Найди и убей
Пора было будить этих… людей.
Через два часа следы автомобиля привели изнывающих от жажды путников к небольшой рощице, в центре которой был родник.
«А что, в принципе, наверное, я прав, — Романов развалился в тени и наслаждался покоем. — Информация — это знание, знание — это сила, сила — это власть, а власть…»
Володя довольно зажмурился — про исчезнувших доходяг никто ничего не спросил. Ни утром, ни сейчас. Избавившись от совсем опустившихся «соплеменников», все с облегчением вздохнули и сделали вид, что их и не было. Возле рощицы один из братьев сбил палкой большую птицу, и теперь народ наслаждался тишиной, покоем, чистой водой и птичьими косточками. Мясо руководство оставило себе.
«В конце концов, такие козыри всегда пригодятся. Этих, которые на машине, догоним и поторгуемся. Лишний туз не помешает», — настроение улучшилось и, свистнув Машке, Романов направился к ближайшим кустам.
Привал возле родника растянулся на три дня — как ни торопил с выходом Владимир, его не слушали, и никто не сдвинулся с места. Все отдыхали, охотились на птиц, в изобилии водившихся в округе, ели и спали. Снова ели и снова спали. Ниже по течению устроили помывочную и постирочную. Лишь на четвертое утро, окончательно распугав всю живность на километр вокруг, приободрившийся народ, понаделав себе на всякий случай деревянных копий и дубинок, тронулся в путь.
Впереди, далеко-далеко, на самом краешке горизонта, появилась едва различимая самым острым зрением тонкая полоска моря.
— Молодцы, девочки! Сегодня все отлично поработали! — Алина, одетая в сногсшибательное танцевальное платье из латиноамериканской программы, хлопнула в ладоши. Женщины остановились и оживленно зашумели — танцевать нравилось всем. Песнопения у костра народу в итоге приелись, и Николай, с согласия Ивана, предложил Алине устроить танцевальный кружок, волевым решением записав туда всех жителей поселка. После двух занятий в кружке осталась одна «молодежь»: Оля, Света, Ксюша, Дима и Юра Студент. Парни, после того как Светка, наконец, определилась, потихоньку помирились и хоть лучшими друзьями не стали, но, по крайней мере, уже не дрались при каждой встрече. Зато все остальные каждый вечер присутствовали на занятиях, с удовольствием наблюдая за танцующими парами. Да и Алина, чувствуя, какими влюбленными глазами на нее смотрит ЕЕ мужчина, каждый вечер выходила в новом платье и туфлях. Народ ошарашенно пялился то на сверхэротичные костюмы из «латины», то на белоснежные бальные платья из европейской программы. На фоне плетня, кухни, костра и хаты, крытой камышом, смотрелось это шизово.
Поболтав еще немного, люди разошлись «по домам» спать.
— Солнышко, ты у меня самая красивая на свете! — От переполнявшего его счастья Иван задыхался и говорил банальные вещи — мозги отключались. Дежурить всю ночь возле костра не хотелось совершенно. Хотелось послать все куда подальше, обнять жену и унести ее в палатку. И не вылазить оттуда никогда. Словно прочитав мысли мужчины, женщина нахмурилась и шутливо погрозила ему пальцем.
— Яволь, мой генерал! — Маляренко попытался щелкнуть каблуками и поплелся на пост.
«Да! Он — мой! Хм. Так просто…»
Иван подбросил хворосту в костер и уселся поудобнее. Середина вахты. Поспать бы. Маляренко поежился — прохладный ночной ветер с моря пробирал. И если днем было все еще тепло, а временами — даже жарко, то по ночам уже вовсю ощущалась осень.
— Завтра с утра отпрошусь у Серого, — Иван зевнул. — На море сходим, искупаемся.
— Эй! Кто-нибудь! — Тоненький дрожащий голосок, раздавшийся из-за забора, мигом вывел Ваню из сонного состояния. Подхватив горящую ветку из костра и сжав покрепче копье, Маляренко с бешено колотящимся сердцем пошел на голос.
— Ау! Отзовитесь, пожалуйста! — Незнакомый девичий голос нервно прерывался, грозя перейти в рыдания. — Ну, пожалуйста. Отзовитесь.
