НеТемный 5 (СИ)

Я успел здорово прокачать воздушные контуры, практически достигнув предела ранга, когда мы подлетели к пещере. Ещё наверху, едва дракон начал снижаться, я ощутил тепло жара, разгоняющего жёлтый туман.
И едва этот жар коснулся моего лица, как внутри меня взыграло такое забытое, но очень родное чувство. «Мы, броссы, рождённые в огне вулкана! Для нас нет ничего роднее таких пещер, дышащих испепеляющим пеклом лавы.»
— Морката, — прошептал я, чувствуя тревогу Хморока.
У меня всё скрутило, будто я снова попал под действие чьего-то контроля. В голове у меня пронеслись какие-то жестокие бросские обряды, связанные с младенцами и их посвящением. Первые волосики мальчишки сгорают в дыхании лавы, и кровь будущего воина приобретает способность сжигать Тьму…
Если драконья песнь попадала сначала в уши и только потом сковывала разум, мышцы, то новое ощущение накатывало изнутри. Я видел огромный зёв пещеры, видел отсветы огня изнутри… Ощущал своё тело, при этом видел себя будто бы со стороны.
Драконьи когти коснулись земли, и туманная грива мягко спустила нас вниз. Под моими сапогами хрустнул горячий гравий, я опустил сундук и, расправив плечи, встал перед пещерой.
Всё это уже было… Я что-то даже ни разу не поинтересовался, а как Хморок познакомился со своей Моркатой?
«Возможно, ты сейчас узнаешь эту историю», — голос Хморока прогремел в голове.
Одновременно с этим пещера вместе с теплом вдруг выдохнула… снег⁈ Да, мне в лицо брызнуло холодом и колючим льдом, который тут же обратился в воду. Кажется, Агата тоже не нашла ничего лучше, кроме как высвободить холод своей души.
Ну, растопить душевный лёд Агате мог помочь только один человек, её лучший самозванный ученик.
— Ну что ж, — прошептал я, без страха шагая вперёд, — Делай что должно, и будь, что будет…
В доспехах стало нестерпимо жарко и даже тесно, и мои руки уже цепляли защёлки, скидывая их на камни. Одежда всё равно сгорит, так хоть броню поберегу.
Позади испуганно охнул Лука, и я, повернувшись, махнул топорищем:
— Ждите здесь.
И что он такого увидел во мне? Глазёнки как блюдца.
— Сумрак, за мной, — скомандовал я Кутеню, ступая под своды пещеры.
  
Глава 28
 
После полёта и свиста ветра в ушах здесь показалось очень тихо. Меня встретил ровный, едва слышный гул, исходящий из далёких недр, где играли какие-то отсветы.
Я постоял некоторое время, собираясь с мыслями. Жёлтый туман клубился за спиной, и мои освободившиеся от его влияния чакры словно вздохнули от облегчения.
Первый зал, который я уже лицезрел в видениях сумасшедшего дружинника, был огромным. И усеянным трупами… Кутень скалился, обнюхивая их.
Тут были и изменённые упыри, и обычные дружинники, всё в тех же роскошных доспехах, выданным Левоном. Советник не скупился на броню своих воинов, но против Агаты им это не помогло…
Я осторожно ступал, перешагивая мертвецов, и пытался представить, как произошла битва. Судя по телам дружинников и упырей, они упали в один момент, когда попытались обратиться. Просто кто-то успел, а кому-то Агата Ясная не дала даже и на это времени.
Склонившись над одним из дружинников, я коснулся его топорищем. Лишь смутные образы, потому что душа уже покинула тело. «Бежит с клинком, в лицо бьёт снег. Потом у него перехватывает дыхание от холода, а следом наступают темнота и тишина».
На ощупь плоть бедняги показалась податливой, даже немного водянистой. Явно была переморожена.
Ох, и сильна Дочь Луны! Меня даже стала распирать неожиданная гордость… Магистр убила их одним махом, просто мгновенно заморозив жидкости внутри их тел. Разве такое бывает? Тем более, учитывая то, что защищены воины были довольно неплохо?
— Бывает, бывает, — сказал я сам себе, поджав губы, — На пороге смерти всё бывает.
Я знал, о чём говорил. Такие силы магистр просто так тратить бы не стала — управление чужими телами и душами это уже тёмная магия. Надеюсь, ей помогла Морката…
В пещере чувствовался запах Тьмы. Нет, не тот аромат детской сумрачности, которым сквозил Левон и его предшественники, которых я убил… Они были порабощены Тьмой, но сами ей повелевать даже не могли, разумом не вышли.
  
