Поверь мне (СИ)

— Ирыми муосимника? — Спросил у парнишки, тот улыбнулся добродушно.
— Ен. — Прижимая руку к груди ответил мне парнишка улыбаясь.
— Что он говорит? — Улыбаясь и смотря то на меня, то на мальчика спросил мой давний так называемый друг.
— Его имя Ен. — Перевожу ему, и опять возвращаюсь к мальчишке, — Че ирымын Белый имнида.
Мальчишка попытался выговорить моё имя, у него не получилось, только наш третий непонимающий друг засмеялся.
— Окей, хён. — Показал рукой на себя и на ржущую лошадь, бывшую до этого порядочным оборотнем, похоже наркота с него не выветрилась.
— Окей! — Повторил парнишка, улыбаясь и указывая то на меня, то на друга, — Хён.
— Что ты ему сказал? Почему мне кажется, что он нас обзывает? — Влез второй, перестав смеяться.
— Я просил его называть нас «хён», что означает старший брат, ему так легче. — Объяснил этому бестолковому.
— Ааааа… — тот понятливо закивал, — я думал по-вашему старший брат это оппа. Я твой оппа?
И главное, как это кудрявое недоразумение подмигнуло парнишке, что тот начал звонко смеяться. Честно говоря, я тоже не сдержался, позволяя себе снять напряжение смехом.
— Эй, чего смешного? Я же правильно сказал! Я где это слышал… — Пробормотал он, обидевшись как ребенок.
— «Оппа» — это обращение девушки к старшому брату, но еще и обращение девушки к своему возлюбленному. Понял, словоблуд. — Взъерошил его и так торчащие во все стороны волосы. Какое-то время он не понимал, а потом снова засмеялся, только теперь с нами.
Свет мигнул и погас, кто-то вверху заступил его, мы втроем посмотрели вверх, еле увидев темнокожего мужчину с бородой и шрамом на пол лица.
— Чего это наши щенята так шумят? — Он говорил по-английски, но это явно не был его родной язык. Из-за плеча у него виднелся ствол автомата, ремень, удерживающий его, пересекал грудь. Ен испуганно побежал в свой угол и там зарылся в свои тряпки. Темнокожий на это только посмеялся и дальше обратился только ко мне:
— Ты очень ценен для нас, белый волк, за таких, как ты, платят больше! Дороже только ваши волчицы, знаешь, толстосумы любят их трахать, объезжать как лошадей.
Он противно засмеялся, пока я отчётливо слышал, как внешне спокойный кудрявый, царапает ногтями свои кандалы. В этом действии не читался способ высвободись, скорее он пытался заглушить свою злость.
— Ну что, твари, пора жрать! — Завопил мужчина над нами и отступил, в следующую секунду у слышалось громкое «ме» и сквозь дыру нам бросили небольшого барашка. Тот испугано замыкал, боднув меня копытом и попытался убежать, но убежать было некуда. Затихший Ен вдруг встрепенулся и в один прыжок добрался до испуганного животного и беспощадно скрутив его шею. Сверху послышался смех, и все стихло. Мальчик притащил мертвое животное нам и зубами перекусил его глотку. Запах крови ударил в нос, тушу протянули мне, зажимая рану на шее руками.
— Масида, хён. — Сказал Ен улыбаясь, протягивая мертвого барашка и предлагая выпить его кровь.
— Пей, Белый, кровь намного лучше той воды, что здесь. В любом случае от этого ты не умрешь, но хоть сил наберёшься. — Кудрявый не смотрел на меня, его взгляд блуждал по углам. Проследив за ним, я увидел, как в другом углу булькает вязкая жижа, мы сидим в собственных отходах. Сейчас мне стоило только обрадоваться, что из-за наркотиков нюх притупился. Помотал головой, я не был в состоянии делать такое, да и есть совсем не хотел.
— Нас кормят только раз в неделю, таким вот способом. На четвертый день уже плевать откуда взялась вода. — Я встретился взглядом с парнем и понял насколько сильно тот изменился с момента нашего знакомства.
— Масида, — повторил Ен и я все же взял животное с его рук и давя тошноту и отвращение подставил рот к шее. Теплая кровь заполнила рот, даря вкус метала и увлажняя пересохшие губы. На много меня не хватило, протянул животное кудрявому, тот пил, не церемонясь и не кривясь, большую часть судя по всему оставив ребенку.
