Л.Е.С. Пробуждение (СИ)

— Ишь ты, раскомандовался! — сказал я, двинулся за нам. — Чего его искать? Тут каждое второе дерево большое, а каждое первое — огромное.
Мы поднялись по склону. Минуя густой кустарник вышли в такой же лес, как и до этого. В основном клены, ели, изредка попадались березы. Про их размеры я уже не упоминаю — все не меньше четырех метров в диаметре, отстоят друг от друга метрах в десяти, переплетаясь жирными, выступающими удавоподобными корнями, между которыми густо росла высокая трава, колючие кусты. Комары здесь, во влажной низине, роились толпами. К счастью, маска, перчатки и хороший плотный костюм защищали, как надо.
Дождь начался неожиданно. И сильно. Как из тазика плеснуло сверху, разбиваясь массивными ветвями, падало крупными каплями, приминая траву, заставляя сворачиваться распушенные кусты и вынуждая мелких животных прятаться либо под корнями в глубоких норах, либо залезая в дупла деревьев.
Двух новых животных увидел, стоя под раскидистым кленом. Сначала длинноногий заяц с разбегу из куста прыгнул на нижнюю ветку ели — между прочим свисающей на высоте метров трех над землей! Опять же, если бы не увидел своими глазами — никогда бы не поверил. Через секунду заяц затерялся на дереве и затих. Все время, пока шел дождь, я его больше не видел.
А второй была белка. Ее я плохо видел, она порхала в вышине, перелетая с ветки на ветку, будто обезьяна. Почему я так подумал, потому что хвост у нее был слишком длинный и плоский, будто специально созданный для небольших полетов. В остальном же белка была, как белка. Только крупная.
Дождь кончился так же быстро, как и начался. Тазик опустел, и только с деревьев, пропитанных водой, еще какое-то время падали большие, как лепешки, капли.
— Осталось недолго, почти пришли, — сказал Митька, когда мы продолжили путь.
Он шел первым, разрубая своим мачете толстые стебли травы, брызги летели во все стороны. Я улыбнулся, когда представил Митьку двуногой газонокосилкой. Под ногами десятка два шагов хлюпало, но потом земля жадно впитала воду, и стало почти как до дождя.
Какое-то время мы шли молча, но мне стало скучно, и я захотел у него расспросить про странных прыгающих зайцев и летающих белок, но не успел. Митька вдруг замер на месте, поднял ладонь, а потом приложил указательный палец к губам.
Я остановился, молчал. Взял на изготовку копье. Смотрел по сторонам.
— Слышал? — спросил Митька шепотом.
Я прислушался. Птицы продолжали кукарекать, капли еще падали с деревьев, да и сами деревья шумели на ветру. Больше ничего не слышал.
— Я ничего не слышу, — прошептал я.
Митька медленно поворачивался вокруг своей оси, показал мне жестом сесть. Я опустился в траву, оглядывался. Сердце в груди заколотилось. Что он там услышал? Что он вообще мог услышать в таком шуме? Но, ладно, доверимся следопыту.
Снизу я продолжал поглядывать и на Митьку. Он сделал медленный полный круг, как локатор. Остановился, глядя в одну сторону. Протянул в это направление руку.
— Вон там.
— Что там?
— Там кто-то есть.
— И что делать?
Митька присел ко мне, стал говорить так же тихо.
— Либо быстро и тихо уходить в сторону, обходить это место.
— Либо?
— Либо идти на предмет опасности, чтобы отогнать или устранить его и после этого уже идти дальше своим маршрутом.
— Интересно, — сказал я. — Только я не понимаю, какое животное, угрожающее нам, можно отогнать?
— Не обязательно, что оно угрожает. Это может быть лось или медведь.
— Медведь? — удивился я. — А у вас что, медведи не представляют опасности? Они дружелюбные?
— Если он сыт, и не видит угрозы от тебя, то он просто уйдет. Нам в любом случае надо понять, кто это.
— Хорошо, — сказал я, поднимаясь. — Пойдем и посмотрим.
Митька поднялся следом, удивленно посмотрел.
— Ну, хорошо. Пошли.
И, рубанув сочные заросли, двинулся к источнику шума.
— Да ты что! — чуть не крикнул я. — Он же нас услышит!
Митька усмехнулся.
— Если это медведь или лось, то он испугается шума и уйдет.
