Поверь мне (СИ)
Зверь зарычал внутри, кажется он вполне солидарен с пьяными бабами. Ну что за жизнь то?! Даже с бабой не переспишь, только со страшной толстухой! Меня перекривило, нет, лучше совсем ни с кем, чем с ней!
— Чего?! Не встречаюсь я с ним, сколько повторять?! Ну и что я его голым видела?! У него вообще маленький! Мне вообще другой ваш сын нравится!
— Чего?! — Не знаю, что меня разозлило больше, вранье о размерах или то что Дима врал и она явно ему не просто улыбалось. Вот сейчас найду этого художника, и он у меня рисовать перестанет, нечем будет!
Ох, что эта тварь со мной делает! И не знаю даже кого под тварью имею в виду, Дашу или зверя. Когда каждый из них появился в моей жизни, сразу же превратил ее в ад. Матерюсь от души, со всеми радужными эпитетами.
— Ты как себя с матерью ведешь?! Это что за ругань! Вот поэтому, даже Дашенька от тебя нос воротит! Ты хочешь знать, где мы? — Кажется теперь ее очередь играть, ибо я и так знаю где они.
Началась словесная перепалка, они настолько окосели что-то понять было трудно.
— Слышал, она тебе видеть не хочет. — Донесла до меня Марго довольно.
— Как будто я ее хочу!
— О, стойте! Пусть передаст Кириллу, что завтра у нас будит очень жаркая встреча, я ему еще позвоню. — Слышу в трубке ее голос.
— Слышал? Ну все пока. — Марго резко положила трубку, пока я резко выдыхаю. А что я ошибся, и она на самом деле не о Диме, а о Кирилле говорила? Вспоминаю, что этот смертник ее головой видел, пока она израненная переодевалась и резко выдыхаю. Зверь в груди грохочет от злости, все-таки он явно знает, что такое ревность, собственнические инстинкты поражают.
Похоже пора пробежаться до центра, ничто другое похоже не успокоит зверя, особенно учитывая, что он знает, как она близко. Добежал я быстро, даже мышцы совсем не болят, думаю тут без зверя не обошлось. Нужную квартиру нашел быстро, по запаху. Он шел от машины, на которой они приехали, до подъезда. Этот запах был настолько приятен, даже испорченный алкоголем, что зверь вытворял со мной что-то страшное. На входе в подъезд столкнулся с окосевшей Марго.
— Ох, так и знала, что ты так быстро прибежишь. — Она вручила мне ключи от квартиры слегка подмигнув. — Обидишь ее, я тебе горло ночью пережру.
И главное, как сказала это, с улыбкой и почти обещая, а потом напевая и шатаясь пошла к своей машине. Может Михаилу позвонить? Не знаю, как она еще не разбилась с таким мастерством? Но я забыл об этом услышал еле слышный стон, ее стон. Как его услышал вообще не понимаю, сорвался и побежал к квартире, открыл дверь и остановился на пороге. Свет из коридора освещал зал, диван и лежащую на нем блондинку. Вот только мне было до нее плевать, та к которой я пришел лежала на полу рядом с диваном, наверняка упав с него. Свернулась от холода в клубочек, как какой-то зверек. В душе что-то противно заскребло, и это был уже явно не зверь. Зашел в квартиру, закрыл за собой дверь.
Она все так же лежала, пока я медленно к ней подошел и посмотрел на напряженное даже во сне лицо. Ох, до чего же с ней тяжело… Поднял ее на руки, весит конечно прилично. Кажется, это девушка, так что еще и спальня должна быть, а то тут ее сестрица на весь диван раскинулась. Спальня и правда была, дальше по коридору, судя по всему ее Марго обставляла, ну и хрен с ней. Оттянул одеяло, положил это недоразумение на кровать и остался стоять рядом, смотря как она спит. Свое поведение объяснил себе только минут через пять, когда понял, что она даже не разделась. Стащил с нее кроссовки, затем снял куртку и отнес их в прихожую. Зачем-то вернулся в ее комнату и долго решал снимать ли с нее джинсы или не стоит. Размышления закончились, когда она повернулась набок во сне и я увидел, как сильно надавил ее ревень на них. Вздохнул и все-таки стащил с нее штаны и аккуратно положил их на кресло, предварительно забросив куда подальше ремень. На кой чёрт она его носит, если он ей так давит?
