Л.Е.С. Пробуждение (СИ)

— Так что делать-то? — спросил я.
— Иди, но аккуратно, — сказал Митька. — Не размахивай ножом почем зря, а глазами смотри перед собой, ушами слушай вокруг, ногами землю прощупывай!
— Я так не умею! — честно признался я. — Как это все одновременно делать?
— Учись, — вздохнул Митька. — Ты теперь в Лесу. Он здесь главный. А ты должен к нему с уважением.
Да что ж такое-то! Это всего лишь лес — деревья! Что они заладили: «главный», «с уважением».
— И еще, — добавил Митька. — Даже эту траву почем зря не руби, для развлечения. Это Лес тоже чувствует! Прилетит тебе от него!
— Ну все! — не выдержал я. — Хватит уже! Я тебя услышал! Буду аккуратно идти, чтобы ваш лес не разозлить, раз ты так хочешь.
И повернулся, двинулся дальше. Митька ничего не сказал. Шел за мной молча.
Я шел максимально аккуратно, чувствуя, как зоркий глаз Митьки следит за каждым моим движением. Мимо проплывали гигантские колонны сосен, елей, дубов, берез, кленов и еще каких-то деревьев. Кустарники старался обходить стороной. Один раз только сорвал ягодку с боярышника, оглянувшись на Митьку. Он на это ничего не сказал — всего-то ягодка, пусть и размером с хорошую сливу.
Но, как и следовало ожидать, Лес меня все-таки проучил. Довольно скоро.
И случилось это довольно глупо. Можно сказать, я даже и не виноват был. Ну, почти. Шел, как и сказал Митька, аккуратно, слушал ушами, смотрел глазами. И тут на — мухомор на пне. Огромный такой, шляпа с тазик размером. Не знаю, что там у меня, какой футбольный рефлекс сработал — взял, да и пнул, не задумываясь. Ну, поганка же!
И через секунду мне сверху шишка с ближайшей ёлки как даст прямо в темечко! Я аж рухнул в траву пластом. Боль дикая! Я вроде даже не просто выругался нехорошими словами, а заорал на весь этот дурацкий лес!
Митька подбежал ко мне, рот заткнул перчаткой вонючей.
— Да ты что! — зашептал мне испуганно в ухо. — Ты так еще хуже сделаешь!
— Да что еще хуже может быть? — возмущался я, убирая одной рукой его лапу, второй потирая ушибленное место. Шишка там росла прямо пальцами чувствовал. — Только если дерево это дурацкое на меня упадет!
— Дерево не упадет, — сказал Митька. — А вот за мухомор ты получил заслуженно!
— Что? — я не сразу понял, что он имел в виду. — Это от кого?
Тут догадка осенила меня: так это же сам Митька мне шишкой в голову и кинул!
— Это ты что ли?! — возмутился я, взял его за грудки.
— Да ты сдурел что ли! — вырвался Митька, поднялся, отряхивая коленки. — Я даже не сразу увидел, что ты мухомор разбил! Только потом, когда в тебя шишка прилетела!
— Откуда она вот так сама взяла и прилетела? — я поднялся. — Да прямо в темечко!
— Откуда? — Митька показал наверх, на ёлку. — Вон оттуда! Я же тебя предупреждал!
— В каком смысле «предупреждал»? Я думал это шутка такая!
— С Лесом шутки не проходят! — убежденно доказывал свое Митька. — Ты просто так пнул мухомор — между прочим очень нужный и полезный для животных гриб, — и вот Лес тебя сразу проучил!
— Да как такое может быть?! Он же не разумный организм!
Митька махнул на меня пренебрежительно рукой. Потер плечо.
— Я тебе говорю, говорю! А ты меня вообще не слышишь? Лес — он живой! Это один большой организм и достаточно разумный, чтобы постоять за себя!
— Какое отношение к «разумному лесу» имеет один какой-то гриб? — саркастически усмехнулся я.
Митька смотрел на меня как-то странно, будто на ребенка. И сказал как неразумному дите.
— Этот вот один маленький гриб, как любая другая травинка, цветочек, а так же любая букашка — это все часть одного большого организма — Леса! Когда ты уже это поймешь? Сколько тебе еще надо шишек по голове набить, чтобы до тебя это дошло? Запомни один раз и навсегда: Лес — это один большой организм. Ты пришел из того времени, когда все было по-другому. Сейчас это реальность. Все изменилось после Вспышки! Ты меня услышал, наконец?
