О несчастном ректоре замолвите слово. Ректор обыкновенный, подвид бесправный

Марину невольно передернуло от вкрадчивых интонаций в голосе, и от выражения глаз мужчины, ставших похожими на ледяную пропасть.
– Понятно, – хотя понятно ничего не было, но дальше расспрашивать она почему-то не рискнула. – Но это не объясняет, почему расследование находится на таком примитивном уровне! Ведь когда стало ясно, что смерти ректоров организованы, и это некий убийца, должна же была проявиться какая-то активность. Или не должна?
– Должна. Вот только из-за того, что Навья Академия доступна лишь тем, кто заключил с ней кровный договор, и пока произошла смена персонала, пока мы, трое, оказались на нынешних должностях, все, что имелось по этому делу, оказалось уничтожено. Включая и навьев, связанных с ним, так или иначе: студенты, преподаватели и охранники, ведшие это расследование, все мертвы.
Голубовато-зеленые глаза Марины стали похожи на большие блюдца – так поразило ее услышанное:
– То есть помимо ректоров были еще жертвы? Сколько же всего погибло?
– Не считая ректоров, двадцать четыре обитателя Навьей Академии и пятнадцать навьев во внешнем мире Нави. Их смерти так же оказались не расследованы, а дела уничтожены. На сегодняшний день у нас нет ни улик, ни доказательств, ни зацепок, ни свидетелей. Ничего, кроме тех пяти листков, что вы увидели.
На некоторое время в кабинете ректора повисла тишина. Напряженную обстановку решил разрядить Джек. Только весьма специфично.
– Но если ты, трусишка, умрешь, – отметил он, – то у нас появится первая информация по этому делу. Поэтому, если что – не обессудь.
Марина приглушенно фыркнула, уткнувшись лицом в шею саламандры; вот тебе и поклонник, зовущий на свидания. Наверное, сам бы и организовал ей встречу с загадочным убийцей, сложись иначе обстоятельства. Потом, конечно же, отомстил бы, поймав злодея, но она-то была бы уже мертва.
Хотя… ведь все еще впереди. Не так ли?
***
Когда разговор закончился или правильнее было бы сказать: был объявлен перерыв, Кайдэс посмотрел на часы.
– Марина, сейчас вы вернетесь домой, в Явь, и соберете сумки, чемоданы, все, что вам необходимо для жизни здесь. С вами пойдет Найтмер, проводит и потом поможет вернуться в Навь.
Здорово, что у нее все-таки появилась возможность побывать дома напоследок, но, честно говоря, Марина бы предпочла обойтись вообще без компаньона. Или хотя бы взять с собой нового питомца, который так уютно обвивался вокруг нее, ограждая от всего мира. От страшной, непонятной троицы тем более хотелось держаться по возможности подальше и не мозолить им глаза своим присутствием. Печально, но желания Марины оставались всего лишь желаниями. Отринув эмоции, она понимала, зачем они собирались отправить с ней сопровождающего. Найтмер мог провести ее из одного мира в другой, тогда как сама она не представляла механизма данного действия. И еще она полагала, что они опасались ее истерики в самый неподходящий момент. Сорвется, заупрямится, потеряет контроль и решит остаться в мнимой безопасности, которая неминуемо закончиться смертью. Хромова признавалась себе честно: подобное могло случиться. Разум – это одно, но, когда начинали шалить нервы, даже самые разумные на свете существа давали слабину.
При этом Марина собиралась сделать все возможное, чтобы не сорваться. Это означало бы, что она смирилась, сдалась еще до начала боя, а подобное смирение было не по ней. Не тот она человек, чтобы вот так легко смириться с судьбой. Даже если происходящее напоминало кошмар: долгий, муторный, накатывающий волнами, и с каждой волной, становящийся еще страшнее. Пока решался вопрос о том, кто с ней пойдет в Явь, выяснилось о занятости Кайдэса и Джека. Оба спешили по своим срочным делам, и, пожалуй, Марина была этому только рада, достаточно было одного надсмотрщика. Фианах на сегодня превысил лимит терпения, и его общество ее начало тяготить. Джек же, как тот знаменитый Сусанин, завел бы ее в неприятности и наблюдал бы, как Марина выпутывается. Найтмер пока представлялся «темной лошадкой», несмотря на ощущения от первой встречи. В общем, приходилось довольствоваться тем, что дают и не выпендриваться.
