Неоновые Боги (ЛП)

Некоторые вещи ты не можешь вернуть назад.
Когда я нахожу ее и ее сестру сидящими в гостиной с тремя щенками, играющими вокруг них, мне кажется, что меня ударили по главе. Они здесь. Они в безопасности. На сегодня.
Я опускаюсь на один из стульев и ловлю взгляд Персефоны. Она кладет двух щенков на колени своей сестры и откидывается на спинку стула. Я одобряю. Давить на Эвридику прямо сейчас — неправильное решение. Она просто переж да… Что ж, мы не будем точно знать, что она пережила, пока она не придет в себя настолько, чтобы рассказать нам. Что требует времени.
Поэтому я сижу там и молча наблюдаю, как Эвридика медленно приходит в себя. Все начинается с того, что она гладит щенков, а заканчивается судорожным вздохом, который больше похож на всхлип.
— Я была так напугана, Персефона.
— Я знаю, милая. — Персефона позволяет Эвридике положить голову ей на колени и осторожно
гладит ее по черным волосам успокаивающим прикосновением.
В ее карих глазах нет ничего успокаивающего. Она смотрит на меня, и я никогда не видел ее такой устрашающей. Истинная темная богиня, жаждущая возмездия. Она скрывает это выражение почти сразу, как только оно появляется на ее лице, и я ненавижу, что она скрывает эту часть себя от меня. Дрожащая улыбка растягивает ее губы, и она одними губами произносит:
— Спасибо.
В тот момент я бы повторил это сто раз. Чего бы оно ни стоило. Для нее все того стоит.
К черту все, что угодно, ради нее.
Глава 26Персефона
История моей сестры получается урывками и начинается. О том, как она и Орфей должны были встретиться в той части верхнего города, с которой она не слишком хорошо знакома. О том, что он так и не появился. О том, как он игнорировал ее сообщения и отправлял звонки прямо на голосовую почту, даже когда ее страх рос, а незнакомый мужчина отказывался оставлять ее в покое.
Я продолжаю гладить ее висок и волосы, успокаивая ее единственным доступным мне способом. Ее ладони ободраны с того места, где она упала, она была так напугана, что до сих пор едва замечала царапины. На ее руке синяк от того места, где он ударил ее о стену здания, прежде чем она сбежала от него в первый раз. У нее на коленях синяки от того места, где он бросил ее на землю по другую сторону моста.
Я отмечаю и записываю каждую травму. Как бы мне ни хотелось обвинить в этом Орфея, виноват в этом только один человек. Зевс. Даже мысль о его имени вызывает во мне вспышку ярости. Я хочу крови за кровь.
Когда Эвридика погружается в молчание и ее глаза закрываются, я наконец снова смотрю на Аида. Он уже на ногах, укутывает ее в плед, который лежал на диване с тех пор, как я в последний раз читала в этой комнате. Такое ощущение, что это было тысячу лет назад.
Он передает мне мой телефон.
— Проинформируй своих других сестер.
Верно. Конечно. Я должна была подумать об этом сама. Я беру телефон, но не разблокирую его.
— Ты принес огромную жертву, спасая ее. — Он выстрелил в человека. Он победил его. Я думаю,
что если бы я не выкрикнула его имя, он бы не перестал избивать его. Я не знаю, что я чувствую по этому поводу. Я хотела, чтобы этот человек страдал, но видеть такое безудержное насилие было шокирующим.
— Это пустяк.
— Не делай этого. — Трудно не повышать голос, но я болезненно ощущаю голову сестры на
своем бедре. — Мы заплатим за последствия этого, и я не сожалею, что ты спас ее, но я также не позволю тебе отмахнуться от этого. Спасибо тебе, Аид. Я серьезно.
Его большая рука обхватывает мое лицо. В его темных глазах таится легион мыслей, в которые я не посвящена.
— Мне жаль, что тебе пришлось видеть, как я вот так теряю контроль.
Я не хочу задавать этот вопрос, но заставляю себя произнести эти слова вслух.
— Ты убил его?
— Нет. — Он опускает руки. — И ты не заплатишь никакой цены за мое решение. Я позабочусь об
этом. — Прежде чем я успеваю возразить, он проводит большим пальцем по моей нижней губе, а затем выходит из комнаты.
 
