Поверь мне (СИ)
— Как? Могилки выкопать? — Иронично спросил, и сразу понял, что я это зря.
— Давай выкопаем, нельзя же их бросать там одних. — Она попыталась нагнуться и найти не существующие тельца в листве.
— Не двигайся, а то тебя мама ежиха иголками насмерть иглами забросает за своих детей. — Это единственное что пришло мне в голову.
— А она так может? — Смотрит на меня большими глазами, так что еле сдерживаюсь, чтобы не засмеяться в голос.
— Может. Пошли, меня тоже ищут, знаешь ли. — Поворачиваюсь в нужную сторону, но она не дает мне пойти, удерживает за куртку.
— Мы не можем просто так уйти, оставить их здесь. Это не правильно!
— Ты, кажется, сама так спешила к родителям, что их в лепешки превратила. Может, пойдем уже?
— Но, ёжики… Это не правильно. — Вот мне еще не хватало хоронить в лесу, не существующих ёжиков! Хорошо хоть отвлек ее от этого бреда, вот же надоедливая девочка.
Пошел в нужном направлении, малявка держась за мою куртку рукой сзади.
— Простите, простите, я не хотела. — Бубнит себе под нос, наверное, у ежихи прощения просит.
Давлю улыбку, стараюсь сконцентрироваться на звуках и запахах, осталось уже не далеко.
— Кай. — Зовет она через какое-то время.
— Что? — Отзываюсь, в уме решая как лучше срезать путь, через небольшую яму, или возле норы зайцев. Стоп, она думает, что меня так зовут? Ай, пусть говорит, что хочет главное не о ёжиках.
— Прости меня. — И главное голос такой трагичный и виноватый, что даже интересно о чем это.
— За что, Герда? — С иронией переспрашиваю.
— Я пока не смогу тебя спасти. В сказке Герда заплакала и растопила своими слезами лед на сердце Кая. Слезы тебе не помогают. — Главное последняя фраза сказана с таким открытым упреком, мол, я тут еще дергаюсь, пока меня спасают.
Она останавливает меня, обнимая со спины.
— Объятия тоже не помогают. — Бурчит недовольно, пока я вырываюсь.
— Здесь даже поцелуй не поможет, веришь? — Издеваюсь над ней.
— Поцелуй? Фу! Фу! Фу! — Она лицо скривила лицо. — Меня только мама и папа целуют! Тебе нельзя!
— А я и не собирался!
— Вот и не надо! — Тяжело вздохнул на ее такое заявление и пошел дальше.
Там между деревьев уже виден свет из дома и включенные фары машины. Я чувствую запахи и слышу голоса, кажется, дядя уже поднял на уши пол администрации района.
— Кай, — Зовет меня моя Герда, — я тебя правда спасу. Обещаю. Ты только подожди, я обязательно это сделаю. — Она так серьёзна, что это даже смешно.
Объяснять ей что-то бессмысленно, так что я только молчу, слегка улыбаясь. Беру за руку, потому что там впереди ее родители, а главное отец в плохом настроении. Мы выходим на поляну перед домом и обходим забор, нас не сразу замечают, а когда замечают девочка отпускает меня, бежит к своим родителям.
— Дочка! — Ее отец хватает ее на руки и обнимает. Кажется, он так испугался, что вот-вот заплачет, это странно, видеть это. Его жена сидит на лавке возле дома, мальчик уснул на ее руках, она не может подойти. Я все еще наблюдаю за мужчиной, тревога не покидает меня. Интересно,
— Ты где была, глупая? Хоть знаешь, как мы с мамой волновались?! — Говорит он, не отпуская ее с рук, пока она плачет на его плече.
— Максим!!! — Слышу крик тёти Нины, а дальше меня сгребают в объятия, так что почти душат. — Ты куда убежал, маленький засранец?! Ты хоть думал, прежде чем сотворить такую глупость?! У тебя вообще мозги есть, маленький гаденыш?! Пощадил бы сердце дяди! У него же кроме тебя никого не осталось, мелкий уродец!
Она все причитала и кричала на меня, но при этом почему-то обнимала так, что кости мои скрипели. Дядя при этом только вздохнул с облегчением и слегка улыбнулся. У тёти проснулся материнский инстинкт? Что-то я не завидую ее детям и себе тоже. Из-за ее волос ничего не видно, вырваться почти не возможно. За то слух мой при мне, слышу, как девочка бросается к маме и намного громче, чем до этого заревет.
