Мой психолог. Научи меня любить (СИ)

— Ты, стерва, сама трахаешься напропалую со своим психологом, а Альберта не отпускаешь!
— Да не нужен он мне! — не выдерживаю я, повысив голос. — Даже подписала уже документы на развод. Не знала? — лицо блондинки вытягивается, а ярко накрашенные губы приоткрываются от удивления.
— Не в курсе? Твой мужчина не делится с тобой информацией или скрывает правду? — издеваюсь над ней.
— Он все мне рассказывает, — обиженно сверлит меня взглядом.
— Так ты должна знать, что никаких прав на дом у него нет.
— У нас будет ребенок, — выпаливает блондинка, а моё сердце сжимается от обиды. Альберт несколько лет уходил от темы детей после того, как я потеряла ребёнка, а тут… интрижка и сразу беременность
Видя произведенный на меня эффект, Ханна победно продолжает:
— Ты же и так не нуждаешься, живешь у своего психолога. Да и новый дом можешь себе позволить. Денежки у твоего папаши водятся, и сама теперь большой босс, — издевательским тоном, скривив губы, вываливает на меня слова пропитанные злобой и завистью.
Я слегка опешиваю от услышанного, но беру себя в руки.
— С чего ты взяла, что мне интересны ваши проблемы и я должна дарить вам память о маме? Этот дом для меня важен.
— Ты бесчувственная стерва, это ведь ребенок…
— Ваш ребенок… — парирую я. — О нём должен позаботится отец. Не так ли? И растрачивая деньги компании, он должен был подумать о последствиях.
— Какой ребёнок? — услышав голос за спиной, Ханна вздрагивает от неожиданности и оборачивается.
Я смотрю на искренне удивлённого Альберта, который явно растерян. Ханна кладёт руку ему на плечо и заглядывая в глаза мурлычит:
— Твоего ребенка. Ты не знал? — все превращается в полнейший фарс, и я уже начинаю улыбаться от понимания происходящего. Эти двое стоят друг друга — погрязли во лжи и интригах. Искреннее удивление и неподдельное выражение неприязни касаются лица Альберта. Он явно не рад такой новости. Теперь я понимаю, что причина была не во мне — он вообще не хочет детей. Он сбрасывает в раздражении её руки и отстраняется.
— Не может быть, мы всегда предохранялись.
— Но Альберт? Я…
— Не хочу ничего слышать, это не мой ребенок, — такие перемены в нём страшат даже меня. Таким циничным я его не знала. Кажется, истинный Альберт продолжает проявляться. Смотрю на него и не могу поверить, что когда-то любила этого мужчину.
— Альберт, перестань, я же просто хотела помочь… — она пытается понизить голос, но находясь так близко друг к другу, её попытки проваливаются. — Я же ей так сказала.
До Альберта доходят её слова, и он смотрит растерянно на меня, а я уже откровенно улыбаюсь от такой бредовой ситуации. Звонок в дверь снимает напряженность ситуации. А так как я стою прямо у входа, то сразу открываю дверь. Маркус, увидев меня, с улыбкой притягивает к себе и целует. Он не замечает сразу присутствие гостей, поэтому, ответив, я нежно прерываю его. Окинув удивлённым взглядом холл и увидев парочку, он спрашивает:
— Что тут происходит?
— Не твое дело. Ты вообще зачем пришел? — агрессивно выступает вперед Альберт. — Ты вообще, что тут забыл?
— Спокойно, Альберт, — я заступаю ему дорогу, но Маркус не дает мне это сделать, вставая передо мной.
— Я приехал за Ликой и намерен её дождаться, — твёрдо и уверенно заявляет Маркус. — Так что, если тебе это не нравится, то никто не держит.
— Уже почувствовал себя тут хозяином?! — пренебрежительно, срываясь на крик, выпаливает Альберт. — Она ещё моя жена! Убирайся!
— Альберт, — пытаюсь остановить его, но он не слышит, смело наступая на Маркуса.
— Пошёл вон из моего дома!
Пытаюсь встать между мужчинами и остудить накалившуюся ситуацию.
— Во-первых, развод не за горами и то, что ты мой муж — это временно. Во-вторых, дом не твой, а мой. И ты здесь совершенно чужой. Так что сам уходи и Ханну не забудь. Ничего не помогает, в воздухе витают разряды негатива. Меня словно игнорируют, слова разбиваются о стену, рассыпаются ненужными частичками в пустоту. Мне становится страшно, ведь я вижу наливающиеся гневом глаза Альберта. Его скулы напряжены, кулаки сжимаются, а поза говорит о том, что в любую секунду он готов броситься на Маркуса, словно бешеный пес.
