Моё сердце в тебе бьётся (СИ)

- Раскомандовался тут…
- Алёна! Иди! А то на учебу опоздаем. И да, после пар опять по магазинам поедем. Накупим тебе спортивных лифчиков, чтобы я не пыхтел, а ты не ругалась на меня.
- Согласна, – кивнула я благосклонно и наконец-то покинула гардеробную.
И да, это было совершенно иррационально, но я от чего-то верила Соболевскому. В то, что он не смотрит на меня, не трогает и тем самым сохраняет при всех исходных данных мои личные границы.
И я ему за это была…благодарна?
Ой! Кажется, у меня начались проблемы с головой!
  
Глава 31 – Прости.
 
POV Алёна
- Ник…Ой, то есть, Никита?
- Чего тебе надобно, старче? – улыбается он мне с дивана, да так сахарно, что я не выдерживаю и тут же показываю Соболевскому язык.
Глупо? Знаю, но мне так нравится бесить его.
- Мне бабуля позвонила.
- Вот это событие! Отмечать будем? – театрально приподнимает брови парень, а я только фыркаю и закатываю глаза.
- Я не могу ей ответить. Сечешь тему? Ей семьдесят шесть и у нее есть трудности с мессенджером, – словно дитю малому выговариваю я своему «другу».
Неделя в новом статусе почти минула и у меня, черт возьми, немного дергался глаз. Ибо мой заклятый враг слишком много себе позволял, слишком сладко и часто мне улыбался, слишком много накупал мне одежды, слишком косил под обычного человека, хотя я и знала точно, что он дьявол во плоти.
Нет! Хуже!!!
А теперь еще и это – мне светило познакомить ненавистного Соболевского с самым близким человеком на свете – бабушкой. И не дай Бог он выкинет какой-то фокус-покус, за который мне захочется открутить ему башку! Так-то с него станется, чисто ради прикола.
- Как зовут нашу милую бабулю? – подскочил с кровати Никита и тут же попытался выдрать телефон из моих рук, но не тут-то было.
- Вай, обороты сбавь! Мою, а не нашу!
- Давай не будем заставлять пожилого человека нервничать и ждать. Гони имя и телефон. Живо, Алёна!
- Ай, как меня бесит, когда ты начинаешь командовать, – фыркнула я, но свою потрепанную трубку все же вложила в его ладонь.
- Привыкай, – выдал и тут же, поджав губы, почему-то уставился на меня как на прокаженную.
- Что?
- Капец, Княжина! Ну, что это за древняя развалюха? Короче, все, сил нет больше на это смотреть. Сегодня уже поздно, но завтра поедем и купим тебе новый телефон.
- За деньги твоего отца? – ощетинилась я.
- Нет, на мои личные, – терпеливо пояснил Соболевский.
- Да, что ты говоришь? – скептически сложила я руки на груди.
- Да, Алёна. Я не жалкий кичливый мажор и не белоручка. И просто так, за красивые глаза, мне отец бабки не дает, – и он говорил это все без всякого хвастовства и бахвальства.
- Что же ты, белоручка, с моей работы так поспешно уволился, м-м? Или у кассы стоять стыдно? – гнула я свою линию.
- Нет, не стыдно. Просто я предпочитаю интеллектуальный труд. Еще вопросы?
- Это была моя работа, а не твоя! Ты мог взять отпуск, а не сразу шашкой махать, – психанула я, снова раскаляясь от гнева на его самоуправство.
- Да я уже сто раз за этот косяк извинился! – взмахнул руками парень.
- Да хоть сто один! Я тебя все равно ненавижу! – потрясла я кулаком.
- Н-да, офигенное рвение вернуть все назад, Алёнка, – и Соболевский поднял большой палец к верху, чем почему-то осадил меня до невозможности.
- Я стараюсь! Это ты вечно все портишь, Никита. Постоянно пытаешься все за меня решать и вечно командуешь. Никакого взаимовыгодного партнерства, вот что я тебе скажу, – выдала я и уперла руки в бока.
- Напоминаю, что твоя бабуля ждет звонка, пока ты тут без конца и без края на жизнь жалуешься, – резко перевел тему Соболевский и я закатила глаза. Вот вечно он это исполняет, когда сказать в свое оправдание больше нечего.
- Набирай. Только зови ее просто – баба или бабуля. И маму так же.
- Так точно, мой капитан.
И тут же нажал кнопку вызова, а потом и поставил на громкую связь, чтобы, если что, я ему суфлировала. На том конце трубку подняли только со второго раза, но все же свершилось.
 
