Лабиринты (СИ)

Андрей вновь приник к ней в нежном поцелуе. Размеренный ритм не захлестывал разум, не давал Ксении счастье забыться и отпустить себя на волю, стать свободной от воспоминаний, роившихся в мозге, как пчелы вокруг улья. Она положила ладони на плечи парня, медленно переместила их на спину.
Андрей осмелел, углубил поцелуй, но по-прежнему лежал рядом с девушкой, не придавливал ее тяжестью тела, которую хотелось ощутить. Спустя несколько минут, парень оторвался от нее, пытаясь выровнять сбившееся дыхание. Его глаза потемнели, приобрели оттенок темных морских глубин, но при этом ни на йоту не приблизились к насыщенному цвету индиго, который так жаждала увидеть Ксения.
  
- Скажи, что хочешь, - прошептал Андрей, склоняясь над девушкой, покрывая ее лицо быстрыми и невесомыми поцелуями.
- А разве ты не видишь? Зачем спрашивать? - она едва сдержалась, чтобы не усмехнуться.
Тактичность в такой момент едва всё не сгубила. Вадим едва ли был такой обходительный даже в двадцать лет. Он приходил, брал, не спрашивая. По праву победителя, воина, заполучившего очередной трофей в схватке. Ксения привыкла отдаваться ему так, словно в последний раз, без лишних раздумий, обнажая нервы и вычеркивая все мысли за ненужностью.
- Я хочу, чтобы ты не жалела потом об этом, - парень продолжил целовать ее лицо, медленно спускаясь к шее, бережно касаясь кожи, как будто боялся сделать больно.
- Не буду жалеть, Андрюш. Главное, чтобы ты потом не пожалел, - проронила девушка.
- Никогда, - жарко прошептал Андрей, целуя ее закрытые веки.
- Тогда поцелуй меня, по-настоящему.
Андрей вновь нашел ее губы, начал томно исследовать ее рот, медленно пробуждая желания от длительной спячки. Ксении показалось, что какая-то неведомая сила толкнула ее вперед, она вцепилась в парня руками, принялась направлять его, сама задала темп поцелую, который вдруг стала набирать обороты. Они оторвались друг от друга, пытаясь отдышаться, и вновь приникли, словно путники в пустыне, не пившие воды несколько дней. Поцелуй все больше распалял желания, и девушка поняла, что цепляется за Андрея, как утопающий за соломинку, она хочет вновь ощутить себя живой, нужной, желанной. Ей было так холодно всё это время, а сейчас медленно, но верно, те жаркие волны, которые дарили ей сладкие моменты удовольствия, вновь заполняют всё естество.
Она позволила рукам парня беспрепятственно проникнуть под одежду, бережно коснуться затвердевшего соска. Помимо воли томный стон вырвался на свободу. Он послужил сигналом для Андрея. Парень медленно стянул с нее майку, бросил на пол, расстегнул заклепки на джинсовой юбке-трапеции. Оставшись в нижнем белье, девушка вдруг испугалась того, что происходит, хотела остановиться, запротестовала. Она дернулась, но было уже слишком поздно. Белые трусики и бюстгальтер были бережно сняты и отправлены к остальному вороху одежды.
Андрей смотрел на нее, не мигая, его потемневшие небесные глаза блуждали по телу, рассматривая, будто лаская, каждый изгиб, каждый сокровенный уголок. Девушка не чувствовала ни капли стыда, смущения, неловкости. Вадим смог приучить ее к мысли, что она красива, желанна и нет нужды быть напускной скромницей, тем более в момент близости.
- Ты прекрасна, - прошептал он, склоняясь над девушкой, опаляя дыханием кожу. Его губы принялись ласкать живот, подбираясь к груди.
Ксения схватила ртом воздух, когда Андрей облизал сосок, успевший сжаться в комочек и требовать более насыщенной и чувственной ласки. Внизу живота уже успела разлиться сладкая истома, ждущая, когда же ей будет разрешено запульсировать в такт вместе с биением сердца.