Вытер грязной рукой рот и отвернулся. Кудрявый сел рядом, опираясь со мной спиной на стену и толкнул меня плечом слегка улыбаясь. Мы смотрели как Ен умело снимает шкуру с убитого барашка и бросает ее в свою кучу, так вот из чего она состояла, со кур убитых нами животных.
  
— Они нас даже за людей не считают. — Проговорил, слегка не веря и провел рукой по лицу.
— Теперь мы просто редкие звери, брат, смирись с этим. Хотя бы пока не сможешь перегрызть их глотки. — Парень улыбнулся, снова слегка толкнув меня плечом.
— Брат? — Переспросил у него приподняв бровь.
— А кто мы с тобой, если не братья? Раз мелкий Ен старшими братьями нас называет, то почему бы нам друг друга просто братьями не называть? — Он широко улыбнулся, и я невольно улыбнулся в ответ.
***
Кровь на самом деле безвкусна, что кровь зверя, что оборотня, что человека, всегда чувствуешь одно и тоже — металлический привкус. Мне пришлось убивать людей, чтобы выжить. Но уж точно не в порыве гнева, просто потому что он попался под руку. Ваня корчится от боли, мой зверь не щадил его, вспаривая живот когтями, возможно даже перегрыз ему глотку, если бы сразу не рванул к телу девчонки. Моё сознание засунули на задний план, я мог всего лишь наблюдать и чувствовать то же самое что и зверь. Собственное сердце бешено стучало в висках, но мне и зверю больше всего хотелось услышать другое сердцебиение.
Она не дышала, сердце ее не билось. Я не понимал почему, мне показалось Ваня не так уж сильно ее толкнул, но факт оставался фактом, жизнь покинула ее тело. Зверь не понимал этого, он скулил как какая дворовая собака. Я чувствовал его нестерпимую боль и отчаянье, как будто тот потерял что-то весьма ему дорогое. Ткнул ее носом, опрокинув на спину и облизал языком лицо. Моя Герда само собой не отреагировала, приводя зверя в еще большее отчаянье, мне казалось он был готов разодрать всех и каждого настолько нестабилен он был в этот момент. Хотя такие сильнее чувства были не свойственны зверю, на долю мгновения мне показалось он ее… любил? Так я думал, пока зверь, раскрыв пасть не вонзился клыками в ее плечо, раздирая его почти до самой груди кожу вместе с одеждой.
— Да что ты творишь?! — Закричал Кирилл где-то сзади, заглушая истошный вопль Марго. Там сзади они что-то делали, что-то кричали, но мне было наплевать. Зверь водил языком по разодранной коже, отбирая кровь, сосредоточено и целенаправленно, как будто знал, что делает. Язык коснулся чего-то совсем непохожего на мягкую плоть, и зверь снова вдавил клыки в ее тело. Брызнула кровь разорванной артерии, стекала по всей морде, но ни я, ни зверь не обращали на это никакого внимания. Красный поток стекал с ее плеча, а зверь ждал, смотря только на рану.
— Что тут происходит? — Раздался крик Дмитрова старшего под громкие рыдания Марго, но мне было плевать, как и на нелепые версии произошедшего от Кирилла и Димы.
Кровь стекала, пока я наконец не увидел маленький гравий, размером с зернышко, после него кровь начала вытекать сильнее. Зверь несколько раз зализал грудь и плечо, убирая языком чёртов гравий подальше от ран, кровь перестала течь, но это не возвращало ее к жизни, сердце не билось. И тогда зверь уступил, вернул мне контроль над телом, зная, что дальше ей могу помочь только я. Так быстро я не превращался еще никогда, даже подумать не успел, стоит ли это делать, как уже делал ей искусственный массаж сердца.
— Давай помогу. — Услышал голос Дмитрова и то как он сделал шаг в нашу сторону, резко развернулся и зарычал, громко показывая всем, что стоит подойти ближе и любому шею перегрызу.
Мужчина застыл, он был врачом, и скорее всего сделал бы все намного лучше. Но я просто не мог подпустить к ней кого либо, даже его. Не сейчас, ни за что.
— Он не в себе… — Испуганно проговорил Дима, пока остальные опасливо отходили от меня подальше.
— Отойдите, отойдите! — Командовал Дмитров ими и так же отступил. Стоило ему сделать шаг назад, я о нем забыл.
Все мои ощущения перешли на слух, только бы не пропустить момент, когда сердце забьется. Да еще и силу надо было контролировать, чтобы не сломить ребра. Сосредоточившись на этом, я просто не замечал все вокруг себя, находящееся дальше двух метров.