Ведьмак: назад в СССР 5 (СИ)

— Ну, смотри сам, моё дело предложить. Если не хочешь всё время рядом с тёплой кухней тереться, твоё невесёлое табло заметят офицеры, и чтобы ты повеселел, в бессменный караул сошлют. Сам видишь, народу в роте маловато, для охраны такого объекта, так что ежедневные наряды здесь скоро станут нормой.
Оставив призадумавшегося повара наедине с мешком кизяка, я ушёл. А буквально через пять минут над трубой полевой кухни появился белёсый дымок. Правда, сей факт почти никто не заметил, ибо действо, начавшее разворачиваться возле штабного вагончика, привлекло внимание всех десантников, находящихся в лагере.
  
После приземления вертолётов я за ними пристально следил. Из одного выбрался афганский офицер в чине полковника. Он направился быстрым шагом в сторону строений, окружающих диспетчерскую вышку. При этом афганец с явным интересом рассматривал наш лагерь.
А через пятнадцать минут к штабному вагончику подкатил ГАЗ-69 с несколькими советскими советниками и полковником. Судя по неплохой форме и знакам отличия, офицер представлял афганские спецслужбы.
Заметив решимость прибывших в штаб, я понял, что здесь дело нечисто и дальнейшие события это подтвердили.
Подобравшись поближе, насколько это возможно, я уселся между палатками и в очередной раз, попытался заняться реанимацией своих прежних способностей. Пользуясь энергией, исходящей от сотни молодых десантников, я хотел подключить потустороннее зрение, но внезапно мне удалось создать стабильно существующего теневика. Первый раз за прошедший год, он не растворился под лучом солнышка в первые же секунды своего призрачного существования.
Отделившаяся от меня тень, скользнула вдоль натянутого тента, перескочила через накатанную дорогу и проникла в ту часть штабного вагончика, где стояли двухъярусные кровати. И в тот же миг на меня обрушились звуки спора.
— Капитан, это приказ — буквально прорычал мужчина в вельветовом пиджаке
Он стоял напротив командира роты и упирал кулаки в стол. Судя по выправке, возрасту и определённого рода повадкам, давивший на Должанского мужик, был военным советником, в чине не меньше полковника.
— Товарищ военный советник, я, конечно, извиняюсь, но выполню ваш приказ только после подтверждения с большой земли — ответил немного стушевавшийся командир роты и указал на телефонный аппарат военного образца, подключённый ещё ночью к линии спецсвязи.
— Иван Петрович, похоже, капитан не понимает, с кем он разговаривает — проговорил второй советник. Выйдя из-за плеча товарища, худощавый тип зло ухмыльнулся. И мне сразу стало ясно, этот товарищ из КГБ. — Вы понимаете, что непосредственное участие вашего подразделения в поисках предавшего Амина человека, нужно не только нашим афганским друзьям. Оно в такой же мере необходимо Советскому Союзу и коммунистической партии. Мы должны доказать не на словах, а на деле, что несмотря на любую опасность, сделаем всё возможное.
— Товарищи советники, я это всё понимаю, но подтверждение приказа должно прийти напрямую, с большой земли.
Лицо командира роты оставалось каменным, но судя по капелькам пота, появившимся на лбу, упирался он из последних сил. Я уже сопоставил информацию из сна и понял в чём дело. И если честно, теперь не знал радоваться подобному стечению обстоятельств или начать сопереживать не прогибавшемуся капитану.
Воспользовавшись затянувшейся паузой, я попытался рассмотреть тени аур всех присутствующих, но слабость истлевающего теневика помешала. Удалось выяснить только одно, в числе присутствующих точно нет ни одного иного или мощно одарённого человека.
Не знаю, чем бы закончилось противостояние капитана с военными советниками, но, когда я почувствовал, что призрак начинает растворяться, призывно затрещал телефон. Схватив трубку, Должанский выслушал человека, находившегося на другой стороне провода. Потом он нахмурился и встал по стойке смирно.
— Так точно, товарищ генерал-лейтенант. Будет выполнено, товарищ генерал-лейтенант.
