О несчастном ректоре замолвите слово. Ректор обыкновенный, подвид бесправный

Раздался многоголосый гул, смешанный со смехом и свистом, раздались вялые хлопки. Краем глаза, девушка отметила, что из преподавателей большинство вообще никак не отреагировали на нее, занятые разговорами между собой. Люди такие люди, даже если они нелюди.
– Здравствуйте! – девушка очень порадовалась, что ее голос не дрожит. – Мне радостно оказаться среди вас в этот день, служить на благо Всемирной Навьей Академии…
Дальше она говорила минут пять, как полагается новому ректору, вступающему в свои права. Не особо вдумывалась, толкая пустые речи в толпу, которая ее все равно не слушала, и только делала вид, как и сама Марина.
Это было тяжелее, чем она думала: приветствие и видимость обещания. Короткая речь, вроде бы, вроде бы ничего особенного и не сказала, но все равно как-то нервозно и противно. О какой радости речь, если все знают, кто она и почему здесь оказалась на самом деле?
В конце все еще раз вяло похлопали, и распрощались к удовольствию и облегчению всех сторон этого шутовского, лицемерного собрания.
***
Вот чему Марина порадовалась, так это тому, когда покидала сцену, где изображала из себя ректора, являясь на самом деле смертником. После того, как она и троица мужчин вернулись в лабиринт-сад, она попросила Кайдэса отвести ее в кабинет ректора. А еще напомнила, что он обещал рассказать о расследовании и вернуть документы, которые девушка при всем желании не успела бы дочитать за те несколько предшествующих собранию часов. Ее заместитель только кивнул, зато Джек и Найтмер направились вместе с ними к некоторому неудовольствию Хромовой. Одного Фианаха хватало за глаза, а тут еще приходилось отбиваться от шуток Джека и нервничать из-за компании молчаливого Найтмера, который из-за этого раздражал еще больше.
Зато на этот раз обошлось без экстремальных подъемов, грозивших ей разрывом сердца. Они поднимались на личном лифте преподавателей, и, хотя лифт действительно поднимался медленно и останавливался на каждом этаже, можно было немного передохнуть. Особенно, когда Марина увидела, что лифты неестественно широкие и оборудованы длинным диваном у стены. Там она села, прикрыв глаза и отдыхая в образовавшейся тишине и гудении механизма. Иногда на этажах при открытии дверей, они натыкались на предположительных пассажиров, однако те вежливо говорили, что подождут следующего лифта. Им явно не хотелось ехать в такой компании, а Марина мысленно благодарила провидение, что не нужно было терпеть изучающие, настырные взгляды посторонних.
– Проходите, госпожа ректор, – сказал Кайдэс, когда они оказались напротив грубоватой, тяжелый двери из сине-черного дерева. Открыв ее, он пропустил девушку вперед: – Добро пожаловать в ваш новый дом!
Марина сделала шаг вперед.
Кажется, только вперед ей теперь и можно было идти.
 
ГЛАВА 4
 
Внутри кабинета ректора оказалось невероятно пыльно, замусорено и разрушено. Словно из сказки с дворцами и богатством Марину толкнули в жуткую действительность на самую худшую из всех свалок мира. Вместо штор и гобеленов с картинами по стенам была развешана паутина. Многослойные бело-серые полотна поражали воображение, а по ним ползали, ничуть не стесняясь вошедших, жирные, размером с мужские ладони, пауки. Огромное, широкое окно практически во всю стену было заляпано так, как будто в него кидали комки грязи и… крови? Хотела бы Марина сказать, что видела сейчас красную краску, но наивностью она, увы, не страдала и предполагала самое худшее. Целыми оставались только стол и табурет в дальнем углу, все остальное оказалось сломано, разодрано и порвано. Создавалось ощущение, что здесь случилась настоящая бойня… Хотя, почему это «создавалось»? Была, однозначно была, потому что иначе все не пришло бы в такой катастрофичный упадок.
– Кхм… – прокашлялась Марина, входя внутрь и сдерживаясь от чиха. – Можно здесь окно открыть? Еще немного и задохнуться можно будет от пыли и вони. Это точно ректорский кабинет?
 