 
Поначалу Марина думала, что есть какой-то портал из Нави в Явь, однако ее быстро разубедили в данном заблуждении. Саламандра очень быстро сбегал – проводники на самом деле были способны передвигаться по Академии со скоростью света – за ее верхней одеждой. И когда она оделась, Найтмер оказался рядом с девушкой, обхватив жесткими пальцами за локоть и… одна реальность, смазавшись, заменилась другой. Марине только и оставалась, что хлопать глазами и оглядываться по сторонам, ибо они оказались не где-нибудь, а в какой-то тесной комнатке со швабрами, ведрами и прочим необходимым для уборщиц инвентарем. Пока она удивлялась, мужчина распахнул дверь, и увлек ее прочь из полумрака помещения. Идя к выходу из здания холдинга, она старалась приноровиться к быстрому, широкому шагу спутника. Локоть Марины не отпустили, а потому и сбавить шаг она не могла. Зато успела разглядеть, что нечеловеческий облик Найтмера также подкорректировался под окружающую реальность, правда не стал от этого менее привлекательным. Достаточно было только перехватить взгляды встречающихся на их пути женщин, в глазах которых вспыхивали восторг и зависть.
Найтмер предпочитал не замечать созданного собой ажиотажа, никак не реагировал на знаки внимания, и решительно двигался сквозь толпу. Та расступалась перед ним, завороженная и подчиняющаяся более сильной личности, которую чуяла на примитивном, животном уровне, доставшемся от предков. Выйдя из высотки, Марина оказалась ослеплена ярким дневным светом и одновременно с этим съежилась от особо сильного порыва ветра. Погода не собиралась щадить возвращенку, и мгновенно избавила ее от тепла, выгоняя тот из тела. Хромова тут же съежилась, пытаясь согреться и уже не возражая против захвата Найтмера. Его большое тело прикрывало ее с боку, и неожиданно грело, создавая видимость тепла. В такую погоду даже собаки носа на улицу не желали высовывать, что уж было говорить о людях.
– Потерпи немного, сейчас сядем в машину, – сказал Найтмер, ощутив ее задрожавшее тело.
Он направился к стоянке, практически поддерживая девушку на весу.
– У вас здесь есть машина? – поразилась Марина, когда они приблизились к бордовой красотке на четырех колесах. Даже она, ни капли не разбирающаяся в машинах, оценила то, что предстало перед глазами.
– Многие навьи живут на два мира, – ответил Найтмер, помогая сесть на переднее сиденье.
– Неужели два мира так тесно пересекаются? – задала она следующий вопрос, когда он занял водительское место.
– Более чем. Когда-то миры были единым целым, но позднее разделились. Явь стала отрезана от Нави, но не наоборот. У навьев безлимитный кредит пользования вашей реальностью. У многих из нас здесь есть свой бизнес, друзья, даже, семьи.
– Можно из одного мира, скажем, звонить в другой?
– Любые средства связи, – мужчина завел машину, выводя ее на проезжую часть. – В Нави обзаведешься SIM-картой или подключишь интернет, и общайся, с кем тебе хочется из Яви и любого другого уголка мира. Ограничений нет.
Хорошо, если так. Значит, она не будет абсолютно отрезана от своего дома.
Подтверждая слова о том, что навьи практически свои в мире людей, Найтмер сразу понял, куда нужно везти девушку, назвавшей домашний адрес. Пока ехали, Марина обдумывала план действий: сначала решила собрать вещи, а потом пообщаться с родными. Самое сложное было объясниться с дедом, потому что как бы она не назвала свой отъезд, а он все равно слишком подозрителен. Бывший военный мог читать людей, как раскрытые книги, и разобраться в недоговаривающей и нервничающей внучке, которую знал, как облупленную, мог легко. Сестра, наверняка, ее тоже не одобрит. Полина была из тех, кто не терпела никакие перемены, и, мало того, стремилась ограничить эти самые перемены не только в своей жизни, но и в жизни близких ей людей. Ее кредом было слово «стабильность», и наверняка с ее стороны последует мгновенная реакция, возможно, со скандалом.