НеТемный 5 (СИ)
«Вообще-то это моё решение», — подумал я, но вслух сказал другое:
— Странно всё это. Боги всемогущи, а на мироздание влияет человек-букашка. Поэтому ты и ушёл? Бессмертный рискнул жизнью?
Хморок, широко улыбнувшись, кивнул.
— Да. И тогда я перейду на порядок выше, а Бездна утонет в… кхм… море бесхарактерного дерьма.
— Смердящий свет! — всё же не выдержал я, — А как же спасение этого мира⁈ Да они все думают, что ты пожертвовал собой ради этого.
— На самом деле я спасаю Моркату. А уцелевший мир — это побочный, но приятный эффект, — весело отмахнулся тот, — Бездна перехитрила саму себя, и не понимает, что Небо ещё не доиграл свою партию.
— Ты… Вы понимаете, что если я…
Хморок оборвал меня.
— Белый камень в пещере не найдёшь, — он покачал головой, — Сильнее станешь, да, но лишь потому, что победишь сильного врага. А Белый найдёшь, когда поймёшь, что он делает.
Предательский ум сразу же начал работать над этой загадкой, и я упустил момент, когда видение начало размываться. Да вашу ж Бездну, нельзя упускать момент…
— А Древо⁈ — уже чуть ли не прокричал я, но Хморок исчез. И река, и шум, и запах леса…
Да уж. Каким боком во всех этих гениальных божественных планах замешаны Древо и лиственники, я так и не понял.
Вздохнув, я вернулся к обработке трещащих от напряжения магических контуров. Да, придётся воздух подтягивать насильно… Хоть это и будет больно.
Глава 21
Когда магия воздуха заструилась по нарощенным контурам, пробивая себе новый путь, боль едва не выкинула меня обратно в материальный мир. Ведь «огненное яйцо» тоже работало, и по этим же контурам устремилась и часть огненной стихии…
Но я вытерпел, старательно проверяя, всё ли в порядке. Да, воздух уже находился на втором ранге, и теперь мне нужно было использовать его чаще и сильнее, часто смешивая со стихией огня.
В то же время, если пережму этим самым огнём, могу повредить энергетические контуры… Потому как мне нужна Агата, чтобы провести инициацию на следующий, третий ранг.
Так-то Агата Ясная была моим капризом, ведь поднятие ранга мог сделать любой магистр. Любой, кому я полностью доверяю свою жизнь. Остаётся Агата…
А бард не в счёт, его магия… эээ… кхм… в общем, хрень это непонятная, а не магия.
Поэтому только Агата.
* * *С этой мыслью я открыл глаза. Как тут темно-то…
Не сразу я понял, что окружающий нас купол полностью накрыт елозящими по нему шишками. Многие уже обгорели и дымили, обсыпая магическую грань углём, но тоже продолжали скрести шипами.
Что удивительно, должно было вонять горящими дровами, но пахло всё-так же, мясом с овощами.
— Громада? — передо мной возникло бледное лицо Виола, — Громада, наконец-то! — его голос был плохо слышен в оглушительном скрежете, — Я уже ненавижу запечённую дыню!!!
Снова собирая свою личность по кусочкам, я ответил не сразу. Посмотрел сначала на руки — теперь это были мощные, мозолистые ладони бросса, которые наверняка могли превратить тонкую кисть Всеволода в кисель.
Правда, и мысли мои теперь были такие же… Мощные, занимающие чуть ли не весь мозг, но в основном короткие и рваные. Хотя от Всеволода мне досталась тяга к логике.
Я поджал губы… Сам факт, что мы находимся в запретном лесу, на всех картах перечёркнутом красным, говорит о моей особой, бросской логике.
Лука и Бам-бам, как ни странно, просто спали. Медоёж накрыл лапами мальчишку и прижал его к своему мягкому брюху. Это вызвало у меня улыбку — кажется, эти двое доверяли мне даже больше, чем я сам.
Кутень со скучающим видом сидел у границы магии, порыкивая время от времени на скрипящие по магическому барьеру шипы.
— Громада! — Виол тряхнул меня за плечо, — Не молчи, слёзы тебе в печень!
— Как смеешь так говорить со мной, грязь⁈ Знаешь ли ты, кто перед тобой?
— Эээ… — бард испуганно отпрянул, — Я… То есть…
— Шутка! — я улыбнулся во все тридцать два бросских зуба и встал, — Я и сам-то не знаю.
