Игрок (ЛП)

Хотя мои младшие двоюродные братья и сёстры уже делали успехи в мошенничестве, жульничая в «Марко Поло», в воде я по-прежнему была непобедима.
Сначала стирка. Я подтянула корзину повыше. — Вы что, ребята, ставите на меня? Как на скаковую лошадь?
Мама отложила шитьё, чтобы меня обнять. — Строго говоря, они ставят на Дмитрия. В этом случае он будет скаковой лошадью.
Круги под глазами она профессионально замаскировала косметикой, но я всё равно узнала об этом по запаху отдушки. Конечно, она не спала ночами, волнуясь за папу.
— Давайте больше не будем упоминать Дмитрия, лады? — буркнула я, голова мучила меня похуже несобранного флэша.
Бенжи прыснул. — Да-да, как будто можно не говорить о слоне в комнате.
— Об очень большом слоне, — подал голос Эл. Он пригладил свою длинную седую бороду. Наверное, отращивал её в противовес лысине.
— Виктория, дорогая, — начала бабушка, — почему бы тебе не рассказать нам, что именно произошло в клубе между тобой и твоим русским джентльменом?
Ой.
— Э-эм, в другой раз, бабуля.
В её тёмных глазах читалось веселье. Шерри всегда так на неё действовал, и Эл своевременно наполнял рюмки.
Когда у Эла умерла жена, мои родители, чтобы он не чувствовал себя одиноко, начали приглашать его на воскресные ужины. Двадцать лет назад. Он приходил каждое воскресенье, так что, в конечном счёте, тоже стал частью семьи.
То, что бабуля и Эл стали друзьями с далеко идущими последствиями, не замечать становилось всё сложнее.
Мама положила руку мне на плечо и глубоко вздохнула. — Милая, ты действительно сказала миллиардеру, который от тебя без ума, что не хочешь его больше видеть? — Этот вопрос она задала так, как любая другая мать бы спросила «Милая, ты что, принимаешь наркотики?»
— Я… да. — Что такого в нём заставляло меня делать такие странные поступки? — Но вечером я собираюсь зацепить канадского кита. Всё образуется.
Папа закрыл ноутбук, собираясь вмешаться. Он никогда на меня не сердился, но я терпеть не могла его разочаровывать.
Мама снова села с ним рядом. Они всегда были не разлей вода, лучшие друзья и партнёры.
Их подделки знаменитых картин висели на всех доступных стенах. — Севастьянов тебя ударил, горошинка? — Он свирепо прищурил голубые глаза. — Я его убью, если он только посмел…
— Нет! Не ударил. Он совсем не такой.
— В этом я с ней согласен, — сказал Пит. — Он, может, и собирался прокатить меня мордой по асфальту, но женщину никогда бы не тронул.
Наши сдвоенные усилия на этот счёт смогли папу утихомирить.
Кэрин склонила голову на бок. — Похоже, Севастьянов тебя напугал.
Да!
— Немножко. Но не конкретно он сам. — Я нахмурилась. — Лишь частично он. — Все вокруг по-прежнему ждали объяснений. — Мне просто не нравится, какой я становлюсь рядом с ним.
— Он позвонит, — сказала Кэрин. — Поверь мне.
Поверь мне? Все хихикнули.
Эл задумчиво произнёс: — Значит, теперь мы ждём звонка.
— Хватит задерживать дыхание, иначе задохнётесь. Я кинула сумку на диван и потащила корзину в прачечную. Каждое воскресенье я стирала здесь свои вещи. Каждое воскресенье мама специально для меня, загодя, освобождала стиральную и сушильную машины.
Запустив стирку, я вернулась к остальным. Перегнувшись через край манежа, я чмокнула нашего красавца в макушку. Кэш заморгал зелёными глазками и потянулся ко мне своими пухлыми ручками, отчего я сразу же растаяла. Подхватив его на руки, я опустилась на любимое место на диване.
Любовь в моём сердце к этому маленькому человечку просто оглушала. — Ты становишься таким большим! Строго между нами, тебе лучше завязывать с пивом и острыми крылышками, малыш.
Хлопанье ресницами и агуканье.
По тому, как я вела себя с ним, можно было подумать, что я и сама хочу детей. В принципе я морально готовилась забеременеть от Бретта, но не планировала ещё ничего конкретно.
