МотоКлуб «Ковбои» (ЛП)

Я потираю затылок.
— Хрен знает. Скорее, меня Трикси разозлила своим стервозным поведением. Девчонка только что потеряла отца и брата, чёрт возьми, а Трикси издевалась над ней.
— Ты серьёзно? Они умерли? Как? Чёрт возьми, мы уезжаем на неделю и пропускаем что-то такое важное. Мне ещё показалось странным, когда Харлин ответила на звонок вместо отца. Чёрт. Они умерли, да? — Он качает головой, и мы замолкаем.
Вся эта ситуация с Трикси мне не нравится. А при упоминании футболки всё усугубилось. Я задумался, почему она сосредоточилась на Харлин. Хотя Трикси не нуждается в дополнительной мотивации, поскольку ведёт себя как стерва по отношению ко всем, кто, по её мнению, ей мешает.
— Я хочу знать, что произошло. Расскажи мне все подробности.
Ропер кивает в ответ на мои слова и достаёт телефон.
— Понял, президент.
Я разворачиваюсь на пятках и направляюсь к дому. Он отнюдь не среднего размера, с большими открытыми жилыми помещениями. Нам нужно как можно больше места для клуба, так как на ранчо нас живёт около двадцати человек. Поэтому же у меня крошечный домик вдали от главного дома. Иногда мне нужно личное пространство. Где-нибудь в тихом месте, чтобы уединиться. Ребята знают, где меня найти, и всё же никто не входит в домик, кроме меня. Декер сидит на одном из диванов, перед ним на столе лежит толстая папка, и он спрашивает:
— Ты договорился с ветеринаром об осмотре новых лошадей?
Чёрт. Вот за чем я бросился к ней, когда увидел, что она собирается уходить.
— Вылетело из головы, — ворчу я.
— Трикси накричала на прекрасную леди и прогнала её, — говорит Ропер из-за моей спины, направляясь на кухню.
— Трикси — манда с длинным языком. Мне нужно выгнать её с территории?
Я качаю головой в ответ на предложение Декера и говорю ему:
— Альфи разберётся. Расскажи всем, что этой сучке больше не разрешается ступать на нашу территорию.
— Ты же знаешь, что можешь сделать несколькими движениями пальца, верно? — говорит Декер и достаёт телефон.
Он быстро проводит большими пальцами по экрану, прежде чем засовывает его обратно в штаны, и мой телефон пиликает новым сообщением. Я достаю мобильник и вижу сообщение Декера, которое он, должно быть, отправил в групповой чат.
— Чертовски смешно, — ворчу я, беря бутылку воды, которую протягивает Ропер.
— Шериф отправил тебе по электронной почте всё, что было. Мы можем осмотреть место происшествия и проверить внедорожник, который отбуксировали на свалку. — Ропер допивает воду, ожидая моего ответа.
Как я уже сказал, у меня неприятное чувство, и если что-то случается на моей территории, я хочу знать всё от начала до конца.
— Вперёд, — говорю я и откручиваю крышку с бутылки, чтобы выпить.
Декер поднимается.
— Хочешь, я поеду с тобой?
— Да. Ты тоже Ропер. — Мне нужны оба, поскольку Ропер не только вице-президент, но и отличный следопыт. Мнение Декера тоже ценно, поскольку он раньше работал на ФБР и очень проницателен.
— Мы расследуем смерть ветеринара и его сына, — сообщает Ропер Декеру.
Декер вздыхает с облегчением.
— Хорошо. Я собирался поднять этот вопрос сегодня на встрече. В новостной статье было мало подробностей, и даже если это посчитали трагически-несчастным случаем, думаю, происходит что-то большее.
— И он говорит мне об этом только сейчас, — ворчу я
Декер пожимает плечами.
— Ты только вернулся и снова оседлал байк, чтобы перегнать стадо на другое пастбище. Где же найти момент, чтобы привлечь к этому твоё внимание.
— Что же, теперь это завладело всем моим вниманием, — огрызаюсь я и иду к мотоциклу.
  
Глава 3
 
Харлин
— У меня даже под грудью всё вспотело и волосы в беспорядке. Я зашила больше собак, чем в обычный день. Я измотана. Мне нужно выпить или немного развлечься в постели с сексуальной задницей. Но, как я уже упоминала, волосы и пот портит мой уровень сексуальности. И я серьёзно не в настроении встретиться с каким-то чуваком. Возможно, мне больше всего на свете нужен душ, — жалуется Кэссиди, входя в офис и устало опускаясь в кресло.
  