— Да чтоб… да ослиный ты крик!
— Не шуми.
— Два часа, Малуш! Ты два часа так просидел!
— Два… — я поперхнулся и, прикрыв глаза, вгляделся в свои контуры.
Столько времени держать такую магию я бы не смог. Тем более, по моим ощущениям прошло не больше пяти минут… Ох уж эти боги с их фокусами!
Но сильнее меня беспокоило другое… Креона! Если я прав, и она снова использовала магию душевного холода, чтобы спастись от шишек, то уже может быть поздно.
Зарычав, я оттолкнул Виола и двинулся вперёд. Возмущённый крик барда потонул в грохоте — это мой защитный купол не просто исчез, а взорвался, разметав по лесу стаю проклятых тварей. Интуитивно добавив в магию воздушные вихри, я получил взрывную волну, дробящую этих существ на мелкие древесные кусочки.
Бам-бам, уже проснувшийся, подхватил за шкирку сонного Луку и, закинув его на плечи, поспешил за мной. Кутень замелькал между стволами, добивая подранков. Виол же, подняв чуть выше лютню, потянул струну, и наши ноги снова заработали быстрее прежнего.
Под сапогами захрустели дымящиеся угли. Сколько ж мы тут их нажгли-то?
Из-за стволов иногда вылетали новые твари, но я рассекал их на половинки простым движением руки. Пока их так мало, это не составляло проблемы… Видимо, основную массу шишек мы всё-таки сожгли.
— Громада, а они… — вдруг подал голос бард, — А разве можно тебе их убивать?
— Не думаю, что к растениям это относится… Тем более, разумом от них совсем не пахнет.
— Да, от них пахнет яблоками, — зевая, подал голос Лука.
Миновав голову окаменевшего дракона, разорванную корнями огромной сосны, мы устремились по просеке. Тут ледяной ветер, дующий с тёмной прогалины впереди, чувствовался особенно хорошо.
Бард заволновался:
— Почему так холодно? Видит Маюн, не к добру это…
Холод тут и вправду был дикий. Он лез под доспехи ледяными щупальцами, заставляя покрыться мурашками даже дубовую бросскую кожу. Ветер стал бросать в лицо хлопья снега, которым были уже покрыты земля и все деревья вокруг. Зато исчезли атакующие нас шишки…
— Неуж-ж-жели эт-то всё Креон-на⁈ — Виол, стуча зубами, ошарашенно оглядывался, — Когда она с-стала т-так с-сильна?
— Она и не стала, — со злостью ответил я, — Ты тоже наверняка можешь спеть «последнюю песнь»?
— П-последнюю?
— Да. Которая заберёт побольше врагов, но убьёт тебя. Ведь можешь?
— Я всё ж-же предп-почитаю… — начал было Виол, но осёкся и уже совсем другим взглядом, — Ох, Маюна мне в печень! Креона…
Становилось всё холоднее и холоднее. Стиснув зубы, я всё же вызвал лёгкий огненный купол, стараясь оградить нас от мороза. С магией приходилось быть осторожным, но, к счастью, это было довольно слабое заклинание, и оно практически не напрягало контуры. Правда, и согреть толком не могло.
Ладно хоть церберу этот холод был практически нипочём, хотя время от времени тот возвращался под купол будто бы согреться. Кромешный силуэт Кутеня в этот момент поблёскивал вмерзшим прямо во Тьму инеем.
Ледяной и снежный ветер шипел, натыкаясь на границы моего купола, и бросал нам в лицо уже растаявшую влагу, от чего стало ещё холоднее. Это напомнило мне, как я в Солебреге вытаскивал Агату из-под купола, которым она закрылась от Ефима. Там была такая же метель…
Вот только магистр Агата Ясная умела использовать душевный холод и так балансировать на грани, что оставалась и живой, и недоступной. Креона же была лишь старшей алтарницей, и для неё такая магия являлась путешествием в один конец.
Даже бард, проникнувшийся серьёзностью ситуации, молчал.
Очень скоро мы наткнулись на целый отряд дружинников, уже присыпанных снегом. Их не спасли зачарованные доспехи, и восемь тел просто валялись, скрючившись кто как перед тем, как замёрзнуть. Некоторые явно пытались обратиться в упырей, но холод не делал между ними разницы.
Зато, отследив направление, куда они все так героически пытались доползти, я понял, где Креона.