Лабиринты (СИ)
Ксения притихла, понимая, что не имеет права перебивать Вадима. Он впервые был откровенным, впервые впускал ее в свою душу, которая была подобна шкатулке с секретом - никогда не знаешь, что оттуда может появиться. Но даже в такие редкие моменты откровения девушке казалось, что Вадим все равно до конца не раскрывается, а как бы играет, читает монолог, как на сцене.
- Верка актрисой так и не стала. Сейчас на "Мосфильме" работает помощником режиссера по подбору актеров. На меня не злится. Говорит, что у нее тоже всё прошло, как и не было. Даже с Анькой моей встретилась, пообщались. Я уж подумал, что затевают что-то против меня. Но нет. Аня потом сказала, что первая жена - женщина достойная, и мы расстались, как цивилизованные люди.
При упоминании второй жены Вадима Ксения дернулась, но сдержалась, чтобы не ответить что-нибудь колкое. Если первая жена Метлицкого была всего лишь сентиментальным воспоминанием о первой любви, то вторая жена присутствовала в жизни Вадима, она была сегодняшним днем, его миром, который был представлен на рассмотрение всем. Ксении же досталась роль тени, которая тихо шествует следом. Об этом девушка никогда еще не задумывалась, но именно теперь ей стало горько.
- Тебе повезло, Вадик, с женами. Особенно со второй, - тихо сказала Ксения, пряча кривую усмешку. В глазах защипало, но она упорно продолжала кусать губу, не давая позорным слезам оказаться на воле.
- Наверное, - многозначительно протянул Вадим. - Анька... Она... Терпит меня, хотя могла бы уже давно послать такого мужа, который только на бумаге есть. Она в Италии, я здесь, выпускают редко, сюда она тоже не может часто приезжать. У нее график, концерты. Я тут сижу, а она ко мне на свидания, раз в год, как бабы к мужикам на Колыму, ездит. Да и что я мог сделать? Сказать ей: "Брось! Дома сиди, жди меня со съемок? Вернись назад, туда, где на право дышать выдают разнарядку". Угу, нашел идиотку. Нет. Она привыкла к другому. У нее есть своя звезда, у меня - своя. Вроде бы, всё устраивало. До последнего момента...
- Конечно. Твоя жена - красавица, лучшая женщина на свете, святая Анна. А я б...ь, которая тебе вместо грелки зимними вечерами! - не выдержала Ксения, и тут же ее плечо было жестко перехвачено сильной мужской рукой. Метлицкий встряхнул ее так, что голова дернулась назад, словно у тряпичной куклы. В его глазах полыхал синий холодный огонь - обжигающий и пронизывающий ледяными колючками одновременно.
Слезы все-таки брызнули, заструились соленым потоком. Ксения хотела ударить его по лицу, но Вадим перехватил ее руку. Она попробовала дернуться, но мужчина был неимоверно силен и удерживал ее кисть в железном капкане.
- Ксюха, чтоб я слышал это в последний раз, - процедил Метлицкий. - Ты моя, слышишь? Ты моя женщина, я ценю тебя больше всех тех, кто был до тебя и вряд ли уже будет. Поняла? Я тебя не держу. Можешь сейчас встать и уйти, если тебя пугает то, что происходит между нами. Только... Не рви мне душу такими словами. Не смей сравнивать, слышишь?
Ксения молчала, Вадим выпустил ее руку, девушка сразу же принялась тереть сдавленное запястье. Сильные руки притянули ее к себе, она даже не пыталась сопротивляться. Метлицкий принялся бережно вытирать блестящие от влаги щеки девушки. Ксения замерла на мгновение, а потом вся решимость и желание убежать от этого мужчины подальше, ушли, пропали в водовороте нежности. Вадим поцеловал ее, едва притрагиваясь своими губами к ее соленым губам. Девушка томно застонала и позволила повалить себя на спину. Метлицкий начал расстёгивать пуговицы на рубашке, чтобы добраться к ее груди, но тут они услышали голос:
- Вадик, у тебя дверь входная открыта, и я...
На пороге застыл ошеломленный Костя Меркулов, который рассматривал Вадима и Ксению, моргая глазами.
- Костик, катись к черту! - буквально зарычал на него Метлицкий. - Я не один!
- Ладно-ладно, понял я, - Костя вышел, тактично прикрыв дверь за сбой.
Ксения не выдержала:
- Черт! - прошептала она в панике. - Что делать?