Иван подошел к калитке и, не придумав ничего лучше, спросил:
— Кто там?
Рыдания перешли в злую истерику:
— Млять! Это я, почтальон Печкин!
В «офисе» собрались все мужчины племени. Вождь держал совет. Пришедшая полчаса назад в поселок девушка, тощая как супермодель, рассказала поразительные вещи. Оказывается, вот уже двое суток в кустарнике у дальнего ручья, всего в часе ходьбы от них, скрываются десять человек. И все эти люди, пришедшие по следу машины с северного побережья, готовятся напасть на поселок! У Маляренко это не укладывалось в голове.
— Голодных — подкормим, больных — как-нибудь подлечим, место в поселке — найдем. Но нападать-то зачем?! Что мы вам сделали, а?
Все посмотрели на девушку.
— Звать-то тебя как? — Вождь оправился от огорошивших его новостей и попытался взять себя в руки.
— Мария. Можно просто Маша. — Поевшая холодной ушицы девушка немного успокоилась и ожила. — Там боевик один есть, он три раза сюда приходил. Через дыру в заборе за вами наблюдал. Всех вас пересчитал. Говорит, что микроавтобус — его собственный.
Мужики угрюмо переглянулись. Маляренко почесал репу и запалил новую лучину.
— А дальше?
— Им женщины ваши нужны. А вы — нет, — Маша сжалась в комочек и, не глядя на окружавших ее мужчин, тихо добавила: — А то я там одна осталась. На девятерых.
Коля выдвинул вперед нижнюю челюсть и закаменел. Было видно, как побелели костяшки пальцев на его кулаках.
У Ивана от злобы помутилось в голове. Сжав зубы, чтобы не разораться, он едва процедил:
— Дальше.
От страха девчонка сжалась еще больше. Маляренко ее пугал.
— Там есть босс, он опасный, очень-очень опасный. Приемы разные знает. И два здоровяка у него на подхвате, — взгляд девушки потяжелел. — Гады. Остальные — бомжи.
— Подробней. — Ярость разъедала Ивану мозг.
— Они бесправные, работают на этих троих. Почти все или больные, или тощие. Ходят еле-еле. Володя, босс, пообещал им женщин и еду, и они готовы драться.
Маляренко скептически посмотрел на отощавшую девушку.
— Если уж ты их тощими называешь… Да, наверное, на них дунь — упадут. — Муть из башки постепенно уходила, и Ваня снова начал соображать. Эта новость была из разряда хороших: большая часть врага — доходяги.
— А как же ты оттуда смогла уйти? — Коля явно сомневался и не верил этой истории. — Ты там одна баба, как же тебя упустили?
— Я. Не. Баба! — Девушка встала из-за стола, подбородок дрожал, а из глаз градом катились слезы, но голос был тверд. — Володя, мой бывший начальник, решил с вашей помощью избавиться от этих уродов и отправил меня к вам. Он сегодня дежурит ночью. Вот.
Оп-па! Вот это финт ушами! Иван и Николай дружно выпучили глаза.
— Как так?
— В самом начале, когда Витя первый раз сюда приходил, все хотели просто выйти к вам по-хорошему. Но эти громилы всех убедили, что вы своих женщин им не отдадите, и они передумали. Даже Володя передумал, хотя вот он-то и хотел к вам выйти. А чтобы лучше думалось, громилы последнюю, кроме меня, девушку убили.
— Ни хрена себе! — Иван был потрясен.
— Передаю его слова, — голос девушки был совершенно спокоен: — Он выведет всех затемно, чтобы к рассвету быть здесь. Вы должны встретить их у ворот. Он отдаст приказ нападать, а сам ударит одному из этих уродов в спину, второго должны убить вы. «Бомжи» не в счет. Его план такой: мы с ним, — Маша судорожно втянула воздух, — мы с ним присоединяемся к вам как равные, уцелевшие «бомжи» становятся вашими рабами. Все. А сейчас я должна возвращаться назад.
Девушка нервно оглянулась на тьму, сгустившуюся за спиной.
— Но у меня есть личная просьба. — Маша вытерла слезы и твердо посмотрела в глаза вождю: — Убейте и его тоже.
ГЛАВА 8,
в которой Иван идет на войну
Мочите всех! Что? Воды нет? Ну…
тогда не мочите…