Так будет пахнуть от Кутеня, когда он станет взрослым и матёрым цербером. Так могло бы пахнуть от Первого Жреца, который мог сам рождать Тьму, не призывая её.
Так могло пахнуть и от Бездны… Смердящий свет! Неужели мой призыв Тьмы помог ей вернуться так быстро?
Именно поэтому я надеялся, что Агате помогла Морката. Великая богиня Луны и Холода, как жена Хморока, тоже имела доступ ко Тьме — можно даже сказать, что сейчас она была заместителем своего мужа на севере.
Мои кулаки сжались. Переступая трупы, я поспешил дальше. Эхо шагов отражалось от стен, и стук сердца даже слегка оглушал, отдавая в ушах, словно бьющие где-то вдалеке барабаны.
Я двигался туда, где своды пещеры сужались, к зияющему впереди проходу, из которого сквозило одновременно и жаром, и холодом… Точнее, иногда тёплый ветер бросал в лицо моросящую взвесь, словно растаявшие снежинки.
Кутень, брезгливо обнюхав трупы, поспешил за мной, скользя тенью на корявых стенах.
Потолок здесь был намного ниже, поэтому иногда приходилось пригибаться. Отсветы глубинного жара, пробивающиеся из мелких трещин в полу и стенах, явно имели магическую природу, освещая путь получше любого факела.
Я вышел в новый широкий зал и замер, уловив краем глаза знакомый женский силуэт сбоку. Сердце часто забилось от волнения, когда я резко обернулся, но руки всё равно приготовили топорище для защиты. Это могла быть и не Агата…
Рядом никого не было, кроме светлого чистого силуэта на измазанной сажей стене. Какой-то шутник специально так отмыл скалу, ровно выводя женские изгибы, одетые в платье?
Я тронул контуры, так напоминающие Агату. Даже некоторые локоны, будто взвившиеся от ветра, проглядывались в рисунке. Странно…
Сзади послышалось от Кутеня:
— Там-там-там!
Его тень возилась сбоку на другой стене, и я, заинтересованный, подошёл. Кутень материализовался рядом со мной, а на стене почему-то остался его тёмный неподвижный силуэт.
Не сразу я догадался, что силуэт пса на стене к Кутеню не имеет никакого отношения. Потрогав камень, я потёр между пальцами жирную сажу, понюхал…
— Огненный цербер? — я покосился на Кутеня, тот утвердительно рыкнул.
— Сам-сам-сам!
— Точнее, его остатки… — сказал я, отойдя на пару шагов и оценивая размеры силуэта.
Огненный монстр, оставивший этот след, был гораздо крупнее Кутеня. Потом я обернулся на силуэт женщины…
И что же тут произошло?
Долго думать мне не пришлось, лишь в очередной раз я восхитился мощью Агаты. Судя по всему, огненный цербер, как заправский дракон, дыхнул в сторону чародейки.
Ну а та явно была не в настроении и в свою очередь показала, как надо дышать на врагов. Ответила Агата так, что огненная сущность просто погасла, оставив копоть на стене. К счастью для хладочары, цербер был существом из чистого пламени.
Пока я думал, отсветы, пробивающиеся из мелких трещин, слегка потускнели, из некоторых стал выбиваться пар. Здесь было всё ещё жарко, но редкий сквозняк чувствовался всё сильнее.
Я поспешил дальше, и всего через несколько шагов захрустел по соломе, укрывающей пол в зале. Что это, подстилка для цербера?
Кутень тявкнул, привлекая моё внимание. Склонившись и приподняв рассыпающуюся в пальцах травинку, с которой полетели лепестки, я вытаращился на самый настоящий Огнецвет. Точнее, то, что от него осталось — цветок не сиял, не полыхал, а представлял из себя просто обугленные останки.
Цербер поскрёб лапой труху, за которую любой магистр огня отдал бы всё, что у него есть… Я сгрёб несколько чёрных Огнецветов, они тут же осыпались, и мой внутренний источник огня никак на них не отреагировал.
Ноль силы. И, кажется, это тоже дело рук Агаты… Точнее, её убивающего холода.