Солнышко (СИ)

Сейли нашелся в дальнем углу, как раз проверял очередного пациента.
Найрити с интересом и без зазрения совести влез в его голову, собираясь переворошить все ее содержимое, как вещевой шкаф.
Но все мысли Роацу вертелись вокруг одного – он снова и снова прокручивал в голове воспоминание о том, что произошло утром. Заинтересованный Най окунулся в это воспоминание и едва не присвистнул.
Да-а-а-а… Теперь понятно, чего Нир так бесится. Этот врач действительно едва ли не капает слюной на Кэйла. Вон как лихо утром его оседлал… Но Кэйл, конечно, молодец. «Изящно» выкрутился из этой щекотливой ситуации, ничего не скажешь. Танк, он и в другом измерении танк.
Ниру это точно не понравится, ой как не понравится… Но скрыть от друга это воспоминание у Найрити бы теперь уже при всем желании не получилось. Псионик сам его увидит, когда они снова встретятся. И тогда чья-то голова полетит с плеч.
Представив себе, как Нир калечит бедняжку аманди, Найрити не удержался и захихикал. Пожалуй, стоит пойти к Ниру прямо сейчас, чтобы за обедом поделиться этой «великолепной» новостью. Тем более, что Эйрима все равно не было – зачем-то ушел искать капитана, когда убедился, что азари собирается только сходить в лазарет и не станет шастать где ни попадя, подвергая себя опасности.
Единственное, его беспокоила какая-то смутная мысль, маячившая на краю сознания Роацу, но желание поделиться с Ниром «увиденным» так распирало азари, что он махнул на нее рукой и поспешил в каюту капитана.
Эх, эта пьеса должна стать невероятно увлекательной!
Заспанный Нир в помятой кэйловой рубашке выглядел подозрительно довольно, когда открыл двери и впустил его в каюту.
– Ты выглядишь так, как будто наконец-то потрахался со своим ненаглядным танком, – хмыкнул лийнар, опускаясь в единственное свободное кресло.
– Ну-у-у… Почти.
Най, нисколько не смущаясь, подглядел мысли псионика и увидел, что тот всю ночь проспал в объятиях Нарэша, прижимаясь к его горячему боку.
– Тоже неплохо, – оценил он. – Вы наконец-то достигли взаимопонимания? Ему вроде даже полегчало.
– Я сумел заблокировать его ощущения, так что он теперь, по крайней мере, сможет нормально работать и выполнять свои обязанности, не отвлекаясь на физическое состояние, – пояснил Райнэ. – Но это все равно не поможет ему избавиться от излишков энергии… Я надеюсь, он справится.
– Справится, конечно, куда он денется! – весело заявил азари. – Кстати… Я сейчас заглянул в медотсек и знаешь, что я там увидел?
– Что же?
– Только ты сильно не волнуйся… В общем, вот.
И Найрити транслировал псионику «подсмотренное» у Сейли воспоминание, когда тот утром неуклюже пытался соблазнить танка. Вот глупый! Он действительно думал, что у него получится достучаться до дубовой башки Нарэша? Да танки в жизни бы не подумали о том, что можно трахнуться с кем-то еще, кроме своего псионика просто так. Для них сексуальный контакт тесно завязан на передаче энергии псионику и укреплении связи, и поэтому занятие сексом с кем-либо еще для них не имеет никакого смысла. Более того, вряд ли они в курсе, что нормальные существа делают это для своего удовольствия.
Но с другой стороны, Сейли же не знает, что их капитан – танк, так что его попытки выглядят смехотворно только для Найрити. На его памяти это был первый раз, когда танк оказывался в такой забавной с его точки зрения ситуации, вот азари и решил поделиться с другом, надеясь таким образом его развлечь.
Но, похоже, Нир нисколько не находил эту ситуацию забавной, потому что по мере того, как он просматривал переданное воспоминание порно-медика, лицо его то багровело, то бледнело, то серело от стремительно сменяющихся эмоций.
В комнате стало тяжело дышать от сгустившейся ярости псионика. Несмотря на свою тщедушность и кажущуюся хрупкость, сейчас он будто стал больше и действительно внушал опасения.
Вскочив с кровати и мгновенно растеряв последние остатки сна, Райнэ зарычал от злости.
– Я, значит, тут сижу, а он по лазаретам шляется и позволяет этому ублюдку себя домогаться?! – взвился Нир и кинулся к двери, очевидно забыв, что одет в одну рубашку. Пусть и большую.
