Неоновые Боги (ЛП)

Я хихикаю.
— Я бы не стал, даже если бы мог. Ты мне нравишься, когда с тобой трудно. Персефона
сдвигается, перекидывая ногу через мои бедра и поднимаясь, чтобы оседлать меня.
С растрепанными волосами и телом, освещенным слабым утренним солнцем, пробивающимся сквозь занавески, она выглядит как какая-то весенняя богиня, вся теплая и землистая.
Она выдерживает мой пристальный взгляд.
— Раз уж мы заговорили о доверии, я хочу поговорить о защите. — Она держится совершенно
неподвижно, как будто не замечает, что мой член тверже прижимается к ней. — Например, я бы хотела перестать ею пользоваться.
У меня перехватывает дыхание.
— Ты не обязана этого делать.
— Я знаю, Аид. Мне не нужно делать с тобой ничего такого, чего я не хочу делать.
То, как легко она это говорит, заставляет меня чувствовать… Она просто заставляет меня чувствовать. Много. Я осторожно положил руки ей на бедра.
— Я регулярно сдаю анализы.
Она кивает, как будто не ожидает меньшего, ловя меня на слове. Абсолютное доверие, которое она мне оказывает, немного ошеломляет. Персефона накрывает мои руки своими.
— Я ни с кем не был после моей бывшей девушки, и после этого меня проверяли. Я также
принимаю противозачаточные средства — внутриматочная спираль.
— Ты не обязана этого делать, — повторяю я. Я хочу быть внутри нее без преград больше, чем я
хочу почти ничего прямо сейчас, но я также не хочу, чтобы она соглашалась на то, к чему она не готова на сто процентов. Мне действительно следовало бы уже получше узнать Персефону.
— Аид. — Она не двигается. — А ты не хочешь? Потому что ничего страшного, если ты этого не
хочешь. Я знаю, что во всей теме контроля над рождаемостью есть некоторое доверие, и если тебя это не устраивает, это тоже нормально. Я обещаю, что так оно и есть.
Мгновение я просто смотрю на нее в шоке. Когда в последний раз кто-то принимал во внимание мой уровень комфорта? Я не знаю. Я действительно понятия не имею, черт возьми. Когда я был с партнерами в прошлом, я был доминирующим, ответственной стороной, которая разрабатывала сцены и управляла ими. Мне нравится эта роль, нравится, когда другие подчиняются мне, но я не понимал, насколько я устал, пока Персефона не предложила мне мельчайшие соображения.
Она снова хмурится.
— О боги, я переступил черту, не так ли?
Мне жаль. Забудь, что я что-то сказала.
Я крепче сжимаю ее бедра, прежде чем она успевает пошевелиться.
— Подожди. Дай мне секунду.
— Потрать столько времени, сколько тебе нужно. — Она говорит это так кротко, что я чуть не
смеюсь.
Я наконец-то взял себя в руки.
— Я думаю, мы на одной странице. Я говорю медленно, нащупывая свой путь. — Если ты в
какой-то момент передумаешь, мы вернемся к презервативам.
— Если ты тоже передумаешь. — Она одаривает меня счастливой улыбкой и сжимает мои
запястья, медленно поднимая мои руки, чтобы обхватить ладонями ее груди. — Никогда не было лучшего времени для начала, чем сейчас.
— Не могу с этим поспорить.
Она приподнимает брови.
— В самом деле? Ты не собираешься даже немного поспорить? Какое разочарование.
Я хватаю ее сзади за шею и тяну вниз, навстречу своему рту. Как бы мне ни нравилось перекидываться с ней репликами, сейчас я не в настроении. Степень доверия, которое она мне оказывает, поражает меня до такого уровня, с которым я не готов иметь дело. Это не так обманчиво просто, как говорить друг другу правду. Она верит мне на слово, что в этот момент со мной она в безопасности.
Персефона тает у меня на груди, жадно встречая мой поцелуй. Я провожу руками вокруг, чтобы схватить ее за задницу и приподнять ее настолько, чтобы мой член зазубрился у ее входа. Я стою совершенно неподвижно, давая ей достаточно времени, чтобы передумать. Мне действительно уже следовало бы знать лучше. Она встала на этот путь и готова с нетерпением мчаться вперед точно так же, как, кажется, делает со всем остальным.
Она медленно кружит бедрами, двигая головкой моего члена внутри себя. Персефона переходит на шепот мне на ухо. -
 
