Вольный стрелок
С Витой, несмотря на дурные вести, мы поболтали довольно мило.
Она приняла меня в «будуаре», искренне обрадовалась. Была по-домашнему: в коротком халатике на голое тело, с распущенными волосами. Выключила видак, по которому увлеченно следила за приключениями близкого мне по аналогичным проблемам шекспировского героя – «бить или не бить»?
Правда, наша последующая беседа дважды прерывалась, когда Вита, забрав таблетки и фужер с минералкой, уходила к Мещерскому.
– У Саши опять усилились головные боли, – пояснила она, – практически стали постоянными. Меня это тревожит.
– А доктор Макаров? Что-нибудь говорит?
– Он звонил из Москвы. Обещал днями быть… Бедная Женечка! Вы ведь сделаете все, Алеша?
– Мы уже делаем. Остается пустяк – уточнить, где она находится. Я уже распорядился, мой человек работает в этом на правлении.
– Как сухо вы говорите…
– Вы хотите, чтобы я рыдал и заламывал руки?
Она улыбнулась своей удивительной улыбкой. Необыкновенно обаятельной.
– Я хочу, чтобы вы со мной выпили. Мы ведь никогда не пили с вами вдвоем, правда?
Удивительно, как интимно звучат самые обычные слова, когда их произносит красивая женщина.
Впрочем, несмотря на все ее очарование, я никогда не видел в Вите женщину (да-да, именно в этом смысле). Меня вообще чужие женщины не волнуют. Мне бы со своими разобраться.
Мы перешли в общую комнату. Вита достала из бара холодную бутылку водки, минеральную воду, сняла трубку внутреннего телефона:
– Саша, не хочешь дернуть рюмку?
Саша не возражал.
– Как получается? – спросил я, когда он вошел.
– Нормально. Только посторонние шумы ложатся.
– Это не страшно. Главное, чтобы не легло в фон что-нибудь вроде: «Берлаге из седьмой палаты – клизму!»
– Я слежу за этим, – кивнул Мещерский, – но вы тоже потом прослушайте.
– Обязательно. Все должно быть безупречно.
И Мещерский оставил нас.
Разговор крутился в основном вокруг Женечки.
– Я так рада, что познакомилась с ней. И с вами. Прежний наш круг, мой и Сашин…
– Не надо об этом, – мягко прервал ее я. – Все это надо забыть как дурной сон. Все это далеко в прошлом.
– Так можно говорить, – вырвалось у нее, – когда чего-то ждешь от будущего.
Я положил ладонь ей на руку. Что я еще мог?
Она благодарно улыбнулась влажными глазами.
– Отдохните, Алеша. Вам это очень нужно. Хотите, я дам вам снотворное?
– Пожалуй, вы правы. Спокойной ночи.
Я зашел к Мещерскому и попросил разбудить меня, когда он закончит передиктовку.
Когда я подходил к своей комнате, в Анчаровой осторожно приоткрылась дверь и высунулись в щель два уса и два напуганных глаза: туда-сюда, на меня (шепотом):
– Ушла, да?
– За монтировкой пошла.
Анчар захлопнул дверь и, похоже, придвинул к ней платяной шкаф.
Я прослушал готовую кассету (все хорошо, достоверно, тот же ровный тон, те же акценты; иногда вплетался голос Виты, но вполне естественно и безобидно) и опять уснул, наказав разбудить меня в семь утра.
Я не стал бриться, не сменил рубашку (у меня другой все равно не было), только умылся и внимательно посмотрел на себя в зеркало: все путем, лицо усталое, в глазах – чуть ли не страх, под глазами – синие мешки, вокруг рта тревожные складки. Оно и понятно – всю ночь скакал на коне, боролся с тиграми, очень боялся не успеть.
У гостиницы я был уже около восьми, наивно-нахально застучал кулаком в дверь номера – мне открыл сонный охранник, сказал по-человечески:
– Очумел, спит еще!
– Разбуди, я привез то, что надо.
Он молча захлопнул дверь перед самым моим носом. Я б такого дурака и час бы у себя в команде не потерпел.
Я спутался вниз, сел в машину рядом с Анчаром, велел ему запустить двигатель. Звонко в утренней тишине всхлипнул стартер.
Тут же в четвертом или пятом окне от угла проявился г-н Боксер по кличке Логинов и замахал белым полотенцем.