Это было последнее, что я услышал, перед тем как теневик бесследно аннигилировался. А буквально через несколько секунд из штаба вылетел Должанский и заорал на писаря, щеголявшего с повязкой дежурного по роте.
— Лейтенанта Капустина быстро ко мне. Всем остальным офицерам роты, интенданту и старшине, срочно прибыть в штаб!
Под одобрительными взглядами победивших советников, приказы посыпались один за одним. В процессе Должанский заметил меня между палатками и о чём-то призадумался. А потом рядом со штабом началась такая суета, что я решил ретироваться.
* * *
Добравшись до расположения взвода, я принялся готовить оружие и амуницию к боевому выходу. Поначалу десантники посматривали на меня с непониманием, но потом в палатку ворвался лейтенант Капустин.
— Первое и второе отделение, строиться снаружи в полной боевой выкладке. Замкомвзвода Кривоносов, давай их поторопи, всё серьёзно.
Лейтенант выскочил из палатки, а старший сержант взялся за дело. Ну а буквально через полторы минуты шестнадцать десантников уже стояли снаружи. Семнадцатым был старший сержант, а восемнадцатым я.
Увидев меня в строю, командир взвода скривился, но ничего не сказал. Видимо, на мой счёт ротный отдал особые распоряжения. Прибежал коротышка, интендант с парочкой бойцов. Они были обвешаны тубусами с одноразовыми гранатомётами и переносками для реактивных гранат к РПГ-16. Всё это было сдано интенданту после приземления. Следом пришли ещё двое десантников, эти несли ящики с патронными цинками и гранатами Ф-1.
Всем, кроме меня, выдали по четыре гранаты Ф-1. Каждому второму достались тубусы с Мухами и Нетто. Автоматчикам и пулемётчикам с РПК выдали по два дополнительных магазина. Меня всем этим обделили, но зато повесили на плечи вещмешок с цинком пятёрки внутри.
Разумеется, возмущаться и что-то требовать я не стал, ибо понимал, мой статус среди десантников, на уровне, близком к нулевому. А офицеры и прапорщики видят во мне навязанную начальством обузу.
Когда все приготовления закончились, лейтенант Капустин выстроил нас в одну шеренгу и внимательно осмотрел. Явно хотел придраться ко мне, но не заметив особых нарушений, прошёл мимо.
После этого со стороны штаба пришли ротный с политработником и старшиной. Занявший место в изголовье шеренги, лейтенант Капустин вышел вперёд и, отдав честь, начал доклад:
— Товарищ командир роты. Первое и второе разведывательные отделения второго взвода построены и ожидают дальнейших приказов.
Капитан кивнул и быстро нас осмотрел. Я думал, сейчас он прочитает целую лекцию, но вместо этого Должанский начал, без излишнего формализма.
— Гвардейцы-десантники, если коротко, то расклад такой. От наших афганских товарищей поступила настоятельная просьба помочь найти одного беглого высокопоставленного офицера. Наше командование приняло решение не отказывать афганской стороне. Для этого в помощь выделяется первое и второе отделение второго взвода. Сейчас вы все загрузитесь в предоставленные местными военные вертолёты и примете непосредственное участие в операции. Подробности вам обрисует лейтенант Капустин, назначенный старшим офицером миссии с нашей стороны. Если кто-то заболел, устал или трусит вылететь на боевое задание, предлагаю сделать два шага из строя.
Закончив короткую речь, капитан посмотрел на меня, а я в ответ максимально нагло ухмыльнулся. Разумеется, никто из строя не вышел. А буквально через три минуты мы уже направлялись к вертолётам.
Машины были переданы афганской стороне недавно. Так что даже контур советских звёзд на бортах проступал сквозь плохо намалёванный флаг Афганистана. Первое отделение разместилось в десантном отсеке вместе с замкомвзводом, старшим сержантом Кривоносовым. Во втором вертолёте устроилось второе отделение с лейтенантом Капустиным и афганским полковником.
  
Поднявшись, вертолёты, полетели в противоположную сторону от Кабула. Пытаться разговаривать во время полёта было бесполезно. Мешал стрекот лопастей и звуки мотора. Из-за этого все десантники пялились в иллюминаторы. Я тоже приклеился к закалённому стеклу, с целью обнаружить знакомый рельеф и по нему определить, куда именно мы направляемся.