Найди и убей
— Выбраться, значит, пытались. — Вождь в волнении нарезал вокруг стола круги. Алина сидела рядом, положив подбородок на кулачки, и внимательно слушала мужа.
— Пытались. Я вниз спустился, все осмотрел. Даже машину завел. Не сразу, конечно, завелась — думал, посажу аккумулятор, но пронесло. А людей — никого. Следы около машины еще кое-где были, но если по пыли на бутылках судить, то они давно ушли. Лопату, ложки бросили, а вот ножа ни одного не нашел. Кострища не было, а наверху, около мангала, целая коробка березового угля.
Иван вздохнул.
— Я так думаю — выехал народ на пикничок. Шашлык-машлык, водка, бабы — все дела. Если у них с собой емкости с водой не было, то шансов — никаких. Шесть литров водки. Плюс жара. Минус источники воды. Обезвоживание и тепловой удар через три-четыре часа гарантированы. Далеко уйти не могли.
— Искал?
— Искал, конечно. Как же не искать? Три дня там круги выписывал. Ничего. Вот такая вот, брат, хреновина.
ГЛАВА 5,
в которой Иван получает по лицу
земной поверхностью и принимает спорное решение,
а в повествовании появляются новые действующие лица
Машину они в итоге вытащили. Правда, на раскопки пришлось потратить не пару дней, на что самонадеянно рассчитывал Иван, а все шесть. Запасы воды из двух колес, тщательно растягиваемые Николаем, закончились еще вчера вечером, и утренний «последний бой» измученная команда землекопов-автолюбителей проводила на последнем издыхании. Земляных работ оказалось несколько больше, чем казалось вначале, когда Маляренко привел всех работоспособных мужчин к своей находке. Тогда, облизав всю «буханку» сверху донизу, Коля радостно заявил, что два дня, о которых-де говорил Ваня, это фигня, и четверо здоровых мужиков закончат начатое кем-то дело еще до вечера. Внешне уступ, который надо было срыть, непреодолимым не выглядел. Высотой он был метра три, из которых с полметра уже срыто неизвестным помощником. Дружно поплевав на ладони, мужики принялись махать лопатами. Поскольку лопат, вместе с найденной на месте, было всего две, то никто особо не утруждался — работали, постоянно меняясь.
Только через час до вождя дошло, почему их предшественник все бросил и куда-то ушел. Под верхним легким песчаным слоем земли был спрессованный до бетонного состояния слой глины, напичканный огромным количеством нехилых булыжников, каждый из которых приходилось буквально выкорчевывать. Стиснув зубы, бригада землекопов вгрызалась в проклятую стенку, отвоевывая у нее в день по три-четыре куба камней и глины. Если бы не спавшая жара и не густая тень на дне оврага, они вряд ли справились бы с этой работой. Во всяком случае, Маляренко думал именно так, хотя и держал эту мысль при себе. Николай, сатанея от злости на весь мир, изо всех сил махал лопатой. Юра Толстый и Димка не отставали от него — бросить такой подарок судьбы в овраге было выше их сил. Мысленно пожимая плечами и удивляясь такой упёртости мужиков, Ваня старался соответствовать и тоже упахивался из последних сил. Когда на второй день работ допили первое «колесо», Николай собрал совет. Нужно было срочно решать: идти назад, пока есть запас воды, или рискнуть и упираться до конца. Точка невозврата была здесь и сейчас. Маляренко оглядел почерневшие и иссохшиеся лица друзей и, сам не зная почему, ляпнул:
— Копать!
Коля просто кивнул, а Юра и Дима молча подхватили лопаты и пошли копать.
Выезд получился очень крутым, на взгляд Ивана, никак не меньше пятидесяти градусов. И очень неровным — по сути это было слегка присыпанное глиной нагромождение булыжников. Но делать было нечего — вода закончилась, и надо было, кровь из носа, выбираться. В выпотрошенный «уазик» уселся Николай, а Иван со товарищи, снова поплевав на ладони, вцепились в принесенную с собой из поселка буксировочную ленту.
Мотор визжал, бурлаки хрипели, но вместе, сантиметр за сантиметром, отвоевывали пространство. У Ивана перед глазами плясали цветные искры, а кровь в ушах шумела так, что он не слышал даже рева двигателя. Он просто тянул. А потом вдруг в глазах потемнело, мертвая потрескавшаяся земля прыгнула вперед и больно ударила Ваню по лицу.
