Завод-4: назад в СССР (СИ)

— Это… Это недоразумение. Я действительно проводил проверку, но потом уехал в командировку.
— Командировку? — Прутков прищурился. — А документы об этом у вас есть?
Крылов замер, явно осознавая, в какую ловушку попал. Все командировки, конечно же, должны проходить по бумагам.
— Ну…
— То есть, — продолжил Прутков, подаваясь вперёд, — вы сначала проводите проверку, фальсифицируете отчёты, потом внезапно «уезжаете», а теперь пытаетесь представить нам поддельные документы, чтобы дискредитировать этот цех?
  
Крылов молчал, сжимая челюсти.
— Вы понимаете, что это уже не просто нарушения, а прямой подлог? — Прутков перевёл взгляд на членов комиссии. — И что это требует отдельного серьёзного разбирательства?
Один из членов комиссии кивнул, делая пометки в блокноте.
— Мы обязаны будем передать эти материалы в соответствующие органы, — спокойно добавил он.
Крылов резко побледнел.
— Постойте… Давайте не будем спешить с выводами…
— Я никуда не спешу, — отрезал Прутков, снова раскрыв папку. — Я просто хочу понять, как вы собираетесь объяснять этот подлог.
Шиляева, поняв, что спасать Крылова уже бессмысленно, тихо сделала шаг назад.
Наступила долгожданная развязка.
Крылов ещё раз попытался заглянуть в бумаги, будто надеясь, что там что-то могло волшебным образом измениться, но было уже поздно. Всё, что он подготовил, рухнуло в один момент.
— Вы… вы не понимаете, — заговорил он, но Прутков уже закрыл папку и сложил руки на столе.
— Всё я понимаю, — отрезал он. — И вижу, что здесь пытались провернуть схему.
Он повернулся к Шиляевой.
— Кто давал команду на корректировку отчётов?
Шиляева замерла, будто застыла в середине вдоха. Глаза метнулись к Крылову.
— Мы… мы получили указания от…
— От кого? — голос Пруткова был ровным, но весомым, словно пресс, давящий на деталь. Только сейчас как будто это была не деталь, а лёгкие Шиляевой и Крылов, которым всё сложнее было сделать вдох и выдать хоть какой-то ответ.
Шиляева сглотнула и от попыток отвечать отказалась. Крылов сделал резкий вдох, словно хотел что-то сказать, но осёкся.
— Подождите, — Прутков сдвинул брови. — Когда мы прибыли, именно вы сказали, что предыдущий проверяющий уехал.
— Да… ну… то есть…
— То есть, выходит, что вы сами проводили проверку… и сами подделали результаты? — наседал Прутков.
— Это не так! — выпалил Крылов, но голос его дрогнул.
— Тогда объясните, как так вышло? — Прутков смотрел на него спокойно, но в его взгляде читалось одно: «Попробуй только соврать».
Крылов молчал.
— Мне нужны пояснения. Немедленно, — добавил Прутков, откинувшись в кресле.
Крылов отвёл взгляд, стиснув зубы.
Он проиграл.
Прутков двинулся к выходу. Один из проверяющих как бы между прочим спросил у меня:
— И что, откуда ноги растут?
Он прекрасно понимал, что такие подлоги не происходят просто так. За счёт нашего цеха пытались скрыть другие промахи. Просто нас решили выставить в роли куклы для битья.
Я посмотрел на проверяющего, затем пожал плечами.
— Я бы, наверное, на общезаводской склад посмотрел…
Я решил, что если бить в цель, то бить сразу по-крупному.
Комиссия двинулась в сторону общезаводского склада. Я пошёл следом, ощущая, как внутри поднимается напряжение.
Когда мы вошли внутрь, в нос сразу ударил запах старой бумаги и пыли. Длинные стеллажи с коробками и ящиками уходили в темноту, а в дальнем углу что-то скрипело — возможно, кто-то из работников в последний момент пытался навести порядок.
Прутков огляделся, достал блокнот.
— Так, — сказал он, переведя взгляд на завсклада. — Документы по последним списаниям материалов. Где они?
Завскладом, мужчина лет пятидесяти с залысинами по имени Сергеев, заметно напрягся. Он переглянулся с Крыловым, но тот бессильно опустил глаза в пол.
