Ведьмак: назад в СССР 5 (СИ)

Обдумывая увиденное, я продолжал стоять, глядя на далёкие горы, пока меня не толкнули в плечо.
— Турист, подставляй флягу — потребовал ефрейтор Колобков и потряс двадцатилитровой канистрой. — Давай не тормози, а то скоро скомандуют грузиться в птичку.
Ефрейтор был прав, едва я успел наполнить алюминиевую флягу, из-за отъехавших Уралов появились командиры взводов и начали раздавать приказы. А буквально через десять минут наше отделение устроилось в грузовом отсеке АН-22 на сиденьях, расположенные вдоль фюзеляжа с левого борта.
  
— Ну что Турист, мандражируешь? — спросил старший сержант, когда аппарель закрылась и военно-транспортный самолёт начал выруливать на взлётную полосу.
В ответ я невольно ухмыльнулся, так как почувствовал, что несмотря на напускную браваду, замкомвзвода немного потрясывает от адреналиновых приливов. Нет, он не боялся, а скорее страшился того, что его ожидает в пункте назначения. Кстати, где именно приземлимся, я пока не знал. Ведь самолёт мог приземлиться как в Кабуле, Кандагаре, Герате или Баграме.
Я в отличие от всех сидящих рядом, был в своей тарелке. Ибо подобные перелёты в прошлой жизни практиковал часто. Видел изнутри, как фюзеляж военно-транспортного самолёта ИЛ-76, прошивают шрапнелины, разорвавшейся рядом ракеты ПВО. А однажды пережил жёсткую посадку вертолёта МИ-8 на крышу горящего здания.
В связи с этим, у моего молодого организма, имелась перешедшая по наследству особенность, засыпать сразу после взлёта самолёта. Именно это я и проделал, ещё до того, как вибрирующий, как эпилептик, перегруженный АН-22, набирал высоту.
Тут же окунувшись во вполне обычный сон, я увидел Рыжую. Облачённая в тёплый халат, она курила в тамбуре пассажирского вагона. При этом девушка задумчиво рассматривала степные пейзажи за стеклом.
Внезапно в поле зрения появился ещё один гражданин в форме капитана внутренних войск. Судя по жестам, явно подвыпивший офицер, попросил зажигалку. Рыжая протянула ему ту самую Зиппо, что я реквизировал у известного московского фарцовщика. Прикурив, незнакомый капитан сунул зажигалку в карман своего кителя и внезапно приобнял мою Рыжую. А та почему-то не стала его отталкивать и испепелять огненным взглядом.
Почувствовав укол ревности, я сжал зубы, и сон резко переключился на другой фрагмент. В нём я увидел Лизу. Красавица, комсомолка и спортсменка в одном лице, о чём-то яростно спорила со своей высокопоставленной матерью. Всё это происходило в огромном министерском кабинете. А в это время у дверей, вытянувшись во фрунт, стояли мои бывшие друзья, предатели, Антоша и Дипломат.
В этот момент я почувствовал сожаление от потери. В памяти тут же всплыли давно забытые, несбывшиеся мечты, из совсем другой, будто не моей жизни.
Картинка снова переключилась, и я увидел Наташу. Она опрометью неслась по больничному коридору. При этом коротенький, белый халат, так и норовил расстегнуться и показать, что находится выше мелькающих коленок.
Влетев в палату, Наташа принялась что-то выговаривать доктору Кацу. А в этот момент док продолжал осуществлять терапевтический сеанс, лежащему на кушетке пациенту. И судя по внешнему виду повреждений, излечивал док весьма подозрительные раны. Как обычно, посредством наложения светящихся ладоней.
Увидев их вместе, я даже во сне осознал, что эти вырванные из контекста фрагменты, не один из вещих снов, а порождением моего взбудораженного сознания. Ведь сейчас доктор Кац находится не в Москве, а в плену группы афганских душманов.
А если это не так? Ведь я же почувствовал, что профессор Дадаев раскрыл не все карты, во время нашей встречи.
Породив ещё одну тему для размышлений, я проснулся и внезапно понял, что вокруг начинается движуха. Нет, самолёт АН-22 по-прежнему летел на предельной высоте, и, похоже, пока не собирался снижаться для посадки. Но из-за прикреплённого к грузовой палубе БМД-1 вышел командир роты капитан Должанский и вокруг него начали собираться отстёгивающийся от кресел гвардейцы, десантники.
Учуяв охватившее парней, всеобщее волнение, я тоже поднялся и встав за ефрейтором Колобковым. Капитан дождался, когда вокруг соберутся десантники, и заговорил настолько громко и уверенно, что его услышали все до последнего.
— «Товарищи десантники, мы только что пересекли границу СССР и теперь находимся над территорией государства Афганистан. Командование поставило перед нами непростую задачу, помочь афганским крестьянам и рабочим, установить на своей земле демократическую власть народа».
  