Кэш снова заагукал, демонстрируя свой первый зуб. С такими глазами и такими тёмно-каштановыми волосами он вырастет полной копией своего отца.
 
Пятнадцать месяцев назад Кэрин случайно забеременела от невероятно богатого топ-менеджера. Когда она всё ему рассказала, тот обвинил её в том, что она сделала это намеренно, и разорвал отношения. Только она действительно его любила. В тот раз не было никакого розыгрыша.
Фамилия у него была Уолкер.
Очень подходящая.
После рождения ребёнка Уолкер, ни слова не говоря, начал посылать ежемесячные чеки. Ну, они и назвала ребёнка Кэшем. Нам всем казалось, что это очень смешно.
Если не шутить, когда тебя обрюхатили и бросили, то когда же ещё это делать?
Мы подумывали, не начать ли ежемесячно платить Уолкеру взносы за пользование его спермой. Когда вернёмся к прежней жизни, погасив долг. Кстати говоря…
— Посылка конгрессмену уже отослана? — спросила я Бенжи.
— Ага. Сейчас он как раз смотрит видео внезапно отличного качества и проклинает себя. За удовольствия надо платить.
В сопроводительном письме мы требовали полного подчинения, в противном случае угрожали отправить улики во все главные СМИ страны (правда). И предупреждали, что если шантажируемый начнёт откалывать фокусы, группа Анонимус внесёт его в свой список нечистоплотных людей, подлежащих финансовому уничтожению (враньё).
Хотя Бенжи свою работу выполнял безупречно, его талант художника никак не использовался в аферах. Ещё с подросткового возраста он хотел стать фотографом дикой природы, и сейчас уделял этому занятию всё свободное время. Пока оно у нас ещё было…
Когда из моей сумки раздался звук смс, все смолкли. Бенжи забрал у меня Кэша. — Прочти смс, Вайс.
Вытаскивая телефон, я вдруг занервничала, не зная, на что надеяться. Взглянула на экран.
— Письмо от Бретта.
Послышались стоны.
— Непреклонный Бретти, — пробормотал Пит.
— Правильный Бретти, — подхватил Бенжи.
Я закатила глаза.
— Вы, ребята, даже не осознаёте всей иронии, называя Бретта непреклонным и правильным. Ни тем, ни другим он не являлся. — Они его невзлюбили за то, что он был простым законопослушным Маглом, неспособным понять наш стиль жизни. В те несколько раз, когда я приводила Бретта на семейные сборища, присутствие лоха наводило на всех паранойю и тоску.
Я давно подозревала, что тогда с Бреттом всё было подстроено, лишь бы от него избавиться. Девушка, с которой я его застукала, была невообразимо сексуальной, профессиональной стриптизёршей. Бретт даже не знал её фамилии. Как она вообще оказалась на нашей вечеринке? Чутьё мошенника подсказывало, что здесь было что-то не так.
Но раз я никого не поймала за руку, то решила об этом забыть. Наверное, это была такая самозащита для эго — построить теорию заговора.
— Парню стоит отдать должное, — сказал папа. — Год прошёл, а он всё не сдаётся.
— Этих отношений я никогда не понимала. — Мама рылась в своей швейной корзинке. Буду утверждать до посинения: мы — совсем другой породы. А, значит, единственная пара для мошенника….
— Другой мошенник, — закончила я вместо неё. Мама с папой являлись идеальным примером. Он был женатиком в одной из страстных афер Бриллиантовой Джилл, но женат оказался лишь на словах — и для пользы его собственной аферы.
Мошенница для мошенника.
Раньше я отмахивалась от маминых слов, но теперь поняла, насколько она была права. Необходимость постоянно следить за словами и поведением, когда рядом был Бретт, изматывала.
— Если бы мне давали доллар каждый раз, когда я это слышу, у нас бы вообще не было никаких проблем.
— Слушай-слушай! — Бабуля сделала новый глоток шерри. — Но с этой теорией я не согласна. Надо просто найти того, кто будет любить тебя больше жизни. Тогда любой, кто посмеет разрушить ваши отношения (например, другая женщина), с таким же успехом может попробовать его убить.
Папа улыбнулся мне. — К тому же, в моём случае придётся признать, что твоя мать расставила медовую ловушку. Один раз я так уже попался.