То-то, пан спортсмен, я еще дождусь, ты налетишь на мой нокаутирующий удар, брякнешься на помост и бесстрастный рефери откроет над твоим неподвижным телом бесполезный счет. Не до десяти, это уж точно…
Не спеша (делай – раз, делай – два) я отлип от сиденья, выбрался из машины, поднялся в номер.
Обыска не было – Боксер встретил меня в холле.
– Я уж испугался, – пожаловался я, – что вы передумали. – И настучал: – Ваш секретарь прогнал меня.
Теперь Боксер его прогонит.
Боксер нетерпеливо протянул руку, я передал ему кассету. Он мельком взглянул на «товарный знак», буркнул: «Секундочку» – и исчез за дверью.
Вернулся, сердце замерло – что скажет?
– Эти сведения подлежат проверке.
Ну и дурак. Из пяти букв. На это я и рассчитывал.
– Ну вот… – сказал я с намеком, – а мой человек?
– После проверки.
– Мы не так договаривались. Утро – вечер, – напомнил я.
– После проверки.
Я не стал обострять отношения, сошел на доверительный тон и, учитывая его любовь к Ильфу и Петрову (единственная, наверное, любимая книга – двадцать лет в казарме читал), заискивающе поинтересовался:
– А вот что это вас всех на воробьяниновскую мебель потянуло? Теперь уж не секрет?
Он усмехнулся:
– Я человек военный. Привык выполнять приказы, не рассуждая и не расспрашивая.
Не знает! Это прекрасно! Этим я убью Бакса руками Боксера.
Я еще потоптался в холле, спросил военного человека:
– Я свободен? До двадцати ноль-ноль?
Он подумал, насмешливо уронил:
– Свободны, сержант…
– Полковник частного розыска, с вашего позволения, – вежливо, но культурно поправил я.
– Свободны… Двое суток.
Не считая дороги.
– Вы офицер, вы дали честное слово, – ткнул я кулаком в бетонный забор.
И он отозвался:
– Знаете, Серый, слухи о вашем профессионализме сильно преувеличены, по моему.
– По-моему, тоже, – вздохнул я. – Как я узнаю о вашем решении, ведь пост наблюдения за виллой вы, кажется, сняли? – это к вопросу о моем непрофессионализме.
– Вам сообщат.
–
– Как справился? – спросил Анчар.
– У нас всего два дня, может, и меньше, – не ответил я. – Дальше – война.
– Куда поедем?
– В горотдел.
…Володя был суров, но справедлив.
– И на хрена ты мне повесил два убийства? По дружбе?
Это еще начало, Вовик. Разборка предстоит крутая. Близкие осенние шторма будут выкидывать на пляжи труп за трупом. И не наша с тобой в том вина.
– Так кого сняли-то? Тебе их жалко?
Володя вздохнул.
– Что тебе надо?
– Машинку с нормальной кареткой… Потом, у тебя с ребятами из службы безопасности связи есть? Мне человек нужен по шифрам…
– Найду. Что еще?
– Невесту мою в заложницы взяли…
– Доигрался. – Володя стукнул кулаком (хорошо – по столу).
– Людей мне сможешь дать?
– Пиши заявление.
– Тогда не надо.
– А где она?
– Выясняю. Где-то в районе Медвежьего.
– Ого! Туда только сунься. Заповедник авторитетов.
– Какие подходы? Не знаешь?
– Дорога туда одна, – стал припоминать Володя. – Причем в один конец…
Это символично.
– …На дороге – два поста. Подход один – горами. Ночью. Все владения обнесены общим забором, каждое имение – еще и своим. Караульные псы, звери. Ночью бегают свободно, меж заборами.
– Охрана только на постах?
– Как же! – по всем границам.
– Все?
– Что знал, то сказал.
– Давай машинку. И звони своему шифровальщику.
Володя притащил в кабинет «Оптиму» (своя у него была портативная, она мне не годилась), грохнул ее на стол. Я положил рядом диктофон и взялся за работу – по указаниям Мещерского сделал распечатку первого листа, больше пока не надо.
Володя с интересом прислушивался.
– Это то, из-за чего весь сыр-бор?
– Да.
– И что здесь заложено?
– Точно не знаю, но догадываюсь. Если управимся – орден тебе обеспечен. А мне – пост почетного министра внутренних дел. Или бюст на родине героя.