— А если это кто-то другой, например, кабан-вепрь?
 
Митька повернулся, пожал плечами.
— Тогда нам конец!
Я уставился на него.
— Ты что, обалдел? Забыл, что у меня вообще-то другие планы на вечер?
Митька улыбнулся.
— Я пошутил, Ник. Пошли тихонько, смотри в оба.
Он повернулся, пригнулся и, раздвигая ветви больших растений, стал двигаться направо, откуда услышал какие-то звуки. Я заметил, как он достал из чехла самострел. Я даже забыл про это необычное оружие. Тронул Митьку за плечо.
— Митька, стой.
— Чего? — процедил он, не переставая смотреть вперед.
— Покажи свое оружие, очень интересно, не видел такого еще.
Он еще какое-то время вглядывался перед собой, потом, недовольный, сел.
— Что тут необычного? — сказал он, передавая мне предмет.
На вид палка с рычагом. Какая-то не то резинка, не то жгут широкий.
— Покажи, как это работает, — попросил я.
— Хорошо. Этот рычаг взводит свиную связку, — он не без усилий показал, как это делается.
— Свиная жила, — спросил я, — она разве может быть эластичной? Ну, в смысле, как она растягивается?
— Эти подробности я не знаю. Ее в каком-то растворе Поликарп вымачивает.
— Поликарп — он у вас кто? Кузнец или оружейник?
— Ну, это почти одно и то же.
— Ладно. Что там дальше?
— Дальше? Ну что, вот сюда в паз вставляем вот такой шарик.
— Это что за подшипники?
— Чего? — спросил Митька. — Это шарик из железного дерева.
— Ага, помню, — сказал я. — Я так понимаю, у вас это дерево используется вместо железа, настоящего.
— Потому что…
— Да, я помню. Потому что железа больше нет, все сгнило.
— Ну да, так же, как и бетона. Лес все уничтожил.
— О! — изумился я. — Про бетон я еще не слышал!
Митька нетерпеливо смотрел на меня, одновременно к чему-то прислушивался.
Я вертел в руках странное оружие, простое, как арбалет, даже проще.
— И как стрелять? Какая дальность? Кучность стрельбы? Скорострельность?
— Возьми и попробуй.
— Ты хотя бы покажи на первый раз!
— Ладно.
Он взял самострел, поднялся, приставил широкую часть к плечу, прицелился, правда я так и не понял, где прицел и мушка. Ну, и у арбалета этого нет, стреляли во многом благодаря интуиции или пристрелам.
Спускового крючка не было, вместо него было что-то вроде прищепки, в которой закреплялась круглая пуля, зажатая широкой свиной жилой. Нажимаешь прищепку, резина срабатывает и шарик летит. Вроде, все просто.
И только его пальцы должны были сжаться, чтобы выпустить смертоносный шарик, как Митька отлетел в сторону. Ружье выпало из рук. Митька завалился в траву, замычал.
Я кинулся к нему. Из плеча у него торчала кривая самодельная стрела. Я потянул ее на себя. Митька замычал.
— Н-не т-трогай!
— Что это такое? — спросил я. Спина вспотела.
Митька протянул руку к плечу.
— Это в-выродки, — прошептал он. — Это их я с-слышал.
— Давай я помогу!
— Н-нет, я с-сам. Иди, избавься от них, они н-не отстанут! Он-ни нас добьют!
— Хорошо, — сказал я. Адреналин ударил в голову.
Я поднял самострел, приставил, как это делал Митька, к плечу, попробовал прицелиться, вроде ничего сложного. Что ж, вспоминаем, насколько это возможно, какой-нибудь боевичок, как там это делалось.
Черт, ничего не мог вспомнить, кроме наименования жанра.
Значит, будем действовать интуитивно.
Доверимся телу Никифора, моему разуму и силе Камня.
Я поднялся над травой в полный рост.
Один стоял у ближайшего дерева.
Я навел на него самострел, нажал на «прищепку», жила сжалась, палка слегка дрогнула.
Выродок с дырой во лбу осел, затерялся в высокой траве.
Правее из травы прямо напротив толстого, как скала, клена высунулся другой, посмотрел на своего напарника, раскрыл щербатый рот, что-то крикнул нечленораздельное, повернулся ко мне, глазки его сузились, в них вспыхнула ненависть. Он потянулся за чем-то, что я не видел из-за травы. Но я опередил его.