Найди и убей

Дождь усилился. Народ дружно развернулся и потопал обратно, громко выражая свое отношение к такому сервису и отношению к людям. Маляренко шел молча, коньячные пары еще клубились в голове, и возмущаться не было никакого желания.
— Вот это да! Не ожидал такого! Единственный вечерний рейс! — громыхал в пространство один из пассажиров. — Да таксисты должны рвать друг у друга клиентов. Им что — деньги не нужны?
  
— Может, случилось что? — раздалось с другой стороны.
— Да что тут может случиться? — раздраженно отмахнулся еще один бывший пассажир, здоровый дядька лет пятидесяти. — Тут дорога хорошая, до города всего двадцать километров будет, никак не больше.
Народ собрался в круг, все загомонили. Сборище начало напоминать митинг. Иван стоял у самой двери, глядя сквозь мокрое стекло на улицу и слушая вполуха, о чем говорят пассажиры. Несмотря на идиотскую ситуацию, ему было хорошо. В конце концов — романтика, блин. Все же какое-то разнообразие в жизни. После развода с женой вся жизнь Маляренко сосредоточилась в треугольнике квартира — офис — пивбар. И выхода оттуда пока не находилось.
— Народ! — Иван развернулся к людям и улыбнулся: — Да приедет сейчас кто-нибудь, никуда они не денутся. Не надо шуметь. Давайте у дежурной поинтересуемся!
И действительно, не прошло и двух минут, как в темноте за окном замелькал свет автомобильных фар — транспорт прибыл.
Транспортов оказалось целых три: новенькая маршрутная «Газель», блестящий, почти новый «Ниссан Цефиро» и древняя желтая «Волга» с шашечками на борту. При взгляде на нее у Маляренко в голове всплыло слово «рыдван». [1] Что конкретно оно означало — Иван не знал, но другого определения этому чуду советского автопрома он подобрать не смог.
Пассажиры, радостно матерясь, дружно рванули на выход, и Маляренко, стоящего у двери, просто вынесло из здания аэропорта. Натянув куртку на голову, Иван трусцой двинул вслед за народом.
Дождик ослаб, зато подул ветер и выветрил последние коньячные пары из головы Ивана. Родившийся, выросший и всю жизнь проживший на юге Маляренко начал замерзать.
«Пора уже встряхнуться! И проснуться, и… да что ж за люди такие, а!»
Иван остановился и сделал несколько энергичных вдохов-выдохов. «Газель» была уже забита — ни одного свободного места. В «Ниссане» тоже уже сидели четверо, в том числе его бывшие соседи — Николай и женщина «не-помню-как-зовут». Иван вздохнул и развернулся к стоящей на отшибе «Волге». Около нее собрались все три водителя, пыхтя папиросами и о чем-то разговаривая. Иван подошел поближе.
— Да быть этого не может! Я тут тридцать лет езжу — ни разу такого не было! — кипятился старикан в кепке.
— Дед, а может, это отработка какая-нибудь. Перекрыли все. Может, сбежал кто опять. Сам же знаешь — тут зона рядом, — прервал его совсем молоденький парнишка, нервно крутя блестящий, как и сама машина, брелок «Ниссан».
— Какая отработка? — взвился третий. — Ни одной машины на трассе! Ни ментов, никого… в это время на маршруте еще три машины с нашего парку должны быть, и где они? Я их по рации запрашиваю — молчат. Диспетчерскую запрашиваю — сплошной треск из-за грозы, ничего не разобрать. Итицкая сила! Не нравится мне это. Тут пережду.
— Не боись, Степаныч. Может, просто разминулись. Да и, если мы вовремя домой не вернемся, его мать мне голову открутит, — старикан кивнул на молодого парня, потом отбросил щелчком окурок и повернулся к Ивану: — В город? Пятьсот и садись. Торговаться не будем.
Мысленно переведя эту сумму в привычные тенге, Маляренко присвистнул — выходило даже дороже, чем дома, но других вариантов не было, и изрядно продрогший Иван полез на заднее сиденье. В машине оказалось тепло, чисто и даже уютно. К его огромному удивлению, не пахло ни бензином, ни маслом. Да вообще ничем не пахло! Не было ни вонючих «ёлочек», ни автодухов, которые так любят таксисты.
— Что? Не ожидал? — бодро запрыгнул на свое место водитель. — Видел я, как ты на машину смотрел. Куда едем?
— А? Да, — смутился Маляренко. — Признаюсь — не ожидал. Думал, будет хуже. А тут прямо «Мерседес»! Мне в «Приморскую», знаете?
— Думал он… — улыбнулся таксист, было видно, что похвала ему приятна. — Знаю я эту гостиницу.
И он завел двигатель.
  