  
– Нир, Нир! Не дури! – Найрити тоже вскочил с кресла и загородил собой выход. – Ты же понимаешь, что убийство главного борт-врача и офицера младшего состава – это преступление?
– Кто сказал, что я собрался его убивать? – прорычал псионик. – Я только превращу его мозги в кашу и все, чтобы неповадно было!
– Послушай, перестань. Тем более, твой танчище все равно ничего не понял и даже близко его к себе не подпустил, – попытался вразумить друга лийнар.
– А ему я отдельно все выскажу! – зло огрызнулся Райнэ. – Сама невинность и святая простота, блять. Не понял он ничего. А если бы эта шлюха ему в штаны залезла, скажешь, он бы тоже ничего не понял, а?
– Нир, ну ты что? Ты забыл, что Кэйл – танк? Он даже не принял всерьез эти смехотворные попытки… Он и возможности такой не допускает! Будто ты не знаешь, какие танки социально ущербные в этом плане? Забыл времена Академии? Они же несмышленыши те еще! И совершенно не разбираются в межличностной коммуникации.
– Ну как! Как можно не понять, что тебя блядски клеят?! – возмутился Райнэ, но тут же сдулся и буквально упал поперек кровати, раскинув руки и ноги. – Уф, ты прав. Танки те еще… Танки.
– Вот-вот. Твой Кэйл еще очень даже неплохо справился со своим первым взаимодействием в неформальной обстановке с этим вашим полукровным индивидуумом, – хмыкнул Найрити, снова опускаясь в кресло.
Нир фыркнул, пялясь в потолок, и пригрозил, хотя капитана тут не было, и услышать он его не мог:
– Но я все равно ему все выскажу по этому поводу и дам четкие инструкции. Тоже мне, не понимает он. Пятнадцать лет живет бок о бок с другими инорасниками и так и не научился правильно строить коммуникативные акты?
– Сомневаюсь, что Нарэш вообще обращает внимание на что-то, что не касается его прямых обязанностей и военных операций, – улыбнулся лийнар. – Тем более он жил пятнадцать лет без псионика. Некому было его социализировать. Он еще неплохо справляется, и все думают, что он просто повернут на дисциплине и ответственности, и нормально относятся к его тараканам. А то бы уже давно догадались, что он ивгмо. Лучше бы похвалил своего танка, честное слово.
– Перебьется, – пробурчал Нир, но уже совершенно беззлобно, и вдруг резко поменял тему: – Кстати, а что там у тебя с этим здоровяком-ханаром, а?
– А что с ним? – тут же сделав вид, что не понимает, о чем тот говорит, спросил Найрити.
– Брось, я видел в твоих мыслях, что ты на него залип. И даже твой э-фон весь пестреет, как самочка ирибисса в период гона для привлечения внимания самца!
Найрити заржал, а потом обреченно махнул рукой. Каким-то образом подобные жесты у него выходили невероятно аристократично и изящно – залюбуешься.
– Да нет у меня с ним ничего, на самом деле, Нир. Этот ханар еще более непрошибаем, чем твой танк. Я к нему и с той стороны, и с этой, и так, и сяк, хоть бы хны! – азари возмущенно взмахнул руками.
– Да быть такого не может, – возразил Райнэ. – Что, неужели даже в мыслях ни-ни?
– Какие там мысли?! – Найрити опять вскочил с кресла и в волнении заходил по комнате. Нир впервые видел его таким эмоциональным и… экспрессивным, ведь азари от природы присуща холодность и сдержанность. – Кремень! Кремень, Нир. Вот вчера буквально, вышел я от твоего кэпа, стою, жду, Эйрим же обещал меня встретить, и нет его. Я все ментально обшарил, ничего не обнаружил! И тут на тебе – он около стены, оказывается, стоял. Нет, я знал, что ханары фантастически умеют маскироваться, но чтобы вот так, даже мыслями не выдавать своего присутствия… Я охренел. Я же смотрел там – там пусто было. Ни одной мыслишки! Как он это делает, как?!
– На то он и глава отдела безопасности военного крейсера под началом дивинской звезды самого Ралерта Астар’Дора, – засмеялся Нир. – Он же тут не даром хлеб свой ест. Лучший из лучших. Кэйл не мог взять на эту должность другого.