- Ксюх, ну ты, как маленькая. Одевайся, - Вадим подошел к шкафу, достал оттуда футболку, надел ее и направился к выходу из комнаты. - Что застыла? Оденься, поможешь на кухне. Костя в гости к нам пришел.
Ксения торопливо нашла свои джинсы, свитер, не забыла обуть домашние тапочки, заколола волосы шпильками, приподняв их наверх. И пытаясь унять рвущееся из груди сердце, направилась на кухню. Подойдя к коридору, она замешкалась и невольно прислушалась к разговору.
- Вадик, ты рехнулся? - Костя говорил тихо, но вполне разборчиво. - Это ж Ксюша Дроздова! Тебе мало девиц, которые сиденье заднее в машине твоей продавили? Да если ее родители узнают...
- Кость, вот что ты завелся? - Вадим и не думал говорить тихо. - Ну узнают, и что?
- А то! Не за тебя беспокоюсь. Тебя и сам черт не сломит. А девчонка-то пострадать может. Я ее предков хорошо изучил. Скандал могут устроить, не заботясь о том, что дочке навредят. Вадик, очень прошу. Как друга. Ксюха - не развлеченье на два часа.
- А я, оказывается, самый настоящий соблазнитель и искуситель! Девчонок использую, а потом выбрасываю за ненужностью. М-да... Только, Костик, если меня к чертям отправить, они начнут жалобы строчить, в слезах и соплях, чтобы меня из ада вон выставили! Тебе ли не знать?
- Да еще племянничек мой, жених, мать бы его! Владлен давно уже напрашивается. Совсем его сестрица избаловала. Вырастила Нарцисса, смотреть тошно.
- Полностью с тобой согласна, Костя, - сказала Ксения, заходя на кухню и устраиваясь на коленях у Вадима. - Смотреть на Владика тошно все эти годы было. Мы расстались окончательно и бесповоротно. Вадим здесь не причем. Ты же никогда не нравилось, что я с Владленом, правда?
- Правда, - буркнул Костя, буравя взглядом девушку. - Ксюха, как ты умудрилась связаться с этим вот?
- С кем? - девушка вздернула подбородок.
- Да, Костик, скажи ей, что обо мне думаешь, - Вадима явно такая ситуация забавляла.
- Да ну вас, - махнул рукой Меркулов. - Взрослые люди, сами разберетесь.
- А ты зачем пришел? - Метлицкий, кажется, только сейчас опомнился.
- Выпить пришел, - произнес он. - Есть?
- А то! - Вадим приподнял Ксению, и добавил, обращаясь, непосредственно к ней:
- Давай, изобрази образцовую домохозяйку.
Ксения подчинилась, улыбнулась, даже проигнорировала легкий удар ладони ниже спины. Она успела привыкнуть к такому обращению, тем более, Костя сразу же попал в категорию "свои". Его можно не стесняться и вести себя без напускной скромности, которую девушка терпеть не могла и страдала, когда ей приходилось вести себя наиграно при родителях Самохина.
Они сидели за столом, обсуждали последние новости из мира театра и кино, пили французский коньяк. Вадим взял в руки гитару, медленно перебирал струны, пытался поймать нужную волну, чтобы сыграть песню какого-то западного и новомодного рок-исполнителя, но звонок телефона его отвлек.
- Я возьму, - произнес он непререкаемым тоном. Ксения не должна была отвечать на звонки в его доме, ни при каких обстоятельствах. И это был единственный запрет.
- Да. Вена? Ну, соединяйте, - бросил он коротко в трубку, поднял телефон с подставки и ушел в другую комнату. - Ань, ты? Здравствуй. Конечно, соскучился, о чем речь! У тебя в Вене концерт? Жаль не могу послушать...
Костя поднялся из-за стола, прикрыл дверь на кухню, и обратился к притихшей Ксении:
- Он ее не бросит, Ксюш. Дело принципа. Вадим же упертый, удила если закусил и его понесло, то всё! Не остановишь. Раз женился на этой Кармен клятой, то будет всему миру доказывать, что сделано это было не зря, хотя, уже давно понял, что дров наломал и пора решать что-то...
- Знаю, - будничным тоном бросила девушка.
- Так какого черта?
- Кость, не надо. Я так хочу, понимаешь? Я, может быть, по-другому жить стала, после того, как Вадима встретила. Он мне глаза на мир открыл.
- Опасный у него мир, Ксюш. Подожди, еще раз сорвется, тогда посмотрю, как ты запоешь. Аньке-то что? Она далеко, беспокойство по телефону проявляет, а нам, подкидывайся, заботься, поддерживай, выхаживай...