Глава 9
 
Баграм
 
7 декабря 1978 года.
Город Баграм.
АН-22 приземлился на аэродроме города Баграм, находящимся в семидесяти километрах от столицы Афганистана. Конечно, лучше бы это произошло в Кабуле, но сам факт его приземления уже радовал. Вглядываясь в разбавленную посадочными огнями, кромешную темноту за иллюминатором, я до последнего думал о возможной судьбе этого перелёта. Не уверен, что пилоты смогли бы посадить АН-22 на брюхо, не выпуская шасси, да ещё ночью.
Едва я ступил на бетонку, как тут же был отправлен на работы, в составе второго взвода. На этот раз мы ничего не разгружали. Зато много долбили каменистую почву и занимались возведением настоящего палаточного лагеря. Местом, был выбран продуваемый ветрами пустырь, находящемся всего в трёхстах метрах от взлётной полосы.
С одной стороны, выделенный участок ограничивала жиденькая ограда из колючей проволоки, а с другой — дорога. Она вела от КПП аэродрома к диспетчерской вышке и нескольким панельным двухэтажкам.
Высота в полторы тысячи метров над уровнем моря и крепкий морозец, вкупе с пронизывающим ветерком, быстро выбили тревожные думы из голов гвардейцев-десантников. И следующие четыре часа, весь личный состав роты занимался созданием хоть каких-то условий для жизни.
Кроме этого, ещё до того, как первый ряд палаток был поставлен и приведён в божеский вид, командир роты, совместно с местным представителем афганской армии, устроили объезд территории и осмотр инфраструктуры аэродрома.
А когда на востоке начало восходить солнышко, первые караулы заступили в наряд. Десантники заменили местную охрану на КПП и на постах рядом с диспетчерской. Затем начкары с разводящими принялись расставлять часовых рядом с летательной техникой, боксами технических служб и складом ГСМ. Патрули принялись обходить нарезанные офицерами участки периметра, а ротные БМД-1 заняли место в неглубоких капонирах, выкопанных на наиболее опасных направлениях.
Наблюдая всю эту движуху изнутри, я понял, рота зависнет здесь надолго. Похоже на десантников возложили охрану аэродрома. Это не особо хорошо, ведь мне нужно как можно скорее, оказаться в Кабуле. Только там, используя знания и наработки, оставшиеся в сознании с прошлой жизни, можно выйти на след бандформирования, захватившего доктора Каца.
Чтобы изменить ситуацию, придётся что-то предпринять. А для начала надо попробовать поговорить с командиром роты. И только если он не пойдёт навстречу, придётся действовать в одиночку. Правда, в этом случае, оглядываться на формальные обязанности и сдерживающие факторы, уж точно не получится. Конечно, это создаст кучу новых проблем, но раз уж я смог сюда прорваться, надо идти до конца.
До самого рассвета мне так и не удалось сомкнуть глаз. Намахавшись вдоволь найденной мотыгой, я помог выровнять десяток участков под армейские палатки. Потом мы их самоотверженно ставили под порывами ветра и обустраивали периметр временного лагеря. Настроение у всех немного поднялось только в тот момент, когда подкатил грузовик афганской армии, привезший целый кузов панцирных, солдатских кроватей советского производства и нечто похожее на десяток больших буржуек. Оно и понятно, ребята уже думали, что придётся спать вповалку на расстрелянных прямо на мёрзлой земле ватных спальных мешках. И хотя вместе с кроватями матрасы нам не привезли, но это хоть что-то.
  
Устал я как шахтёр, не вылезавший из забоя пару дней. Так что как только второму взводу дали несколько часов на отдых, вмести с остальными рухнул прямо на панцирную сетку и мгновенно уснул.