Доктор Крюк 2 (СИ)

И я накаркал.
Тень мелькнула у поворота и я остановился, положив руку на крюк. Тишина слишком подозрительная. Тихие шаги за спиной, как стук капель по палубе. Я крутнулся, щурясь в темноту, и увидел врагов.
Трое.
Высокий с дубинкой, висевшей у него на поясе, коротыш с ножом в руке и третий, тощий, с лицом, будто вырезанным из старого дерева, — он держал веревку, словно собирался меня вязать. Бандиты. Не пьяные матросы, дерущиеся за ром, а те, кто пришел на дело. Я стиснул зубы. Кто-то их подослал — клерк из «Торгового Дома Блейка», мстящий за провал Кита? Или местные крысы, почуявшие добычу? Времени гадать не было.
  
— Эй, красавчик, — прохрипел высокий, шагнув ближе. Голос его был скрипучий, тяжелый. — Куда спешишь? Кошель брось, и, может, живым уйдешь.
Я улыбнулся, отступая на шаг, чтобы держать всех троих в поле зрения.
— А может, я вам кишки выпущу, и посмотрим, кто уйдет? — спросил я, вытаскивая крюк из-за пояса.
Они переглянулись и коротыш рванул первым. Его нож блеснул в лунном свете, целясь мне в бок, но я был быстрее. Я отбил клинок крюком, крутнулся и врезал ему кулаком в челюсть. Он отлетел к стене, выронив нож, и завыл, держась за лицо. Высокий двинулся следом, замахнувшись дубинкой, — удар пришелся бы по голове, если б я не ушел вбок. Я пнул его под колено, услышав как хрустит кость. Он упал с воплем, выронив оружие. Третий, тощий, бросился с веревкой, но я поймал его крюком и дернул к себе, подставив подножку. Я прижал крюк к его груди.
— Кто вас послал? — прорычал я, сжимая хватку.
Он хрипел, царапая мне руки, но молчал.
Коротыш уже поднялся, снова кинувшись на меня с ножом.
Да уж. Трое против одного — не шутки. Я швырнул тощего в него, и они свалились в кучу, но высокий, хотя и хромал, бросился сзади, обхватив меня за шею. Его руки сжимали как тиски. Я рванулся, пытаясь сбросить его, но он держал крепко, а коротыш уже лез ко мне с ножом, целясь в живот. Я ударил затылком назад, попав высокому в нос. Он ослабил хватку, но коротыш был слишком близко. Лезвие полоснуло мне по боку, не глубоко, но боль обожгла. Я зарычал.
Я прижался спиной к стене, тяжело дыша, и прикинул: еще минута, и они меня добьют. Крюк был в руке, но их трое, а я один. Высокий поднялся, хромая, и все трое двинулись на меня. Я стиснул зубы, готовясь драться до последнего, и тут тень мелькнула сбоку. Нож блеснул в воздухе, и коротыш рухнул с хрипом, схватившись за спину. Высокий обернулся, но поздно — второй удар пришелся ему в шею, и он осел, булькая кровью. Тощий бросился бежать, но споткнулся и упал, воя от страха.
Я стоял, тяжело дыша и смотрел, как фигура в темноте шагнула ближе. Свет луны упал на лицо — Кит. Тот самый жулик, что сидел у меня под замком. Нож в его руке был красным от крови. Я стиснул крюк, не зная, чего ждать, но он поднял руки, показывая, что не нападет.
— Свои, капитан, — прохрипел он, сплюнув в сторону. — Шел за тобой, думал, пригодюсь.
— Нет такого слова, — машинально поправил я.
Я выдохнул, чувствуя, как боль в боку пульсирует. Нападение было спланировано, и этот крысеныш только что вытащил меня из дерьма. Пока я его не понимал, но одно было ясно — он дрался за меня.
Вчера Стив развязал ему руки и разрешил помогать. Кит был за эдакого помощника юнги. Я хотел отпустить его, но Стив сказал, что Кит сам не уйдет. В Тортуге ему будет тяжело. Это не Сент-Китс. Тут воришке руку отрубят без разговоров.
А теперь Кит стоял здесь и он спас мне жизнь. Я даже не знаю как быть теперь.
Я смотрел на него, тяжело дыша, и не знал, то ли спасибо сказать, то ли крюком проверить, не задумал ли он чего.
Он шагнул ближе, вытерев нож о штаны, и поднял взгляд — острый, цепкий, но без той наглой ухмылки, которая бесила меня раньше.
— Свои, капитан, — хрипло повторил он. — Видел, как ты с бала шел, и увязался.
Шел за мной? Этот гаденыш, которого я держал на канате, как собаку, решил стать телохранителем?