Мне приходится стиснуть зубы, чтобы не позвать его вслед. От того, чтобы сказать ему, что он не должен брать это на себя в одиночку. Я причина, по которой он нарушил договор. Я не могу позволить ему нести потери в одиночку.
Во-первых, однако, он прав. Мне нужно сообщить новости другим моим сестрам. Я печатаю краткое обновление и отправляю его в текст группы, где есть только Каллисто и Психея. Они не заставляют меня долго ждать ответов.
Психея: Я так рада, что с ней все в порядке! Каллисто: Этот гребаный мудак.
Появляется картинка, скриншот одного из аккаунтов Орфея в социальных сетях. Это снимок его в окружении трех красивых женщин с огромной улыбкой на лице. Отметка времени в сообщении указана примерно в то время, когда он начал отправлять мои звонки прямо на голосовую почту.
Психея: Он мертв для нас.
Каллисто: Когда я доберусь до него, он БУДЕТ мертв.
Я: В конечном счете ответственность лежит не на нем.
Я: Это Зевс.
Каллисто: Пошел он к черту. Я убью и его тоже.
Психея: Прекрати. Ты не можешь так говорить.
Я: Мы с этим разберемся. Прямо сейчас Эвридика в безопасности, и это все, что имеет значение.
Психея: Пожалуйста, держите нас в курсе событий.
Я: Я так и сделаю.
Эвридика шевелится и открывает глаза. В конце концов, она не заснула.
— Прости.
Я откладываю телефон в сторону и сосредотачиваюсь на своей младшей сестре.
— Тебе не за что извиняться.
Она перекатывается на спину, чтобы лучше видеть мое лицо. Милая невинность, которую я так привыкла видеть, когда смотрю на нее, исчезла. Есть измученная усталость от мира, которого я желаю больше всего на свете, чтобы избавиться от него. Она делает глубокий вдох.
— Аид не должен пересекать реку.
— Очень немногие за пределами Тринадцати верят, что Аид существует. — Или, по крайней
мере, это было правдой до того, как мы начали нашу кампанию, чтобы ткнуть Зевса носом в тот факт, что я сейчас с Аидом.
— Не делай этого. Я знаю, что я сама младшая, но я далеко не так наивна, как вы все
притворяетесь. Не имеет значения, что думает остальная часть Олимпа. Важно только то, что думает Зевс. — Она хватает меня за руку обеими руками. — Он собирается использовать это, чтобы добраться до тебя, не так ли?
Он собирается попытаться.
— Не беспокойся об этом.
Она качает головой.
— Не закрывайся от меня, Персефона. Пожалуйста. Я этого не вынесу. Я думала, что смогу
игнорировать Тринадцать и просто быть счастливой, но… — Ее голос становится водянистым. — Ты думаешь, Орфей меня подставил?
Возможно, я питаю новую сильную ненависть к ее парню, но я действительно, действительно хочу иметь возможность ответить на этот вопрос отрицательно. Орфей никогда не был достаточно хорош для нее, но его единственным настоящим грехом было то, что он был музыкантом, больше влюбленным в себя, чем в мою сестру. Это делает его ублюдком. Это не делает его монстром.
Если он продал ее Зевсу?
Слово «чудовищно» не передаёт это.
Очевидно, Эвридике не нужен мой ответ.
— Я не могу не задаться вопросом, сделал ли он это. Сегодня он вел себя странно, более
отстраненный и рассеянный, чем обычно. Я подумала, может быть, у него был роман. Я думаю, что предпочел бы это. Между нами все кончено. Так и должно быть.
— Мне жаль. — Я хотела, чтобы моя сестра оставила Орфея в зеркале заднего вида, но не так. В
тот или иной момент он должен был разбить ей сердце, но этот уровень предательства настолько глубок, что я не знаю, как она собирается пройти через это. Мы приютили Эвридику, как могли, и посмотрите, чем это обернулось. Я вздыхаю. — Давай подумаем, не заварить ли тебе чаю и не найти ли тебе снотворное.
 
— Хорошо, — шепчет она. — Я не думаю, что смогу заснуть без него.