ГЛАВА 2
 
Аварийная
 
— Так и откуда ты, парень? Из Казахстана? По делам? Ну-ну. И как у вас там? Погоди, я сейчас курева возьму. — Дед лихо тормознул у маленького ларька, стоявшего около выезда с территории аэропорта.
Мимо «Волги» бодро прогромыхала «Газель», а за ней неслышно пронесся «Ниссан». В машине было тепло, Маляренко быстро согрелся, и его опять начало клонить в сон. Обняв сумку и подтянув поближе пакеты, Иван задремал.
Таксиста тоже звали Иваном, но уже лет тридцать его иначе как Иванычем не величали. Свою машину Иваныч любил, он получил ее в год Московской Олимпиады как победитель в социалистическом соревновании, и в ответ она исправно служила все эти годы, кормя Иваныча и всю его семью. Когда в середине девяностых таксопарк развалился, а все имущество прихватизировали новые хозяева, народ начал увольняться. Уволился и Иваныч, к тому времени уже пенсионер. За былые заслуги новые хозяева позволили забрать с собой и автомобиль, списав его как утиль. Но, несмотря на довольно потрепанный внешний вид, машина была очень крепкая, а тщательный и регулярный уход позволял Иванычу год за годом подрабатывать частным извозом. Клиентов старый таксист если и не любил, то относился к ним без хамства и с уважением, за что и клиенты, в свою очередь, тоже уважали Иваныча.
Этот пассажир, последний на сегодня, таксисту понравился. За долгие годы работы Иваныч научился спинным мозгом чувствовать людей. Сейчас он не ожидал никаких неприятностей, общаясь с этим, в общем-то, здоровенным, на голову его выше, широкоплечим мужиком. Хотя от него и разило спиртным, Иваныч чувствовал — с ним проблем не будет. Хороший клиент. Денег заплатил, не торгуясь, да еще и в полтора раза больше, чем Иваныч обычно брал за такую поездку. Вот — еще и заснул. Притормозив у знакомого магазинчика, таксист, стараясь не шуметь, вылез из машины, тихо прикрыл дверь и пошел за папиросами.
Вернувшись через две минуты с тремя пачками «Беломора» и бутылкой минералки, Иваныч обнаружил пассажира лежащим на заднем диванчике и мирно спящим в обнимку с сумкой.
Дождь почти прекратился, но Иваныч не торопился: дорога мокрая, клиент спит, вон, храпит даже, и никуда не торопит. И бензин нынче дорог — надо экономить. Да и резина, если честно, уезженная. Лысая совсем. Иваныч пригорюнился.
«Наверное, это последний сезон. Езжу до снега — а потом все. Хватит. Старший внук вырос, на „Цефире“ таксует. Чего еще надо?»
Авторитета старого таксиста хватило, чтобы воткнуть Димку в самую престижную обойму — аэропортовскую. Так что можно и на покой. С младшими внуками повозиться. Иваныч тряхнул головой, сгоняя задумчивость. Свет неярких фар плохо освещал мокрый асфальт, вокруг была кромешная тьма. Предчувствие чего-то нехорошего царапнуло душу. Таксист пожевал гильзу незажженной папиросы и еще сбросил скорость. Машину тряхнуло на ухабе, пассажир громко всхрапнул, и в это мгновение Иваныч словно ослеп. Глаза залило белым. Тряхнуло еще раз, только гораздо сильнее. Раздался жуткий грохот, как будто прямо над ухом взорвалась бомба. Старый таксист резко нажал на тормоз, и в этот миг машину потряс удар.
  
На самом деле Маляренко не спал, когда дедок остановился купить папирос. Просто Иван был молчуном и болтать попусту не очень любил. А когда таксист начал сыпать вопросами, сделал вид, что спит. Но, пока дед тратил в ларьке полученные за поездку деньги, Иван и в самом деле задремал. Сквозь дрему он слышал, как вернулся дедок, как тихо и осторожно хлопнула дверь, как неторопливо и плавно поехала машина, убаюкивая своего пассажира.