— Я хочу лишь холодного пива и нормальной постели для разнообразия.
Ненавижу усугублять череду жалоб, но день действительно был отстойным. После ранчо «Горячая кровь и железо», меня вызвали на принятие родов у кобылы. К счастью, всё прошло хорошо, но когда я вернулась, Кэссиди попросила моего мнения. У собаки была опухоль, и пока мы проводили анализы, собака умерла. Рак печени. Собака ушла быстро, но, тем не менее, всегда тяжело, когда они умирают у тебя на руках, а ты больше всего хочешь помочь. Потом была коза с полиомиелитом, собака со сломанной ногой и ещё одна собака, которой потребовалась операция, потому что она проглотила то, чего не должна. В том-то и дело, что никогда не знаешь, что войдёт через парадную дверь, но выкладываешься по полной, несмотря ни на что.
— Каждый из нас хочет горячего секса, Кэсси, девочка. — Хоакин ухмыляется. — Холодное пиво сразу после и удобная кровать, чтобы поспать, прежде чем продолжить. Но мы живём не в Ла-Ла-Л энде, и приходится иметь дело с дерьмом реальной жизни. Так что, держи крепче свои потные сиськи и пристегнись. Завтра у нас ещё один загруженный день, и Мари заступает на ночь на случай чрезвычайной ситуации. — Он хватает несколько драже и бросает одно в мою сторону. — Ты всё ещё живешь на чемодане или уже распаковала вещи?
— Прекрати навязывать мне конфеты, — ругаюсь я и отправляю драже, которое приземлилось у меня между грудями, в рот. Хоакин сладкоежка, и хотя много ест, у него всё равно кубики пресса. Совершенно не круто, потому что мне достаточно посмотреть на сахар, чтобы прибавить несколько фунтов. — И нет. — Я глубоко вздыхаю. — Всё по-прежнему в чемодане.
— Малышка, — говорит Хоакин укоризненным тоном. — Я бы ожидал такого, будь твоя семья ещё жива, поскольку ты могла приехать на пару недель в отпуск. Но это больше не отпуск. Ты не вернёшься, чтобы закончить обучение в клинике, которой решила помочь. Оно отменяется. Теперь это твой дом.
Я съёживаюсь, потому что он прав. Последние пять месяцев я работала в клинике в другом штате, чтобы научиться другим процедурам у друга моего отца, который много работал с лошадьми. Я вернулась всего за неделю до того, как отец и брат попали в аварию. Мне оставалось ещё три месяца практики, но теперь это невозможно, поскольку эта клиника перешла под мою ответственность.
— Может, мне нужно продать дом и переехать, — шепчу я, пуская мысли в свободное плавание. — Так тяжело быть в этом доме одной.
— Ты хочешь продать клинику? — рыкает Кэссиди.
Я ошеломлена вопросом.
— Конечно, нет. Быть ветеринаром — моя жизнь. Моя семья усердно работала над созданием клиники, и я собираюсь бороться изо всех сил, чтобы она продолжала работать и следовать мечте отца. Как и моей мечте. Может, когда-нибудь я найду себе подходящего мужчину, остепенюсь и заведу ребёнка или двух. — Я оглядываю комнату, где на стене висит портрет моей матери, который нарисовал отец. Она умерла три года назад из-за осложнений после операции шунтирования. — Здесь так много воспоминаний, — добавляю я голосом, полным эмоций
— В этом тихом доме слишком много воспоминаний. Здесь ты заставляешь разум работать и следуешь заведённому порядку, который заучила наизусть. Дома тишина и необузданные эмоции давят на тебя. И даже если мы с Кэсси переехали сюда, ты всё равно чувствуешь себя одинокой. Это называется скорбь, милая.
— Ну, что бы это ни было, это отстой. — И я ненавижу, насколько писклявым голосом говорю.
— Знаю, милая, — говорит Кэссиди и заключает меня в объятия.
Хоакин присоединяется, но слишком скоро говорит:
— Ладно, кому-то нужно принять душ.
Кэссиди отступает и ворчит:
— Я уже говорила, что потела.
— Я просто заигрываю с тобой, — посмеивается Хоакин. — Ты пахнешь женщиной и выглядишь весьма сексуально. Да, я бы с тобой точно справился.