Найди и убей
Володька сел напротив и замолчал, понимая, что влезать в этот монолог бесполезно. Ивана несло. Брызгая слюной и обильно матерясь, он пытался уложить факты в рамки привычных и понятных представлений об окружающем мире. И это у него не получалось, а смириться он не мог и не хотел. Ну как же! Человек — царь природы! Венец творения. Володька горько усмехнулся. Сам он уже не пытался ничего понять, а просто принял все как есть.
Иван злобно пинал траву и орал в полный голос, поминая чертей, инопланетян и придурков-ученых, и не видел, как сидящий у него за спиной Романов изменился в лице. Кислое выражение сползло с его лица, словно маска. Он спокойно и оценивающе смотрел на вождя, явно что-то прикидывая и решая.
— Иван, — Володька снова улыбался. — Может, пока никому об этом не говорить?
Маляренко от неожиданности запнулся, позабыв выдать в эфир очередную порцию мата. Он чуть было не ляпнул «почему», но вовремя спохватился и посмотрел на вечно тихого Романова совсем другими глазами:
— Я подумаю.
«Что-то с ним не то…»
ГЛАВА 5
Планово-убыточная,
в которой Иван проявляет выдержку и мудрость
— Ладно, Вовка, пойдем. Вечер уже, скоро стемнеет. Надо идти назад. Через пару дней найду подходящий повод, чтобы Серый ничего не заподозрил, и мы с тобой сюда придем надолго. Посмотрим, что тут еще найти можно. Сначала сами поковыряемся.
Глаза Романова торжествующе сверкнули, и он с готовностью кивнул.
«Что-то этот уродец знает».
Ваня прикинул общий размер развалин, среди которых и стоял монумент. На глазок, каменные руины занимали участок сто на сто метров. Не меньше.
— Порыться тут надо, мало ли… А насчет никому не говорить… — Иван пристально посмотрел в глаза Володьки. — Ты тоже помалкивай.
То, что к первым обнаруженным ими следам цивилизации он еще вернется, Маляренко абсолютно не сомневался.
Назад шли очень быстро, временами срываясь на легкий бег, вокруг то и дело раздавалось какое-то тявканье, вой и прочие прелести дикой природы. Зверье потихоньку начало выбираться из своих нор на ночную охоту. И хотя Ваня уже прекрасно знал, что большую часть этих звуков издают неопасные зверьки, вроде маленьких лисиц, идти все равно было неприятно. Позади, вцепившись в копье и постоянно оглядываясь, пыхтел Романов.
Не дойдя до заветной рощи метров шестьсот, в почти полных сумерках, ходоки нос к носу столкнулись с «комиссией по встрече». «Комиссия» была абсолютно голая, заплаканная и сильно замерзшая. Романов, увидев в каком виде, посреди ночной степи, его встречает жена, длинно выматерился и, обогнав остолбеневшего Маляренко, побежал к Марии. Опознав среди путников Володю, сидящая на земле девушка подскочила и, попав в объятия мужа, разревелась.
Длинная кожаная куртка, доставшаяся Ивану в наследство от таксиста, пришлась немного успокоившейся девушке в самый раз. Завернувшись в нее, как в банный халат, Маша спрятала лицо на груди Володи и что-то тихо стала ему нашептывать, временами всхлипывая и вытирая нос.
Через минуту Маляренко смог воочию лицезреть то, о чем ему рассказывал Николай, когда перед боем у Вани «рухнула планка». Только теперь это произошло с неизменно спокойным и рассудительным банкиром. Романов зашипел, мягко отодвинул жену, схватил копье и с подвыванием кинулся в сторону поселка.
— Стой! Не надо! Не ходи! Они же только этого и ждут! — Маша, визжа, вцепилась в брючный ремень, но озверевший мужик не обратил на это никакого внимания, волоча женщину за собой. Ваня прикинул, как бы ему не попасть под копье, догнал напарника и, изловчившись, двинул ему в левое ухо. Романов рухнул как сноп.
Визги Марии в поселке явно услыхали, так как почти сразу же из рощи скорым шагом вышла Алина. Полностью одетая и тащившая в придачу небольшой узелок, увидав мужа, она успокаивающе помахала рукой:
— Со мной все в порядке!
Ваня с нескрываемым облегчением выдохнул.
Расположились они там же, где перед нападением на поселок обитал Романов с «бомжами». В кустарнике у дальнего ручья. Благо какое-никакое укрытие там было и позволяло переночевать без опаски.