Чувствую странно. Сейчас, когда не раздражает, у меня такое чувство что она что-то вроде моей сестры, которую я просто до чертиков ненавижу. Попытался настроиться на ненависть, даже подумал сходить на кухню за ножом и горло ей перерезать, но не смог, уж больно невинно она смотрится, когда спит. Даже если не брать в расчет розовые кружевные трусики на ее толстой заднице, и дыры в этой старой белой футболке, настолько дырявой, что такой же розовый лифчик видно. Вздохнул, накрыл это недоразумение одеялом по самое горло и застыл в нерешительности, не зная, что делать дальше.
Уходить не хотелось, борьба со зверем вымотала, и я просто непросто, уже хотел покоя и поспать нормально. Кровать в этой комнате была большая, а если учесть, что квартира и так наша, я без зазрений совести лег со второго боку, оставив ей большую часть кровати и одеяло. Прикрыл глаза, чувствуя ее запах и наконец спокойно уснул.
Глава одиннадцатая. Кто же я
Глава одиннадцатая. Кто же я
Ногти полоснули по плечу, отбросив в стенку и до предела натянув цепь на ноге. Волк зарычал в гневе, в один прыжок попытался достать до меня. Огромная челюсть клацнула возле моей головы, после чего мне не осталось ничего другого, как дать ему в челюсть кулаком. Боль после удара была ужасная, кажется я сломал несколько костей. Волк завыл и отпрыгнул в сторону громко рыча, только уже на приличном расстоянии.
— Что происходит! Ен! — кричу, кривясь от боли.
— Твою же мать, — ругается кудрявый этот.
Смотрю на него, он валяется на полу, с плеча хлещет кровь, когти волка проткнули его насквозь. Он пытается зажать рану рукой, но это не дает эффекта, так и кровью истечь не долго. Парень стонет от боли, получить такую рану сейчас, когда нет звериной регенерации очень опасно.
— Почему он превратился, а мы нет? — спрашиваю у него, смотря на волка.
— Это переход парень! Ты что раньше не выдел? Смотри, он все еще на двух стоит, как человек.
Ен, то что было раньше им, и правда стоит на двух. Его размеры стали больше, он неуклюже пытается сорвать с ног кандалы, но пака слишком слаб.
— Есть вопрос поинтересней, брат. Он сейчас еще слаб, но через несколько часов станет сильнее и тогда кандалы и твой кулак его не остановит. Что тогда мы бедуем делать? — кудрявый плюет кровь.
— Это началось из-за того, что мы перекрыли подачу газа? — интересуюсь, проверяя сколько костей на руке сломал.
— Вряд ли, — кудрявый срывает с себя лохмотья, раньше бывшие одеждой и рвет зубами на полоски, перевязывает рану.
Подхожу к нему, помогаю, иначе он не справится. Больше не чувствую в себе злости на него, злость заняло беспокойство.
— Ты как? Нормально? Выглядит не очень, — прижимаю целой рукой его рану, разные тряпки алеют от крови.
— Превращусь и все будет нормально, — отвечает он тяжело дыша.
— Это долго с ним будет происходить? — сменяю тему, видя, как ему тяжело.
— Я же говорил, дня два — три в среднему если перейдет конечно, — парень кривится, садясь в углу и подпираясь спиной об угол.
— А разве он уже не…
— Нет, — перебил меня кудрявый, поняв вопрос и так, — в любой момент что-то может пойти не так и он умрет.
Ен зарычал, он пока боялся подходить к нам, но это только пока.
— Понятно, — бесит собственное бессилие, — мы можем чем-то помочь?
— Нет, это только ведьмы могут. Но где ты видел здесь ведьму? — кудрявый слегка улыбается.
— Ведьмы?
— Встречал их? В наших края осталась только две, одна ненавидит нас, вторая помогает. Вечно не стареющие старушки. Я видел ее всего лишь раз, когда переходил, но мне хватило что бы их возненавидеть.
Целых две? Интересно, к какой меня отвозил дядя? К плохой или хорошей? Хотя какая разница? Судя по всему, встреча кудрявого и ведьмы так же нельзя было назвать приятной встречей.
— Я встречал ведьму однажды, — говорю, чтобы отвлечь кудрявого от боли и самого себя от переживаний за этих обоих.
— Правда, что ли? — голос кудрявого слабый, касаюсь его лба рукой, влажный и прохладный такой.