Падший 3 (СИ)

Другой вопрос — какого черта этот дурацкий Директор знает мое настоящее имя? Все мои настоящие имена.
До недавнего времени смертные были уверены, будто заключили Договор с безобидными потусторонними сущностями. Однако теперь выясняется, про Ад им известно. Хотел бы я знать, что за сука рассказала Тринадцатому отделу правду?
Минут через пятнадцать мне надоело думать обо всем этом. Что теперь толку гонять мысли? Я вообще изначально вспомнил Маркова. Думаю, нет смысла избегать встречи с ним. Имею в виду, пытаться найти Кукловода обходными путями. Время только затягивается и все.
  
Нужно выбираться из этого бункера и идти на зов Метки. В конце концов, у меня есть целый Архангел. Уж вдвоем мы с ним точно справимся. Да, скорее всего это будет ловушка. Но это самый быстрый способ выйти на Кукловода. Я уже немного устал от наших игрищ. Веселье перестаёт быть веселым.
— Скучно… — Произнёс я громко, вслух.
Затем поднял взгляд и с усмешкой посмотрел на камеру слежения, висевшую прямо под потолком.
А еще безумно раздражала эта стерильная, безжизненная тишина, нарушаемая лишь гулом вентиляции и моим собственным дыханием.
Кроме того, после ухода Директора я начал чувствовать неприятный зуд на периферии сознания. Будто назойливый комар гудит возле уха.
Похоже на использование какого-то артефакта. Только я никак не мог понять, что это за артефакт. Его фон что-то глушило. Учитывая, что нахожусь в бункере Тринадцатого отдела, думаю, это работает какое-то приспособление для блокировки Флёра. Вернее, с точки зрения смертных, для блокировки сил потусторонних сущностей.
В принципе данный факт не удивляет. Много лет людишки взаимодействуют с тем, что им непонятно. А все, что непонятно обычно смертных пугает и напрягает. Естественно, за это время они должны были позаботиться о своей безопасности. Однозначно в бункере имеются всякие приблуды на случай, если сущности выйдут из-под контроля. К тому же, после Договора мы сами дали им кое-что. Те самые маячки, которые обозначают места Охоты. Они настроены на демонов.
Скорее всего людишки их изучили и придумали специальные глушилки. Наивные… Демона средней руки или младшего состава это, может, притормозит. Но не остановит. Но притормозит.
А вот Владыку Ада вряд ли. Это даже не смешно, честное слово.
Я снова поднял взгляд и посмотрел в равнодушный «глаз» камеры слежения. Четкого плана, как себя вести дальше, у меня все еще не имелось. Однако было кое-что получше — скука. А скучающий Дьявол — это очень изобретательный Дьявол.
Я закрыл глаза, сосредоточившись не на грубой силе, а на тонких вибрациях, на самой структуре этого места. Поле, излучаемое «глушилкой» было достаточно сильным, но не абсолютным. Как и любая система, созданная смертными (пусть даже очень осведомлёнными смертными), она имела свои огрехи, свои слабые точки, свои ритмы. Подобно старому радиоприёмнику, оно слегка «фонило» на определённых частотах.
Скорее всего, камера как и «глушилка» отслеживают мои действия. Если попробую покинуть комнату, набегут людишки в черном и снова придется убивать. К тому же, это притормозит мое перемещение. А я собираюсь перемещаться. Мне надоело сидеть на месте. Но помехи в лице толпы смертных из Тринадцатого отдела мне не нужны.
Я тихонько начал напевать себе под нос старую блюзовую мелодию — ту самую, что Роберт Джонсон продал мне на перекрёстке вместе со своей душой. Музыка всегда помогает думать. И действовать. У меня вообще, между прочим, охранительный слух, потрясающий голос и прекрасный музыкальный вкус.
Я позволил своему Флёру растечься, просочиться сквозь микроскопические трещины в защитном поле, нащупывая электронные замки, камеры, датчики движения. Дьявола невозможно удержать в оковах. Глупые. Глупые людишки.
Безопасность в бункере оказалась единой. Всё было связано, всё подчинялось центральной системе. Сложно, но предсказуемо.
Время шло. Минуты складывались в часы. За дверью периодически слышались шаги патрулей — чёткий, размеренный ритм. Они были уверены в своих глушилках, в том, что меня удержит клетка. Самоуверенность — ахиллесова пята многих организаций.
