Вольный стрелок

Я устроился поудобнее, положил рядом пистолет.
Шум в «осиновом» гнезде нарастал – взревели машины, погоня пошла. Наивные люди…
Приблизился быстрый топот многих ног, озабоченный матерный говор. Пробежались по всем подвальным помещениям, сунулись в углы, но небрежно, даже не заметили под тряпьем своего отыгравшего Игрока.
Я успокоился и уснул.
И вот что мне приснилось.
  
Будто бы наступило утро. И будто бы этим ясным утром к Медвежьему подъехала на нескольких машинах группа омоновцев при всем параде: в брониках, сферах, с палками и стволами.
Старший вызвал председателя этого горно-садового товарищества, рассадника, стало быть.
– По сведениям нашего информированного источника, – сказал старший, – на территории вашего поселка скрывается объявленный в розыск опасный преступник. Мы проведем розыск и задержание. А если потребуется, обезвреживание.
Возражений не последовало. Тем более что причина возможных возражений уже не существовала.
Началась прошарка. Неумолимо приближаясь к «Фрегату» с подрезанными навсегда крыльями.
Захлопали двери, затопали тяжелые «берцы», заскрипела отодвигаемая мебель, зазвенела подвернувшаяся некстати дорогая посуда.
– Здесь у вас что? Гараж? Отоприте!
Двое стали на изготовку по бокам двери, трое вломились внутрь, рассыпались по подвалу, вышибли Серого пинком из-под теплого топчана, прихватили его пистолет…
…На этом месте я проснулся. Меня вышибли пинком из-под топчана, насовали в ребра, надели наручники. Вывели на волю.
– Там у вас, – сказал я хозяину, – еще один прячется. Инвалид.
Меня провели по всему поселку, втолкнули в машину.
– Попался? – сказал Володя, размыкая кольца кандалов. – Вот мы и посчитались.
– Спасибо, – улыбнулся я.
– И все? – возмутился он. – Ребята, сажайте его обратно. Халявщик!
Я успокоил его как мог. Обещаниями хорошо вести себя впредь.
На развилке мы расстались. Здесь меня ждали друг и любимая, которая тут же повисла у меня на шее, визжа и болтая длинными красивыми ногами.
– А мы чуть дерево не свернули! Анчар как схватит его рукой…
– Будет врать-то, – сказал я.
Милицейские машины посигналили нам и тронулись.
– Эй! Эй! – закричал Анчар и тяжело побежал за ними, прижимая к животу ящик с коньяком.
Ящик подхватили, чья-то длинная дружеская рука надвинула козырек элегантного Анчарова «кепи» ему на нос.
Мы сели в джип и поехали домой, водку пьянствовать.
«По аэродрому, по аэродрому…» – напевал Анчар всю дорогу свою нескончаемую песню. Из двух слов.
А больше ведь и не надо, а?
Обреченный дом был полон радости. Тепла, света и любви.
Мы все хорошенько вымылись, приоделись кто как мог и надолго уселись за стол.
Анчар радовался как дитя. Он был неиссякаем.
– Я всю жизнь любил только сестру и одного человека. Вы знаете. – В частности, сказал он. – Теперь я люблю вас тоже. Я думаю, много есть еще людей, которых можно любить. И защищать. Потому что много еще есть людей, которых надо ненавидеть. Так я сказал, да? Пусть Бог простит мне эти слова.
Он сидел за столом в кепке, которая после всех своих приключений потеряла форму, но обрела содержание. Он теперь и спать в ней будет.
– Вот, – сказала Женька, сияя глазами, – а ты ее носить стеснялся. Видишь, какая полезная оказалась.
В самый разгар веселья, когда мы уже стали немного уставать, вынырнула из моря Светка и, переодевшись во что-то Витино, присоединилась к нам.
– Как там Серж? – вежливо поинтересовалась Женька.
– На больничном. Хочет слинять под видом язвы.
– Так можно проще, – вставил я. – Мы можем ему справку сделать из дурдома.
– Еще чего! – возмутилась Светка. – Себе сделай.
– Да, – опять врезалась Женька. – Не нужна Сержу справка из дурдома. По нему и так видно.
Анчар поднял ее со стула, подбросил, чуть не зацепив люстру, поймал и снова посадил на место. Успокоил, остановил.