Позади победно сигналила «буханка».
Чтобы не сорваться и не закричать, Володя изо всех сил сжал зубы и постарался не шевелиться, притворяясь спящим. Сквозь прищуренное веко он видел, как, тяжело переставляя ноги, в шалаш вернулась Мария. Девушка повалилась на травяную подстилку, повернувшись к мужчине спиной, и свернулась калачиком. Владимир видел, как вздрагивают ее плечи, а тело сотрясает дрожь — девушка беззвучно плакала.
«Скоты! Какие скоты!» — ненависть к быдлу и жалость к девчонке мутили разум. Злоба, переполнявшая его, заставляла полупустой желудок конвульсивно сжиматься, гоня остатки съеденной на ужин рыбешки из горла. Он не любил эту женщину, но за последнее время Володя привык считать Машу своей собственностью, а «своим» бывший банкир ОЧЕНЬ не любил делиться. Мужчина глубоко вздохнул и постарался успокоиться — завтра предстоял очередной тяжелый день.
В прошлом Владимир Романов был типичным представителем «золотой молодежи». Родившийся и выросший в престижном районе столицы, в богатой и успешной семье, он всегда получал что хотел. До четырнадцати лет жизнь его была легка и непринужденна. Все изменилось в тот день, когда его отца, владельца одного из первых частных коммерческих банков, застрелили по дороге на работу. Сразу со всех сторон посыпались неприятности, всплыли непонятные кредиторы, и начались «наезды» налоговых служб. Деньги закончились, и его мать, женщина умная и осторожная, продала почти все имущество, сохранив лишь небольшую квартиру на окраине Москвы, в свое время доставшуюся им за долги. Там, в спальном районе, Володя Романов и заканчивал обычную среднюю школу.
Кроме этой квартиры, от отца юноше достался невысокий рост, цепкий ум и упрямый характер. Местная шпана, получив в соседи новенького «ботаника», начала активно его «прописывать». Походив месяц с синяками, парень пошел в секцию самбо, работавшую при школе, и через год, собрав приятелей из спортзала, отловил и зверски избил своих мучителей, искалечив некоторых на всю жизнь. Дело замяли, потому что все потерпевшие давно состояли на учете в милиции, а виновный был сиротой, круглым отличником и единственным победителем всевозможных олимпиад в своей не очень престижной школе. Блестяще сдав вступительные экзамены, юноша поступил на финансово-экономический факультет, решив пойти по стопам отца. Мать плакала и уговаривала Вову «не лезть в этот гадючник», но парень, закончив институт с красным дипломом, устроился работать рядовым менеджером в небольшой, но перспективный банк.
С тех пор жизнь Володи устаканилась. Рос его банк, а вместе с ним и росла карьера Владимира — через десять лет он стал самым молодым членом правления, отвечающим за работу филиалов банка по всей стране. Молодой и богатый мужчина притягивал к себе женщин, как огонь мотыльков. К тридцати годам он успел трижды «побывать замужем» и трижды развестись. Вдобавок к этому он увлекся дайвингом, спортивными автомобилями, путешествиями по экзотическим странам и — побывав в Бразилии — капоэйрой. [6]
В командировку в Новосибирск, на семинар, устраиваемый для сибирских и дальневосточных филиалов, Владимир захватил с собой свою новую секретаршу — Машеньку. Девочкой она была очень красивой, да еще и неглупой, хотя и выглядела как классическая блондинка. Был, правда, с ней один закавык — на это место ее пристроил сам председатель правления, так что Романов пока не рисковал подбивать к секретарше клинья. Но тут подвернулась эта командировка, и Володя, состроив самые невинные глазки, велел Машеньке заказать два авиабилета.
На самом деле ничего у Марии с САМИМ не было. Тот просто не смог отказать ее отцу, с которым он когда-то давно вместе учился. Впрочем, Маша в свои двадцать лет и сама прекрасно понимала, что вечно рассчитывать на помощь папы нельзя, и что ни ее школьная золотая медаль, ни оконченная с отличием музыкальная школа, ни хорошая учеба на заочном в универе в этой жизни никакой роли не играют. А вот роскошное холеное тело фотомодели, длиннющие ноги и выдающийся бюст — еще как смогут помочь ей устроиться в жизни. Поэтому уроженка маленького уральского городка свою первую поездку с шефом расценила как замечательный шанс перевести их отношения на новый уровень. Да и вообще, чем черт не шутит, приглядеться насчет замужества.