Окно благородно открыл Джек. Ему даже не нужно было подходить к нему, мужчина просто толчком ледяного ветра сдвинул задвижку и распахнул тяжелые створки. Этакий телекинез в действии. Заодно морозный воздух немного притушил плавающую вокруг серость и запахи.
Найтмер, молчавший до сих пор, добавил:
– Ректорский. Наживки с Яви не желали находиться там, где наибольшая вероятно умереть. Последним был ректор Михаэлюс, который здесь и погиб. С тех пор никто не заходил сюда, а кабинет оставался заброшенным. Если желаете, мы отведем вас туда, где сидели ваши предшественники.
Но Марина только отмахнулась:
– Останусь здесь, только убраться бы сначала. – Скакать с места на место не хотелось, особенно учитывая, что никакая защита другого кабинета не помогла ее собратьям по несчастью. – Что же все это время делали мои соотечественники? Ну, пока были живы, ведь не могли просто сидеть без дела, – заинтересовалась девушка, посмотрев на мужчин. Сразу пришло в голову, что она может продолжить их работу, если та имелась. И вообще любопытно было, чем они все занимались здесь.
Но спутники только странно переглянулись, а ответил усмехнувшийся Джек:
– Трусишка, из них всех, ты – наиболее активная. Еще не успела обжиться в Академии, а уже интересуешься, спрашиваешь, даже требуешь. Да и держишься весьма неплохо для смертницы-явьи. Предыдущие пятеро ректоров еще несколько суток после знакомства с Навью истерики закатывали. Первый из смертников погиб практически сразу, по глупости – попытался нарушить договор, за что и поплатился. Возможно, ты еще столкнешься с призраком этого мужика. Еще двое держались с попеременным успехом, но тряслись при каждом шорохе, в результате третья кандидатка вовсе решила сама прекратить свои проблемы и сбросилась с одиннадцатого этажа замка. Полагаю, что до сих пор летает между реальностями и повезет, если душа отлетела в иной мир. Второй парень был весьма неплох, но недостаточно, чтобы хотя бы выйти за пределы кабинета, где и проводил все свое время. Только две последние смертницы, продержались на удивление долго. Но никто из них и не думал заниматься делами Академии или как-то проявлять себя. Ты решила изменить этой традиции?
Марина пожала плечами:
– Избавиться от договора я все равно не могу, так хоть отвлекусь чем-нибудь.
Судя по тому, что ректорскими делами, как в прямом, так и в переносном смысле, давно никто не занимался, работы предстояло очень много. Тем лучше. Марине очень сильно хотелось забиться в какой-нибудь угол и хорошо так, от души, порыдать. Желание мучило ее уже несколько часов, но она усилием воли сдерживалась. На «поплакать» ей требовалось одиночество и хоть какое-то уединение, и уж совершенно точно компания троих мужчин была откровенно лишней в мокром деле. Ей с ними еще предстояло работать и выживать. Марина отличалась мягким и добрым характером, а тут если ее сочтут слабой, то все, пиши пропало. Она и без того дала повод Джеку называть ее трусишкой, поэтому не хотелось усугублять ситуацию, и нужно было продержаться еще немного. В конце концов, она должна многое узнать, услышать и сделать.
Подумывая, куда бы сесть, она обратилась к черноволосому мужчине, замершему неподалеку от нее (остальные двое уже нашли, куда разместить свои тушки, не запачкавшись):
– Кайдэс, я бы хотела наконец-то узнать, что именно происходило с моими… коллегами.
– Конечно, но прежде решим еще один вопрос.
Девушка приподняла вверх бровь, молча ожидая продолжения.
– Как уже упоминалось, Навья Академия хаотичное и нестабильное место, и вам необходим проводник. Эти сущности есть у большинства обитателей Академии, без них жизнь здесь затруднительна.
– Что такое проводники? – спросила Марина.
– Не что, а кто. – Кайдэс кивнул в сторону фиолетовой ящерицы, ползающей по кабинету и что-то вынюхивающей. – Иламар – мой проводник, один из видов. Саламандра.