— Что? Что такое? Что-то болит? Ты поранилась? — Испугалась женщина, ощупывая дочку.
— Мама, я ёжиков у-у-убила!!! — Завыла девочка, и я понял, что больше не могу сдерживаться и заржал как лошадь. Меня даже с перепугу тетя отпустила.
— Максим? — Слегка удивленно посмотрел на меня дядя Игорь, пока меня от смеха пополам не скрутило. Не помню, когда я в последний раз так смеялся, да и смеялся так раньше.
— Кай?! — Как в одном слове может быть столько угрозы? Малявка с еще заплаканными глазами обиженно надула щеки, даже плакать позабыв.
— Что? Ты сама напросилась! — Ответил на ее укор и почти сразу побежал, ибо малявка решила отбить мне и второе колено.
— Да кто так шутит! Это не смешно! — Кричала она мне в спину, пока я продолжал хохотать. Бегает она кстати так же плохо, как и ходит в лесу.
Глава третья. Все мы рабы
Глава третья. Все мы рабы
Сегодня у меня нет настроения, то ли эта компания надоела, то ли что еще. В клубе душно, чья была идея поехать на вечеринку в этот город? Того щуплого сынка депутата? Вот бесит он меня всегда, отцом своим хвастается все время. Все мы с «золотой молодежи», вместе ходили в одну элитную столичную школу у каждого предки не простые люди. Но никто так не строит из себя пупа земли, как этот ублюдок. Даже сейчас, безумно раздражает.
— Друзья, давайте вместе отметим этот знаменательный день, когда мы наконец отсидели свой срок за школьной партой. — Он встал из-за своего места, при этом толкнув стол и розлив на себя шампанское, только никто этого не заметил.
Остальные одноклассники подняли фужеры, начались крики пожеланий, звон бокалов. Из своего места я смотрел на их действия безразлично. Сколько бы они не говорили, что я веду себя неправильно, ни одной капли алкоголя так и не коснулось моего языка. Слишком опасно напиваться и вести себя как они. Девки в который раз начали шалеть от алкоголя и почти не спрашивая потащили парней на танцпол. Вот зачем было брать их с собой? Они ведь только бесятся, от того что остальным парням пришлись по вкусу неприхотливые провинциалки. С ними легче договорится, меньше требуют за себя. Вот поэтому почти к пяти часам утра, с нашего шумного класса осталось всего человек пять. Этот идиот, что нас затащил сюда — Витя, его друг Костя и две девчонки, Катька и Людка.
— Максик, ты чего грустишь? Почему не пьешь? — Катька положила руку под столом мне на колено, и начала поднимать ее выше.
— Я же сказал, что не пью. Разве не понятно? — Посмотрел на нее прохладно, и она вздрогнула. Кажется, высветлив волосы, она высветлила свои мозги. Раньше вся ее свора девах ко мне и близко не подходили, а тут под алкоголем осмелели, и совсем утратили самоконтроль. Руку она кстати так и не забрала.
— Ой, ты такой загадочный все время. — Она проигнорировала мои слова, почти навалилась на меня, своей силиконовой грудью. Грудь — подарок ее больной на всю голову мамки, на семнадцатилетние ее. Раньше на месте пятого размера красовалась весьма скромная единичка, но я не ценитель фальшивой груди и легкодоступных шалав.
— Я же сказал тебе, убирайся! — Слегка повысил голос, потому как ее рука начала двигаться к моей ширинке, совсем дура.
— Ты чего на нее кричишь, урод?! — Витя поднялся, с ним вместе Костя.
— Слышала, Катька? Ты ему не нравишься, проваливай! — Людка, ее лучшая подруга подсела ко мне с другой стороны, и я почувствовал себя костью не поделивших меня сук.
— Сама пошла вон! Он мой! Ему такая шалава, как ты не нужна! — В свою очередь не осталась в стороне Катя, эти бабы чуть друг к другу глаза не начали выдирать.
— Вечно к тебе бабы липнут как мухи, уродец. — Костя попытался присоединиться к бабской драке, так что я стратегически решил отступить под стол. Выполз с другой стороны, а эти пьяные идиоты вместо того что бы бросится друг на друга, решили, что я во всем виноват. Совсем инстинкт самосохранения потеряли!
— Макс! Не уходи, я тебя люблю! — Кричала мне в спину, эта пьяная силиконовая дура, пока я пробирался сквозь толпу к выходу.