- Алёнушка, ну ты там, где потерялась?
- Привет, ба. Да немного по учебе замоталась, прости, пожалуйста, – елейным голосом пропел Соболевский.
- А-а-а, ну я так и поняла. Слушай, внучка, совет мне нужен. Наташка, мать твоя, совсем с ума спятила. Связалась с Гавриловым с соседнего поселка. Он ей так мозги запудрил, ой! Науськивает, окаянный, квартиру в Питере продать и ему деньги на бизнес одолжить, а та и уши развесила. Любовь у нее, видите ли. А этому козлу, прости Господи, какой бизнес? Он все в унитаз спустит! Да у него ж еще и семеро по лавкам с голодными ртами сидят и четыре бывшие жены. Ой, внученька, что делать-то? – запричитала бабушка, чуть ли не плача.
- Так, ба, стоп. А у квартиры сейчас кто собственник? – тут же задал в лоб вопрос Соболевский.
- Так ты и мать.
- Ну и не волнуйся тогда, я не дам ей добро на продажу, – хмыкнул парень.
- Не дашь? Наташка уверена, что уговорит тебя. Сунет после продажи немного денег, и ты согласишься, – расплакалась старая женщина.
- Ба, ну не плачь, – громко произнес парень, а потом тут же шепотом задал вопрос мне, – сколько до твоей деревни ехать?
- На поезде четыре часа, потом пересадка и еще час на автобусе, – пробухтела я тихонечко, хотя совершенно не понимала, к чему Соболевский задает свои вопросы.
- Да как не плакать, внучка? Проблем подкинула дочь на старости лет, ушилась к своему фантомасу Гаврилову, а дома все колом. Обещала с заготовками на зиму помочь, а теперь мне все самой придется. Где здоровья взять? Еще и кредит на этого кровопийцу взять хочет, дура!
- Завтра приеду, ба, не реви!
- Как приедешь? – спросила я.
- Как приедешь? – вторила мне бабушка на том конце трубки.
- Так – приеду. И парня к тебе своего привезу, знакомиться будем. Заодно и по хозяйству все сделаем. Так что все, жди, – огорошил бабушку и меня Соболевский и отключился.
- Ты совсем припух, Никита? – ошалело вытаращила я на него глаза, – Какой еще парень? Ладно в институте кривляться, но перед родным человеком не позволю! Да и автобусы там по расписанию только ходят, поезд подбирать нужно и вообще…
- На машине поедем, – рубанул Соболевский.
- На твоей тарантайке спортивной? Ты самоубиться решил? Ты знаешь какое там бездорожье?
- У меня еще одна тарантайка есть, не бузи.
И все, этого парня уже было не остановить и не переубедить. После двух пар с утра в субботу мы заехали в магазин, набрали гостинцев, сели в черный джип устрашающих размеров и понеслись на деревню к бабушке. Три часа и мы на месте, а мой заклятый враг тепло обнимает мою бабулю и воркует с ней словно шальной или на голову прибитый.
- А это Никита, ба, знакомься. Любовь всей моей жизни, – указывает он на меня. Сволочь!
- Ой, Никитушка, иди сюда, дай на тебя посмотрю. Ну, красавец, ничего не скажешь. Алёнка, хороший у тебя вкус, одобряю!
Сю-сю-сю…
Ну и, как бы, выпасть мне в нерастворимый осадок не составило никакого труда. Я просто ходила, улыбалась как идиотка махровая, ела знаменитые бабушкины блинчики, запивала их парным молоком от соседки теть Зины и украдкой посылала Соболевскому знаки с посылом, что я убью его сразу же, как только подвернется такая возможность.
- И давно вы вместе, дети?
- Ой, ба, давно, – лыбился парень и подмигивал мне в ответ на то, что я пинала его под столом.
Остаток дня прошел в хлопотах и заботах, мы реально помогали бабушке с закрутками: соленья, варенья и даже икра кабачковая заморская получились на славу, под аккомпанемент бабушкиных рассказов о моем детстве. О том, как я упала с велосипеда в сточную канаву. О том, как меня в губу и глаз укусила пчела и я распухла до неузнаваемости. О том, как в четыре года отстригла себе челку криво-косо и почти под самый корень. И на закуску про то, что пугало в огороде у бабушки я всегда называла Никитой и никак иначе.