И останется со мной навсегда.
Рубашка соскальзывает с его плеч, и я провожу ладонями по его груди, восхищаясь рельефом. Мне бы уже привыкнуть к этому зрелищу, но, кажется, оно мне никогда не надоест.
— Это точно не сон? — спрашивает он, запуская пальцы в мои волосы. — Ты обязана сказать мне, если это так.
— Это не сон, любимый.
— Хорошо, — выдыхает он. — Потому что я собираюсь тебя поцеловать, и если я проснусь и окажется, что этого не было, я, пожалуй, сойду с ума. Такое уже случалось несколько раз. Много раз, если честно.
Я тихо смеюсь, но Зейн резко притягивает меня к себе, и мой смех тут же обрывается, сменяясь прерывистым дыханием. Он склоняется ко мне и целует меня медленно, основательно. Я стону и веду руками вверх по его груди, пока не обхватываю ими его шею.
— Ты совершенство, созданное для меня, — шепчет он, толкая меня назад, пока я не падаю на кровать. Он ухмыляется, вставая коленом между моих ног. — Я уже не могу отличить реальность от сна, потому что рядом с тобой сбываются все мои мечты.
Сердце у меня екает, когда он снимает рубашку и смотрит на меня так, как будто знает, что я не смогу устоять.
— Зейн Виндзор, — шепчу я. — Не мучай меня.
Он наклоняется и кончиками пальцев ведет по моему животу.
— Но я обожаю мучить тебя, Селеста. Я обожаю в тебе все, но больше всего люблю, как ты умоляешь.
Он отодвигает в сторону мое белье и, посмотрев на меня из-под длинных ресниц, проводит пальцем по моей влажной плоти.
— Знаешь, что в ней самое лучшее?
Я качаю головой, задыхаясь, когда он вводит в меня два пальца.
— Это не ее жадность. И даже не то, насколько она восхитительна на вкус. Нет… Самое лучшее в ней то, что она принадлежит мне. Навсегда. Мое прикосновение — первое и последнее, которое она узнает.
— Единственное, — поправляю я, впервые признавая это вслух. — Только твое.
Зейн моргает, а потом на его лице расцветает широкая улыбка.
— А ты знала, что ты тоже моя единственная? — Его пальцы начинают рисовать на мне ленивые круги. — Ты первая и последняя женщина, с которой я был, Селеста. Моя первая. Моя последняя. Моя единственная.
Я моргаю в потрясении, пытаясь осмыслить услышанное, а он в это время продолжает ласкать меня.
— Но… но как же… как ты стал таким умелым?
— Насмотрелся порно, — отвечает он с забавной пьяной улыбкой, пожимая плечами. — И я быстро учусь. Особенно когда речь о тебе… Мне чертовски важно доставить тебе удовольствие.
— Зейн… — стону я, когда он снова начинает дразнить меня, доводя своим мучительно медленным ритмом. — Черт, я так тебя люблю.
— Ага. Любишь, да? Это безумие. Ты богиня, а я… Ну, я этого точно не заслуживаю.
Он вводит пальцы глубже и сгибает их, и мне приходится закусить губу, чтобы не застонать. Я никогда не могу ему сопротивляться — даже не планировала ничего подобного, просто хотела проверить, как он, и поцеловать перед сном.
— Пожалуйста, — шепчу я.
Он ухмыляется, убирая пальцы.
— Пожалуйста что, Неземная моя?
Я приподнимаю бедра и полностью спускаю трусики.
— Пожалуйста, возьми меня, Зейн. Прошу.
Он судорожно вдыхает, его взгляд наполнен таким обожанием, что у меня перехватывает дыхание.
— Ты такая хорошая девочка, да? — шепчет он. — Такая красивая, когда просишь мой член.
Я наблюдаю с нетерпением, как он медленно расстегивает пуговицы на брюках. Но, стоит ему только расстегнуть ремень, как в дверь раздается стук.
— Зейн?
Глаза у него расширяются.
— Блять. Это мой шурин.
— Кто?
Он не отвечает, а только рывком поднимает меня и оглядывается по сторонам.
— Быстро… под кровать!
Я смотрю на него во все глаза, не зная, то ли смеяться, то ли обидеться.