– Видала? – похвалилась Женька. – А тебя…
– Свет, пойдем, пошепчемся, – я понял, что противников пора разводить по углам.
– Только не в спальне, – строго предупредила Женька. – Знаю я вас.
– Не знаешь. – Светка обняла меня за талию и положила голову на плечо. – Пойдем, милый.
Вот, сказала она, когда мы вышли на терраску, и кивнула на стоящий на полу черный резиновый мешочек.
Присела, распустила застежки, раскатала.
– Это пульт дистанционного управления. Вот эту пипочку немного выдвинешь и направишь на объект. Тут шкала, прикинешь расстояние, сделаешь поправку. Две кнопки: черная – предохранитель, красная – импульс. Понял?
– Понял. Мину когда поставишь?
– Уже поставила. Только что. Катер опять здесь ошивается. Готовятся, похоже.
– Я знаю. Я тоже готовлюсь.
– Куда ты Женьку денешь?
– В Москву отправлю.
– Не поедет.
– Поедет. У меня очень важное дело для нее.
– Попробуй. – Она снова запустила руку в мешочек. – Это заряд, небольшой. Но тебе хватит. Это запал, он рассчитан на пятнадцать минут. Вставишь вот в это гнездо и повернешь вправо, до упора. И удирай.
– Хорошо, спасибо. Если что полезное для меня узнаешь, сообщи.
– Конечно. Серж собирается в монастыре с винтовкой засесть.
– Посмотрим…
– Хватит, что ли? – ревниво спросила Женька, стоя в дверях. – Пошли купаться.
– Идите, я скоро. – Я собрал в мешочек Светкины подарки и убрал их подальше.
– 
Мы сидели на скамье у моря. Анчар неподалеку жарил шашлык из свинины.
– Ты опять что-то задумал.
– Да, Женя, задумал.
– Неужели ты надеешься, что я вас оставлю в такую минуту? – это она очень серьезно и строго спросила.
– Знаешь, честно говоря, и мне бы хотелось, чтобы ты была рядом со мной. В такую минуту. Но мне очень важно послать надежного человека в Москву, к Светлову.
Это генерал милиции, мой бывший враг, который стал моим другом. К сожалению, нас сдружила общая беда, а общих радостей у нас было мало.
– Нужно передать ему кассету, – продолжил я, – и мои соображения на этот счет. Это очень серьезно. Это очень большое дело. Нам нельзя его сорвать. Поедешь?
Женька помолчала.
– А если меня опять схватят? Женьку не жалко – кассета пропадет.
– Не схватят. Тебя Володя отвезет со своими ребятами. А в Москве тебя встретят. Я от него сообщу.
– Встретят на «ЗИЛе»? – торговалась Женька. – И билет обратный чтоб взяли.
– Умница, – облегченно вздохнул я. – Золото мое.
– Ну уж и золото, – пококетничала она. – Анчар! Ты скоро?
– Что торопишься? – Он махал кепкой над мангалом. – Очень сырое мясо любишь, да?
– 
Женьку повез в город я сам. В надежде, что дорогу еще не блокировали люди Боксера. Собственно, еще рано. Им, конечно, в голову не придет, что я увез Женьку на виллу. Да и не нужна она им теперь. Сегодня-завтра будет неприятный ответ от Бакса. Тогда они и ринутся на нас. Разъяренные до посинения. Но попытку получить кассету не оставят. В общем, время у меня еще есть, а в целом – его уже нет.
По дороге я еще раз проинструктировал Женьку, пытаясь отвлечь от мрачных мыслей.
– Кассету отдашь только Светлову, в личные руки. Скажешь так: пусть по этим адресам изымет все ценности, устроит в МВД выставку и брифинг и скажет на нем речь, где обязательно упомянет Серого. Мол, вот сейчас, когда идет тотальное разграбление достояния республики, наши скромные и доблестные сотрудники сумели, не щадя своего здоровья, пресечь коварный замысел преступников, намеревавшихся вывезти за рубеж под видом выставочных экспонатов украденные у народа и государства бесценные образцы живописи, антиквариата, икон и церковного имущества, общая стоимость которого исчисляется многими десятками миллионов баксов. Кстати, о Баксе. Я со своей стороны кое-что предпринимаю в этом направлении. Но на всякий случай нужно продублировать…