— Сейчас, минуточку… — неуверенно ответил завскладом.
Он развернулся и поспешил к стеллажам, шаря глазами по папкам. Достал толстую папку, трясущимися руками положил её на стол. Я вспомнил, как он уверенно себя вёл, когда мы к нему приходили с Борисом Игнатовичем, который в шутку звал его Пушкиным.
— Вот… Всё здесь.
Прутков переглянулся с одним из членов комиссии, затем раскрыл документы.
— Так, давайте смотреть…
Он пробежался по страницам, хмурясь всё сильнее.
— Ну и бардак, — пробормотал один из проверяющих, стоявший рядом. — Числа не совпадают, подписи разные…
Я взглянул через плечо Пруткова — и действительно, в накладных, которые должны были относиться к одним и тем же материалам, даты были разбросаны, цифры прыгали, а некоторые ведомости и вовсе выглядели так, будто их наспех исправляли прямо перед проверкой.
— Интересно, — протянул Прутков, отложив один лист и доставая другой. — Вот это вот, например…
Он повернул документ к Сергееву.
— Александр Сергеевич, объясните, каким образом одна и та же партия была списана дважды в разные даты?
Сергеев сглотнул, вытер пот со лба.
— Наверное, ошибка…
Прутков листал дальше, пока не нашёл ещё одну несостыковку.
— Вот, пожалуйста. Здесь вы списываете партию материалов, а вот тут — её же, но уже с другой подписью.
Один из членов комиссии присвистнул.
— Так это же классическая схема: сначала списать, потом продать налево, а потом снова закупить за счёт завода.
Крылов кашлянул, сделал шаг вперёд.
— Давайте не будем спешить с выводами, — сказал он ровным голосом. — Возможно, это действительно ошибка.
— Да? — Прутков повернул к нему листок. — Тогда объясните вот это.
Он указал на подпись, которую все узнали с первого взгляда. Подпись Крылова. Стояла она на одной и из листов проверок, стало совершенно понятно, что все проверки имели исключительно формальный характер.
— Я… — прошептал Крылов.
— Вы лично проводили проверку, не заметили очевидных нарушений — и теперь утверждаете, что это всё ошибка?
Крылов молчал. Я подошёл ближе, заглянул в документы.
— Знаете, я бы, наверное, ещё заглянул в отчёты по поставкам, — предложил я.
— Уже проверяю, — отозвался один из членов комиссии, быстро листая страницы.
Вскоре он поднял голову.
— Вот оно. Несколько партий пришли с разницей в месяц, но в отчётах они объединены в одну.
Прутков перевёл взгляд на Сергеева.
— Вы это подписывали?
— Мне… Мне принесли готовые бумаги… — заикался тот.
— А кто принёс?
Сергеев огляделся, как зверь, попавший в капкан, но Крылов опередил его.
— Ну всё, хватит! — рявкнул он, резко ударив кулаком по столу.
Комиссия молча уставилась на него.
— Вам самим не кажется, что вы ищете повод обвинить меня⁈
Прутков медленно сложил документы и посмотрел Крылову прямо в глаза.
— Повод? — переспросил он ледяным тоном.
Крылов открыл рот, но не успел ничего сказать — в этот момент один из проверяющих достал ещё один документ.
— Вот здесь результаты ваших проверок, товарищ Крылов, и согласно им на складе царит полная идиллия. Я не ищу повод для того, чтобы инициировать проверку по всем цехам. Вы мне сами этот повод дали.
А вот дальше было еще интереснее. На разных актах подпись Крылова… отличалась.
Один документ был подписан им, а другой — кем-то, кто пытался подделать его почерк.
— Что это значит? — вкрадчиво спросил Прутков, переведя взгляд на Крылова.
Тот побледнел.
— Я… Я не знаю…
— Всё ясно, — Прутков отложил документы. — У меня есть основание считать, что все предыдущие проверки недействительны, и вы предоставляли нам неверные сведения систематически, из года в год.
Я молча наблюдал, как Крылов окончательно теряет самообладание. Теперь у него не осталось шансов. В воздухе повисло молчание, нарушаемое только стуком карандаша Пруткова по столу.
— Думаю, — медленно произнёс он, — пора вызывать милицию.
Крылов сжал кулаки.