Девушка помогла избавиться Андрею от джинсов, позволила лечь сверху, вновь попыталась забыться и раствориться в поцелуе. Но насмешница-память не хотела оставлять жестоких шуток. Вновь слайды из прошлого двухлетней давности замелькали, не смотря на то, что Ксения пыталась сосредоточиться лишь на том, что происходит с ней в этот момент. Однако другие умелые губы дарили ей неописуемые ощущения, сильные руки ласкали тело, а резкие движения внутри заставляли кричать, умолять, просить еще.
Ксения судорожно вцепилась в Андрея, не заметила, как ее ногти впились в его кожу. Она обхватила его ногами, тем самым подтолкнув его к более решительным действиям. Оказавшись внутри, парень начал двигаться в ней медленно, томно, не давая желанной разрядки. Девушка забросила ноги ему на спину, подхватила ритм, начала свои движения, желая, вновь почувствовать те резкие выпады, которые были привычными и такими необходимыми, будто воздух.
Андрей глухо застонал, усилил темп, а девушка зажмурилась, прокусила губу буквально до крови, чтобы не застонать другое имя, чтобы не умолять другого мужчину подарить ей долгожданное удовольствие, ощутить теплые волны оргазма, накрывающие словно шквал. В какой-то момент Ксении показалось, что все происходит не с ней, не здесь и не сейчас. Она унеслась далеко-далеко, а рядом с ней был тот, кто знает все чувствительные места на ее теле, тот, кто научил ее не бояться себя и своей сути.
Внутренние мышцы сжались, пульсация спустя пару секунд затихла, сердце застучало в висках, по телу разлилась слабость. Девушка замерла, Андрей все еще продолжал свои движения. Два последних резких толчка и он опустился на девушку, тяжело дыша. Ксения поняла, что противный металлический привкус во рту появился от крови. Она все же прокусила губу, чтобы не закричать и не позвать Вадима.
Тишина окутала комнату. В ней отчетливо слышалось тяжелое дыхание Андрея, мощное биение его сердца. Дождь продолжал шуршать за окном, но гром затих, как будто стыдился помешать происходящему.
Осознание того, что же она натворила, пронзило, словно острый стилет, вывернуло все чувства наизнанку. Ксению затрясло, она попыталась сдержать слезы, но безрезультатно. Андрей дернулся, принялся стирать мокрые дорожки, а девушке были противны его нежные прикосновения, ей была противна она сама, которая передала память мужчины, ставшего для нее целой вселенной
Она разрушила дружбу, не приобрела взамен ничего другого. Теперь ей будет неловко смотреть Андрею в глаза, теперь и он, разочаруется в ней, уйдет, чтобы сотворить себе новый идеал прекрасной дамы. Еще несколько минут назад девушке хотелось, чтобы сын Вадима исчез из ее жизни, чтобы не разрывал ее сердце на части, так напоминая отца.
Теперь же Ксения запуталась окончательно в себе, своей противоречивой натуре. Вадим не вернется, но и Андрей никогда не может стать тем самым Метлицким. Да, у них одна фамилия, да, первый подарил жизнь второму, но эти мужчины разные по своей сути. Вадим был единственным. Никто не сможет приблизиться и на миллиметр к нему. Даже его собственный сын.
Именно сейчас это сознание подарило девушке чувство гадливости по отношению к себе. Она подтолкнула лучшего друга к близости, пытаясь вернуть умершего любовника, стремясь вновь познать его ласки. Она была не с Андреем в эту минуту, а с его отцом. Это неправильно, нечестно по отношению к ним двоим. Но и правду сказать Ксения не могла. Не хотела. Боялась осуждения, страшилась презрения в дивных голубых глазах.
- Эй, Ксюш, не плач, не надо, - прошептал Андрей, вытирая слезы со щек девушки. - Прости, что сделал больно.