— Живо! Меня не должны застукать с тобой в кровати! Я только-только добился его расположения!
Я прикусываю губу, сдерживая смешок, но все же подчиняюсь, прячась за секунду до того, как мой брат входит в комнату.
— Ты еще не спишь, — говорит Арчер, слегка заплетающимся языком. — Я т-тебе полотенце принес… И одежду свою, если хочешь. И зубную щетку.
Слышу, как он копошится в комнате, а потом украдкой выглядываю из-под кровати и вижу, как он смотрит на Зейна с легкой усмешкой.
— Если говорить о парнях моей сестры… ты вроде не такой уж и плохой.
Зейн таращится на него, словно не верит своим ушам.
— Эм… Спасибо, чувак.
Арчер тяжело вздыхает и качает головой.
— Я знаю, что она счастлива. Вижу это по ее улыбке, по тому, как она на тебя смотрит. Годами ты только причинял ей боль, и мне до сих пор хочется заставить тебя за это расплатиться. Но, черт возьми, Зейн, я никогда не видел ее такой счастливой, как с тобой. Хотел бы я, чтобы ты был мудаком. Так было бы куда проще.
Я едва сдерживаю смех. Никогда не думала, что мой брат может быть таким… милым. Да и Зейн, глядящий на него во все глаза, выглядит так же трогательно. Я что, правда наблюдаю зарождение настоящей мужской дружбы?
— Спасибо, — бормочет Зейн. — Я это ценю. Я правда ее люблю, знаешь?
Арчер снова качает головой и направляется к двери.
— Да, знаю.
Он уже открывает дверь, но задерживается на секунду.
— Добро пожаловать в семью, придурок. Надеюсь, ты не дашь мне еще один повод врезать тебе. Хотя, думаю, моя сестра слишком любит твое лицо, чтобы я его портил.
И с этими словами он уходит, с грохотом захлопывая за собой дверь. Зейн остается неподвижно смотреть на нее, а я, не удержавшись, выползаю из-под кровати с широкой улыбкой.
— Кажется… — протягиваю я. — Кажется, ты только что стал… другом моего брата?
— Другом?
Я киваю, едва сдерживая смех от его растерянного выражения. Все прошло даже лучше, чем я могла надеяться. Теперь осталось самое сложное — наши бабушка с дедушкой.
Глава 31
Селеста
Мы с мамой злобно сверлим взглядом троих мужчин, устроившихся за стойкой на кухне. Зейн — прямо посередине.
— Ну что, извлекли хоть какие-то уроки из вчерашнего запоя? — спрашиваю я с едва скрытым раздражением.
Отец усмехается, толкает Зейна плечом и наклоняется к нему.
— Помни, ты сам это выбрал. Еще не поздно сбежать, знаешь ли. Она все равно со временем сойдет с ума, как и ее мать.
Мама тут же выпрямляется, чуть склонив голову, и ее голос звучит обманчиво легко.
— Что ты сказал?
Отец поспешно прочищает горло, а Арчер тем временем склоняется к Зейну и шепчет:
— Если хочешь выжить рядом с Селестой, не будь таким же тупым, как мой отец.
А Зейн… он просто смотрит на меня, сияя от счастья. Несмотря на очевидное похмелье, он не выглядел таким довольным уже давно. Последние месяцы тяготили его: напряжение между нашими семьями, их отказ принять наши отношения. Но, похоже, вчерашний вечер что-то изменил.
— Прости, Неземная моя, — говорит он искренне. — Больше столько пить не буду, обещаю. Просто мы с Арчером не смогли отказать твоему отцу.
Голова отца резко дергается в сторону Зейна, глаза расширяются.
— Ты меня под автобус кидаешь, парень?!
Арчер смеется, обнимает Зейна за плечи и ухмыляется отцу:
— Лучше тебя, чем нас.
  
Мама переводит взгляд на меня и улыбается.
— Он зовет тебя Неземной?
Я мгновенно заливаюсь румянцем. Обычно Зейн использует это прозвище только наедине, и, похоже, даже не понял, что проговорился.
Мама тихо смеется, нежно заправляет мне прядь за ухо. В ее взгляде читается теплое одобрение. Ей действительно нравится Зейн, и это делает меня безумно счастливой.