— Ну вот, — костерок окончательно разгорелся, и Иван, усевшись поудобней и обняв жену, приготовился слушать. — Теперь расскажи. Не торопись. Спокойно. Кто, что, как?
— Расскажи. — Володя мрачно щупал распухшее ухо. — Подробнее.
Маша подтянула под себя голые ноги, укуталась в куртку поплотнее и, напоследок хлюпнув носом, начала:
— Как только вы ушли, я стирку затеяла. В бане. И сама помылась. Тут эти, — Маша скривилась и словно выплюнула, — «бомжи» приперлись. Я кричала, но никто не пришел, не помог. Меня… побили и…
Девушка замолчала. Иван почувствовал, как задрожала Алина.
— Меня они в доме заперли, гады.
— Потом вытащили за руки, за ноги из поселка и из ворот… раскачали и бросили. Сказали, чтоб проваливала. И чтобы ты, если жить хочешь, в поселок не возвращался. — Маша убито посмотрела на мужа. — Я целый день бегала, зарядку делала. Было очень холодно. А потом я устала и села. Так вас и дождалась.
Иван смотрел через огонь на пару, сидящую напротив, и пытался определиться со своими чувствами. Женская солидарность, проявленная Алиной к избитой и изнасилованной девушке, его ничуть не тронула. К Марии он относился весьма скептически, хотя и признавал ее красоту. Ситуация была ясна как божий день. Звонарев решил взять власть в свои руки. Сначала команда «фас», конечно, тихая и негласная. Потом люто ненавидящие и бывшего босса, и его секретутку «бомжи» ее трахают и избивают, но так, аккуратненько, очень больно и обидно, но без увечий и членовредительства. Да еще и нагишом гонят. Чтобы, значит, встретила нас.
— Хе! — Ваня громко усмехнулся.
«Серый, Серый… ну что ж ты такой… тупорылый-то, а? Даже самому тупому дебилу понятно, что без твоей команды эти перцы даже пернуть не смеют. Да и Толстый бы точно влез, он хоть и тряпка, но изнасилования бы не допустил. Значит, ты и его придержал, и баб. Ясно — там у всех, в общем, насчет Романовых полный одобрям-с».
Ваня посмотрел на Володю. Тот явно всю эту схему тоже просчитал и теперь задумчиво изучал лицо вождя. Маляренко кивнул.
«Да, Вовка. Ты точно не дурак. Чего мне теперь с тобой делать-то?»
— Хе! А что, дорогуша, насчет меня и Алины Ринатовны хоть словом каким кто обмолвился?
В умных глазах Машки на миг проскочило желание соврать, но, подумав немного, она отрицательно помотала головой. Володя понимающе скривился.
«Ну-ну, ну-ну. Типа, просто месть. Просто недоглядел. Все недоглядели. Милости прошу, Иван Андреевич, и так далее и тому подобное. А потом, глядишь, и выборы организуются. А я один, да Алька, а остальные за тебя, и буду я у тебя, Звонарев, на побегушках. Молодец. Умница».
Иван посмотрел на жену:
— Пойдем, дорогая, пошепчемся.
Никто в поселке не спал. Все чего-то ждали. Женщины собрались вокруг костра и тихонько шептались о чем-то своем, парни, держа копья под рукой, сидели за столом вместе со Звонаревым. Только Юрка Толстый угрюмо шатался перед домом, со злостью пиная камешки и что-то бормоча себе под нос. Брошенная дубина валялась у крыльца.
— Не одобряет, — Алишер пристально следил за еле видимым в темноте силуэтом. — Не перебежит?
Серый сплюнул. Все пошло как-то не так. Подразумевалось, что Романов, увидев свою женщину в таком виде, немедленно ломанется разбираться и карать. Тут-то его из арбалетов и… а телку нынешние «ассистенты» очень хотели сделать «бомжихой», чему его Ксюша была бы очень рада. Но не срослось. Романов не пришел, не пришел и Иван, а это было хуже всего. Ивана Звонарев боялся. Втайне Серый надеялся, что Маляренко Романова все-таки «кинет» и вернется. Удерживать в качестве приманки в поселке Алину он не решился. Вот если Иван вернется… перед Алиной придется извиняться за домашний арест. А Ивану можно будет предложить даже больше, чем планировалось, — полную свободу на тех же условиях, что и с Колей. Да! Решено! Если Иван один вернется — так он и поступит!