— Это кажется таким порочным, не так ли? Ты такой твердый, это сводит меня с ума. — Она еще
раз поворачивает бедра. — Поговори со мной, Аид. Скажи мне, как хорошо я себя чувствую. Мне нравится, когда ты льешь сексуальную грязь мне в уши, пока ты внутри меня.
Мне это тоже нравится. Я позволяю своим рукам скользнуть вниз по ее заднице, чтобы погладить точку, где изгиб встречается с задней частью и верхней части бедер.
— Ты такая тугая и влажная, маленькая сирена. Я думаю, тебе нравится быть плохой.
— Да. — Она опускается на меня еще на
один медленный дюйм.
— Не прикидывайся скромницей. Ты хотела мой член. Теперь возьми его. -
Она стонет и опускается до упора, вкладывая меня в ножны по самую рукоятку. Я запускаю
пальцы в ее волосы и притягиваю ее ближе для еще одного поцелуя. Это грязно и чертовски идеально. Это становится еще лучше, когда она начинает двигаться, покачивая бедрами, даже когда она борется с тем, чтобы не прервать поцелуй. Я уже могу сказать, что этого будет недостаточно.
Я отпускаю ее и толкаю в спину, чтобы прижать руку к центру ее спины, призывая ее сесть.
— Оседлай меня.
Она повинуется, выгибая спину и оседлав меня медленными, декадентскими движениями. Я смотрю, как мой член исчезает в ее киске, и мне приходится бороться, чтобы не кончить от одного этого зрелища. Ощущение того, что между нами нет преграды, то огромное доверие, которое она мне оказывает, — все это слишком опьяняюще. Я не могу думать. Я чувствую, что испытываю больше, чем телесные ощущения, потому что единственное, что я могу сделать, это держаться за нее, пока она трахает меня медленно и тщательно.
Она золотая богиня, а я всего лишь смертный, который никогда не будет достоин ее.
Персефона снова хватает меня за запястья, перемещая одну руку на вершину своих бедер.
— Прикоснись ко мне. Пожалуйста, Аид. Заставь меня кончить. — Она перемещает другую руку,
чтобы обхватить горло, и наклоняется к контакту. — Не останавливайся.
Сладкий трах.
Я напрягаю руку, позволяя ей сильнее прижать горло к моей ладони, позволяя ей контролировать давление, и обводя большим пальцем медленные круги вокруг ее клитора. Ее глаза закрываются от удовольствия, а затем она кончает, ее киска сжимается вокруг моего члена. Это слишком. В другой раз я буду двигаться медленнее, продержусь дольше, но сейчас все, чего я хочу, — это последовать за ней в оргазме. Я вхожу в нее и удовольствие переполняет меня.
Персефона ловит мой рот, ловит меня в поцелуе, который замедляет все и возвращает меня в мое тело, клетка за клеткой. Я обнимаю ее и прижимаю к себе. Мое сердце кровоточит и болит, и это должно пугать меня, но это как-то чертовски успокаивает. Я этого не понимаю, но мне и не нужно.
Я целую ее в лоб.
— Давай примем душ и займемся делами.
— Правда? — Она прижимается ко мне, опьяняющее ощущение ее кожи на моей. — Я подумала,
может быть, мы могли бы просто прогулять и остаться в постели.
— Если мы это сделаем, то сегодня больше не сможем посетить оранжерею.
Она так резко поднимает голову, что чуть не врезается мне в подбородок. — Оранжерея?
Если бы у меня были какие-то сомнения относительно моих планов на этот день, счастье, написанное на ее лице, развеяло бы их.
— Да.
Она встает и слезает с меня, прежде чем я успеваю подготовиться к этому.
— Ну, тогда чего же ты ждешь? Время двигаться дальше.
Я смотрю на ее задницу, когда она пересекает комнату и исчезает за дверью в ванную. Через несколько секунд включается вода, и оттуда доносится ее голос.
 
— Идешь? Я думаю, мы сэкономим время, если будем принимать душ вместе. — Злая
мелодичность ее тона выдает ложь в словах.
Я ловлю себя на том, что ухмыляюсь, когда вылезаю из кровати и направляюсь в ванную.