Ой, не верю.
Я стиснул крюк, глядя на него, но он не дрогнул — стоял, чуть ссутулившись, и ждал, что я скажу. Рана ныла, напоминая, что без него я бы сейчас валялся тут с перерезанным горлом, и это злило меня еще больше. Не люблю быть должником, особенно перед таким, как он.
— Кто они? — прорычал я, кивнув на бандитов.
Тощий все еще полз, воя тихо, как побитая псина, а двое других уже не шевелились.
Кит пожал плечами, ткнув ножом в сторону высокого.
— Не знаю. Но не просто портовые псы — слишком шустрые, слишком тихо шли. Кто-то их навел.
Я шагнул к тощему, скулящего у стены, и прижал его сапогом к земле. Он взвыл громче, болезненно дергаясь.
— Кто вас послал? — процедил я, наклоняясь ближе.
Мой крюк был в дюйме от его рожи, и он задрожал, глядя на острие.
— Не знаю имен! — прохрипел он, давясь слюной. — Человек в порту… сказал, ты с золотом… велел взять все… клянусь!
Я надавил сильнее, но больше он ничего не выдавил — только скулил и трясся. Бесполезен. Я выпрямился, сплюнув ему под ноги, и повернулся к Киту. Он стоял, глядя на меня. Дыхание его выровнялось, но руки чуть дрожали. Я прикинул: он бросился в бой, не думая, зарубил двоих. Ловкий, быстрый. И он был тут, когда мне прижали хвост.
— Ты мог сбежать, — сказал я. — Зачем полез?
Он потер шею и тихо ответил:
— С тобой лучше, чем с ними. Они бы меня прикончили, если б я вернулся с пустыми руками. А ты везучий, капитан. И побеждаешь.
Расчет? Может быть. Но он дрался за меня, и это было не вранье — кровь на его ноже говорила громче слов. Я глянул на бандитов — двое мертвы, третий не жилец, если не доползет до лекаря.
— Ладно, жулик, — буркнул я. — Ты в деле. В команде. Но шаг в сторону — и я тебе кишки крюком выпущу. Ясно?
Он быстро кивнул, как будто боялся, что я передумаю. Я выдохнул. Боль в боку отходит на второй план. Кит доказал себя — не словами, а ножом, и это было то, что я уважал.
— Пошли на корабль. Надо перевязку сделать, пока я кровью не истек.
Он шагнул следом, держась чуть позади. Не доверял я ему до конца — такие, как он, скользкие, как угри, — но он был полезен, а в нашем деле полезность дороже золота. Мы двинулись к пирсу, оставив переулок за спиной.
Ночь на «Принцессе Карибов» была тихой. Я сидел в своей каюте, при тусклом свете фонаря. Рубаха моя была разорвана, бок перевязан тряпкой, кровь остановилась, но рана ныла, напоминая о переулке. Кит сидел у двери, жуя кусок хлеба. Стив ушел спать, а я остался один с записями и ящиком Дрейка, который лежал передо мной на столе.
Я вытащил клочок потрепанный карты, с выцветшими линиями, но читаемый. Лунный свет из щели падал на бумагу.
Я щурился, разглядывая схему: джунгли, нарисованные кривыми штрихами, озеро в центре, пирамиды — три треугольника разного размера — и гора с зазубренным верхом. Загадка, черт возьми. Я провел пальцем по линиям, прикидывая, где это может быть. Карибы? Южная Америка? Эльдорадо, о котором шептала записка, было где-то там, но без остальных частей карты я был слеп. Дрейк оставил мне головоломку.
Рядом лежала шкатулка. Маленькая, размером с две ладони. Я повертел ее в руках, щурясь на замок — хитрый, без отверстия для ключа, с какими-то пазами, которые не поддавались ни ножу, ни крюку. Я ткнул острием крюка в щель, пытаясь поддеть крышку, но дерево не шелохнулось — только скрипнуло.
Дверь скрипнула, и я поднял взгляд. Кит стоял в проеме, глядя на меня исподлобья. Хлеб он доел, руки вытер о штаны, и теперь смотрел на стол — на карту и шкатулку. Я стиснул крюк, готовый рявкнуть, чтоб валил спать, но он тихо шагнул ближе.
— Чего пялишься? — буркнул я. — Иди спать.
Он не шевельнулся, только сказал почти шепотом:
— Я знаю это место. Озеро, пирамиды инков, джунгли.
 Глава 7 
Я замер, чувствуя, как слова его бьют в голову, как пушечное ядро. Медленно, будто боясь спугнуть момент, я повернулся к нему. Лицо его было бледным в свете фонаря. Я стиснул крюк так, что костяшки побелели, и прорычал: