МотоКлуб «Ковбои» (ЛП)

Я вздыхаю и бросаю его обмякшее тело на землю, всё ещё сжимая ноющие кулаки, желая нанести ещё несколько ударов. Но этот ублюдок ни черта не стоит.
— Она хотела тебя, — бормочет Лео. — Трикси любит тебя, всегда любила. Она не переставала меня мучить. У меня не было выбора. — Лео начинает всхлипывать.
— Она твоя грёбаная дочь. Запри её, чёрт возьми, или приходи ко мне, и я бы с этим разобрался. Но нет. И теперь два невинных человека мертвы, потому что твоя извращённая дочь хотела того, что никогда ей не принадлежало. — Я плюнул в лицо человеку, который подвёл не только меня, мой клуб, Харлин, но и свою дочь. Чёрт, он подвёл весь грёбаный мир, не заметив, как его дочь превратилась в злобное существо.
Я делаю паузу, чтобы восстановить дыхание, и медленно поворачиваюсь к Харлин, надеясь, что всё это дерьмо не отпугнуло её. Но её уже нет.
— Где она? — рявкаю я.
Дэкер оглядывается и разводит руками.
— Не знаю, Президент. Она была здесь минуту назад.
— Присмотри за ним, — рычу я и выбегаю за дверь, но её уже нет, и вдалеке я вижу, как отъезжает её внедорожник.
  
Глава 7
 
Харлин
— Думаю, тебе нужно его выслушать, — говорит Кэссиди, заглядывая мне через плечо.
— А я думаю, что твоё предвзятое мнение — отстой. А теперь дай мне закончить удалять опухоль у этой собаки, потому что ты действуешь мне на нервы.
Кэссиди обходит стол.
— Нет. У тебя самая твёрдая рука и самые крепкие нервы из всех, кого я знаю и с кем встречалась. Но не самые умелые руки. Такие у Ропера.
— Ах, мы перешли к разговорам о сексе, и это ещё одна причина, по которой я не доверяю твоему мнению в этой ситуации, потому что ты скомпрометирована.
— А вот и нет, — фыркает Кэссиди.
— Да, — бормочет Хоакин. — Отличная работа, Харлин. Тебе удалось всё убрать?
— Да, — размышляю я и перепроверяю всё ещё раз, прежде чем начать зашивать.
— Кэссиди, на ранчо «Горячая кровь и железо» вызывают ветеринара. Примешь вызов? — спрашивает Хоакин
Кэссиди качает головой.
— Нет, пусть королева едет. Ей нужно когда-нибудь встретиться с ним лицом к лицу. За прошлую неделю он приходил сюда и к ней домой, по меньшей мере, два раза в день. Тебе нужно поговорить с ним и разобраться. Если не хочешь с ним трахаться, перестань морочить ему голову и отпусти.
Мне приходится с трудом проглотить её слова и игнорировать ребят, пока успешно не зашью рану.
Не отрывая взгляда от Кэссиди, я резко говорю:
— Я не могу смотреть ему в глаза, потому что даже не знаю, что делать и чего я хочу, ясно? Он избил отца Трикси у меня на глазах, потому что тот намеренно выехал на середину дороги, чтобы убить меня, но в итоге Лео убил моего отца и брата. Всё для того, чтобы его дочь могла прийти к нам домой и украсть футболку, которую я купила, потому что Трикси хотела её. О, и ещё она хотела Уэстона. Вот как всё началось, когда Лео услышал, как Уэстон сказал, что хочет меня. И Лео подставил Уэстона, так что каким-то извращённым логическим путём они решили, что Трикси должна быть с Уэстоном. Понимаете, для них всё сложилось бы идеально. Но я стояла у них на пути. Я. Всё дело во мне и Уэстоне. Я не могу осознать всё это. Всё слишком грубо, слишком безумно, слишком чертовски… Я не знаю, ладно?
Они смотрят на меня, и я понимаю, что держала всё это в себе больше недели и не делилась с ними раньше. Они ничего не знали, а теперь, когда знают, все советы иссякли, и они просто таращатся на меня. Я опускаю плечи и в тишине, под пристальными взглядами двух друзей, зашиваю собаку, а они помогают мне убираться.
Как только мы подходим к стойке регистрации, и Хоакин начинает проверять записи, Кэссиди, наконец-то, заговаривает, но я не ожидала, что она скажет мне именно это.
— По моему мнению, Уэстон во всём этом — хороший парень, Харлин. — Я собираюсь попросить её объяснить доводы, но она поднимает руку. — Пораскинь мозгами. Если бы Уэстон не вмешался, ты бы всё равно решила, что их смерть была несчастным случаем. Им бы всё сошло с рук. И кто знает, что эта сука не прикончит тебя в любой момент? Чёрт. Вот почему Ропер ошивается здесь целыми днями? Не из-за меня, а из-за тебя. Я такая идиотка. Он присматривает за тобой, потому что вице-президент и должен защищать женщину президента. Ублюдок. Я убью его за то, что он морочил мне голову своими слащавыми словами «я не могу тобой насытиться». И эта сучка Трикси тоже получит своё. Сначала мне нужно найти её, потому что она пропала.
  
— Что? — выдыхаю я. — Пропала?
— О да. Пропала. П ридурок Ропер сказал не говорить тебе, потому что у тебя и так забот хватает, и я согласилась, потому что тебе плевать на эту сучку, но, чёрт возьми, это опасно и безумно.
— Согласен, — добавляет Хоакин. — Просьба Уэстона не оставлять тебя одну верна. И пока эту сучку не найдут, ты не должна быть одна. И я согласен с Кэссиди, тебе стоит поговорить с Уэстоном. Судя по твоему рассказу, у этого человека не было выбора, и он боролся за тебя, чтобы всё прояснить. Он был в ужасном состоянии, когда появился здесь. Этот мужчина обожает тебя, и его явно убивает то, что он не может быть рядом с тобой. И у тебя всё так же, мисс. Даже не смей отрицать, потому что я видел тебя с ним, как ты улыбалась, а за неделю без него… Я уверен, что ты несчастна не только из-за безумия двух людей, которые отняли жизни у твоего брата и отца. Признайся, ты скучаешь по Уэстону.
По моим щекам катятся слёзы, оставляя за собой горячий след. Всю неделю я держалась, не позволяя себе думать об этом и просто работая изо всех сил. Но разговоры бередят раны, и я чувствую себя уязвимой и эмоциональной.
Хоакин обнимает меня.
— Не лишай себя того, в чём нуждаешься и чего жаждешь, милая. Ты заслуживаешь счастья даже в горе.
Я начинаю дрожать, а зрение затуманивается. Я чувствую, как меня обнимают, и прижимают к твёрдой груди. Я знаю, кому принадлежат эти сильные руки, когда его запах окутывает меня уютным коконом. Уэстон. Он здесь, и крепко меня обнимает. В этот момент бушующие внутри эмоции вырываются наружу, и я могу только плакать и выпускать их.
— Ты моя должница, — голос Кэссиди звучит приглушённо, но я слышу.
Резкий рык Уэстона прокатывается по моему телу, когда он отвечает:
— Это я должник. Спасибо, что сказала Роперу, что я ей нужен. Я не забуду и обещаю, что не облажаюсь: она слишком много значит для меня.
— Хорошо. Она заслуживает счастья и сильного мужчину, который будет её защищать. Я позволила тебе прийти только потому, что именно ты за неё заступился. И я знаю, что ты обеспечишь ей безопасность и разберёшься с Трикси.
— Так и сделаю, — клянётся Уэстон.
— И я воспользуюсь услугой, которую ты мне задолжал. Мне нужно только одно: чтобы Ропер держался от меня подальше. Он использовал меня, чтобы быть ближе к Харлин. Теперь этому конец. — В голосе Кэссиди нет никаких эмоций, хотя она никогда не боялась высказывать чувства.
Я вытираю слёзы и смотрю на свою подругу, чувствуя, как Уэстон ворчит.
— Я не заставлял его присматривать за моей женщиной, Кэссиди. Ропер хочет тебя. Даже если я прикажу ему держаться подальше, он не послушает, — говорит Уэстон.
— Мне всё равно. Ты мне должен. Ты сделаешь это. — Она не даёт возможности вставить слово, а просто разворачивается на пятках и уходит.
Я собираюсь пойти за ней, но Уэстон останавливает меня. Я пытаюсь оттолкнуть его, но это бесполезно.
— Вам нужно разобраться друг с другом. Я разберусь с Кэссиди, — говорит Хоакин и бросается за Кэссиди.
Уэстон убирает руки с моего тела.
— Я ничего не хочу разбирать, — сердито говорю я, но ложь плохо выходит.
— Очень жаль, потому что я не сдамся, — решительно говорит Уэстон. — Последние несколько дней я давал тебе много свободы, но сегодня этому придёт конец.
Я могу только сердито смотреть на него и скрещиваю руки на груди. Его взгляд скользит по моему телу, и мне должно быть не всё равно, но нет. Я только что закончила операцию на собаке, выплакала все глаза и провела адскую неделю. Мне плевать на свою внешность, но этот мужчина выглядит потрясающе.