 
— Лика, отвали.
— Не говори с ней так.
— Говорю как хочу и с кем хочу, — рычит Альберт.
— Только не с Ангеликой. Я не позволю.
— Да кто ты такой?! — срывается на крик бывший.
— Думаю, что её выбор очевиден, — спокойно отвечает Маркус. — Я её мужчина, и я не позволю с ней так обращаться.
— Какой ты мужчина? — кривится Альберт. — Ты жалкое подобие…
— Кто из нас, кто не вам решать. Я, по крайней мере, не делаю больно своей женщине, не унижаю её, не заставляю испытывать вину, не использую в своих меркантильных целях. Просто ценю и хочу быть рядом.
— Да что ты себе позволяешь?! — окончательно закипает Альберт, подавшись вперёд.
— Пожалуйста, прекратите! — моя последняя попытка и та неудачная.
Тестостерон брызжет в разные стороны, мужское эго неумолимо требует выплеска, и передо мной мелькает кулак, направленный в лицо Маркуса. Меня толкают в сторону, я теряю равновесие, комнату разрывает писклявый крик Ханны, в глазах темнеет и сознание притупляется. Только не это… Я сдавливаю голову руками, и картинка плывёт. Смутно различаю потасовку между мужчинами. Зрение возвращается, и я вижу, как Альберт падает на пол от сильного удара в челюсть.
Ханна, как кошка, прыгает на спину Маркуса и с истерическим визгом впивается в него своими длинными ногтями, стараясь причинить боль. Неимоверная сила просыпается во мне. Никогда в жизни не дралась, но я, словно тигрица, защищающая самое ценное, хватаю эту дикарку за волосы и рывком тяну назад. Она не ожидает от меня такого отпора и с выкриком валится на задницу.
— Хватит! — громко кричу я, сотрясая стены. — Ненормальные! Убирайтесь! Чтобы ноги вашей больше тут не было!
Смотрю на Альберта, который, поднимаясь на ноги, потирает разбитый нос и челюсть. Вокруг осколки разбитых предметов, случайно попавших под горячую руку, разбросанные вещи и сдвинутая мебель. Замечаю, что на пол падают капли алой крови, которая стекает с моей руки, и только сейчас ощущаю жжение в ладони. Видимо порезалась при падении.
Тишина поглощает помещение. Слышен лишь хруст разбитого стекла и шорох шагов. В полном молчании, Альберт и Ханна, приняв поражение, направляются к выходу. Ненавидящие взгляды и искривленные яростью лица… какой ужас… Меня трясёт от пережитого.
Маркус подходит ко мне, обнимает за плечи, смотрит в глаза с заботой и прижимает к себе. Я чувствую его тепло, силу, защиту, и постепенно успокаиваюсь.
— У тебя кровь, — шепчет он обеспокоенно. — Нужно срочно обработать
— Я и не заметила, — обессилев от выброса эмоций, говорю я. — В ванной аптечка.
Нежность рук Маркуса прогоняет нервозность, и я понимаю, что все закончилось. Они ушли, но оставили очень неприятный осадок и состояние обреченности. Понимание, что Альберт так просто не отступится, что он намерен бороться за дом поселяет в моей душе презрение и тревогу. Никогда даже представить не могла, что мои чувства к нему, любовь, преданность, нежность — вот так, за считанные недели, могут смениться такими чувствами. Неужели я была так слепа, что не замечала его истинной сущности, или он так изменился? Эта комедия с ребенком, вывела меня из себя. От падения еще кружилась голова, а Маркус… Боже, Маркус…
— С тобой все в порядке? — дотрагиваюсь до его подбородка, где виднеется свежая ссадина, а он берет мою руку. Целует пальцы, нежно глядя в глаза. Его бровь тоже рассечена и из нее по виску стекает струйка крови, а на скуле царапины от женских ногтей.
— Все хорошо, я не пострадал, но ты…
Не верю, ведь вижу, что потасовка с Альбертом оставила значительные следы. Первая нахожу все необходимое и дезинфицирую царапины на его лице. Он зажмуривается и убирает мою руку.
— Не надо, тебе важнее, — настойчиво забирает ватный диск и прижигает мой порез.