И вот он, подходящий момент. Короткий скачок напряжения в сети — кто-то включил чайник или запустил какой-то мощный прибор в другом конце здания. Защитное поле глушилки на долю секунды моргнуло, ослабло. Этого было достаточно.
Лёгкое ментальное усилие, почти незаметное — и электронный замок на моей двери тихо щёлкнул, открываясь, камера моргнула и «зависла», фиксируя момент, как Владыка Ада сидит на стуле, уставившись в одну точку. Именно эту картину охрана и будет видеть ближайшие несколько часов. Глушилка сопротивлялась моей воле около секунды, но потом быстренько перестроилась на другую волну. Вернее, я ее перестроил, конечно. Теперь она не поймает мою энергию. Прекрасно.
Я замер, прислушиваясь. Патруль в очередной раз прошел мимо моей двери и шаги удаляясь, затихли. Отлично. До следующего прохода около двадцати минут. Этого времени мне хватит за глаза. Заберу Машурину и свалим из этого места, не прощаясь.
С Тринадцатым отделом раз берусь позже. Сейчас нужно вернуться в отель, рассказать Михаилу про могилу и отправиться на поиски Маркова по зову Метки.
Я бесшумно выскользнул в коридор. Тот же стерильный свет, тот же запах озона. Камеры под потолком лениво поворачивались из стороны в сторону. Я не стал заморачиваться еще и ими, просто двигался в слепых зонах, прижимаясь к стенам, сливаясь с тенями там, где они были.
Нужно было понять, куда идти и где разыскать Машурину. Логика вкупе со здравым смыслом подсказывали искать выход или центр управления. Но чутьё, старое доброе дьявольское чутьё, тянуло меня в другую сторону, вглубь этого бетонного лабиринта. Туда, где ощущался слабый, знакомый… запах. Переживания, отчаяние, желание что-то сделать… Пожалуй, подобное сочетание эмоций может принадлежать нефилиму. Очень на нее похоже.
Я двинулся вперед по коридорам, похожим один на другой как две капли серой краски. Людей не было вообще. Я не чувствовал присутствия смертных. Странно… Может, это такая особая зона, где находятся только избранные?
Прошел мимо дверей с табличками «Лаборатория 7», «Архив», «Комната отдыха персонала» (заглянул бы, но времени не было). Некоторые двери были заперты на обычные замки, другие имели электронные панели.
Возле одной из этих дверей, оснащённых электроникой, я остановился. Эмоциями, которые использовал как компас, тянуло именно оттуда.
Я осторожно прикоснулся к панели, собираясь ее взломать, однако она оказалась отключена и вход был вполне мне доступен. Даже напрягаться не пришлось.
Дверь вела в небольшой, тускло освещённый кабинет, в центре которого, прикованный наручниками к ножке тяжёлого металлического стола, прямо на полу сидел человек. Он был одет в ту же серую робу, что и я, волосы выглялели растрёпаными, вид у смертного был максимально унылый. Он поднял голову на звук открывшейся двери, и я увидел его лицо.
— Марков⁈ — вырвалось у меня от неожиданности слишком громко. — Какого черта⁈
Да, это был наш замечательный патологоанатом при том, что его вообще-то тут быть не должно. А еще на Степане не было больше Метки! Ее с него просто сняли. То есть сигнализирует Толик мне совсем из другого места. Так, что ли?
— Забелин! — прохрипел Степан, глядя на меня так, будто увидел привидение.
Правда уже в следующую секунду облегчение, появившееся в глазах патологоанатома, сменилось злостью.
— Какого, блин, черта, Забелин? Ты что, не мог действовать пошустрее? Я тебя жду здесь уже целую вечность! Думал, ты сразу явился и спасешь меня.
  
Я, игнорируя возмущение Маркова, быстро вошёл в комнату и закрыл за собой дверь. Приблизился к нему. Наручники были стандартные, полицейского образца. Я взялся за стальную дужку и с лёгким усилием разжал её, словно она была сделана из пластилина.
— Какого дьявола, Семён⁈ — прошипел я, освобождая его вторую руку. — Думал, тебя похитил Кукловод. Потому и не кинулся сразу за тобой. Был уверен, таким образом меня заманивают в ловушку. А ты тут… в гостях у Тринадцатого Отдела⁈ Что происходит?