Я стоял, молча слушал его тираду.
Как можно это принять? Я что, в сказку попал? В том смысле, что в какой-то волшебный лес? То есть это не будущее, как они пытаются меня все тут убедить, а вообще другая реальность! Альтернативная! Параллельная!
 
И ведь я почти поверил им! И эти галлюцинации с Системой — тоже часть этой фэнтези-сказки!
Из сумрачных размышлений меня вывел Митька.
— Я понимаю, что тебе трудно в это поверить.
— Откуда тебе это понимать? — ответил я. — Ты же не жил в том времени, моем.
— И очень хорошо, что не жил! — удивил меня Митька. — Я не понимаю, как вы там жили! Кошмар какой-то! Как паразиты жили, вот и довели! Мне даже кажется, что это сам Лес устроил эту Вспышку, чтобы избавиться от таких…
Он не договорил, махнул рукой. Мол, о чем тут спорить. Повернулся, чтобы идти дальше. Но потом резко обернулся.
— Давай, я тебе кое-что покажу! Нет, ты посмотри!
Я вздохнул, пожал плечами.
— Ну?
Митька отошел от меня к тоненькому плотному растению с жесткими острыми ветками почти без листьев высотой метра два.
— Вот это, — показал он пальцем, — шарокол.
— Не понимаю, что здесь от шара?
— А вот смотри! — Митька встал боком к кусту, сорвал какую-то сухую травинку, как прут для удочки, размахнулся и ударил по этому странному кусту. Еще раз, еще хлестал, как саблей махал. И тут случилось нечто неожиданное, я даже отскочил, хотя стоял от Митьки метрах в трех. Куст, как живой, на эти удары все же среагировал — молниеносно с сухим хлопком распушился, будто взорвался, превратившись в шар с торчащими во все стороны острыми шипами.
— Подойди, — сказал он, — потрогай!
Я медленно подошел, сделал, как он просил.
Шипы на самом деле очень острые. Я чуть коснулся — и капля крови выступила на пальце.
— Ого! — искренне удивился я. — Я такого не видел раньше!
— Ты не видел, а Никифор обо всем этом знает! Ну, знал. И уважал Лес в том числе и за это! Я читал ботанику, как он меня учил, и знаю, что в твое время, до вспышки, таких растений не было.
— Понятно, это мутация какая-то. Но для чего это свойство растению? — поинтересовался я, зажав уколотый палец.
— Насколько я понимаю, это и защита, и способ питания, — сказал Митька.
— Я понимаю про защиту — от этих колючек на самом деле отскочишь. Мало не покажется. Но питание?
Митька, входя во вкус в роли учителя, снисходительно усмехнулся. Ответ его был не то чтобы неожиданным.
— Потому что это растение — хищник! — сказал он. — На эти колючки запросто попадают мелкие животные, грызуны, насекомые. Если присмотреться, то можно увидеть, что между колючих веток, есть мягкие, а они как раз для того, чтобы высасывать кровь из пробитых колючками ран.
Не скрываю, меня это поразило. Не так чтобы прямо «вау!», но удивило, да.
— И много у вас таких вот растений-хищников? — спросил я.
— Да знаешь, хватает! — ответил Митька. — Ты узнаешь скоро о них. Только лучше, конечно, когда не на своей шкуре, а вот так: примером со стороны.
— Согласен. Не очень-то приятно, наверное.
— Вот именно! — Митька поднял указательный палец вверх. — Их много, они все разные, их все лучше узнать у кого-то, такого как я, например.
— Хорошо, Митька. Я буду хорошим учеником, честно. Я жить люблю, привык, нравится. Ну, я же хомо сапиенс, а это такая тварь, которая ко всему привыкает, к любым условиям приспособится! Так что, думаю, что и к вашему безумному миру я тоже смогу привыкнуть. Дай только срок. Не все сразу.
— Вот и отлично! — Митька шагнул вперед меня, раздвинул ветки другого, безобидного куста, показал. — А, собственно, мы пришли!
— Чего? — не понял я, подошел к нему, посмотрел через плечо. — Как пришли? Уже?
За кустом в нескольких метрах был обрыв и начиналась вода — широкий водоем, судя по стоячей воде это озеро или пруд. Я вспомнил карту — точно пруд. А рядом с ним как раз и должен находиться Город Мутантов, как старик назвал его.
— Я спущусь к пруду, — сказал я. — Интересно увидеть Город Мутантов издалека.