Попала!. Дилогия (СИ)

Но совершенно не избавлял от дрожи.
– Спасибо, – поблагодарила заботливого тирана.
А заботливый тиран меж тем продолжал интересоваться:
– Так что вы здесь делали? Да еще и одетая… так легко.
Должно быть, под «легко» подразумевалось «фривольно».
– Марсела, одна из горничных, постирала мои вещи. Я никак не могла уснуть, вот и решила немного пройтись. А вы?
Повторяемся, Даня, повторяемся.
Король это тоже заметил, но вместо того, чтобы отчитать за непозволительное по отношению к его монаршей персоне поведение, снова улыбнулся.
День улыбок у него сегодня, что ли…
– А у меня тоже бессонница. Слишком много мыслей…
Рискуя снова утонуть в этих бессовестно синих глазах, взглянула на него повнимательнее. Темные круги отчетливо проступали даже в полумраке, и взгляд, несмотря на улыбки, был каким‑то потухшим. Да и в целом вид у его величества был усталый. Хотя каким еще он может быть после столкновения с накаи? В этом все дело. Просто отдохнуть ему надо хорошенько, выспаться как следует и снова станет бодрым, свежим тираном‑огурчиком.
Пауза затянулась. Редфрит не спешил ее нарушать, как и не собирался уходить из беседки. А я не представляла, как бы поаккуратнее выяснить, что ему известно о Даниэлах.
Знает ли о существовании второй Дани или феи не признались?
– Надеюсь, ее величество быстро поправится. Я хотела сказать, очнется, – озвучила единственное, что посетило мою не слишком ясную голову.
Почему‑то в присутствии этого мужчины в ней всякий раз случались солнечные затмения.
Галеано усмехнулся и проговорил, немного помедлив:
– Признаться, какой‑то части меня хотелось бы, чтобы она никогда не приходила в себя.
Мда. И что мне это дает? Да ничего, собственно. И ведь не спросишь же напрямую. А если спросишь, последствия могут быть самыми неожиданными.
И не самыми приятными. Для попаданки Дани.
Пока я просчитывала возможные варианты развития событий, его величество предложил:
– Присядем?
И шагнул туда, где пряталась моя сумка, вызвав во мне бурный протест и очередной приступ паники.
– Нет! – рванулась наперерез, схватила его за руку.
Как назло, именно этой ночью луна светила так ярко, а звезды ей в том помогали. Не хватало еще лишиться своей новообретенной заначки. А если Редфрит вспомнит, что это королевские цацки… Тогда у меня начнутся реальные проблемы.
– Нет? – удивился его величество.
Опустил взгляд, и я машинально последовала его примеру. Моя левая рука вольготно устроилась на его предплечье, правая же касалась королевских пальцев: сильных таких, горячих. И мне вдруг тоже стало жарко.
Дурная, дурная, Даня.
– Простите, ваше величество, – сказала я отстраняясь. Даже руки за спину убрала, чтобы за чужих мужей не хвататься. – Просто… скамейка холодная. Я уже проверяла своей… Собой, в общем.
– Тогда, может, пройдемся? – никак не желал он сворачивать наше знакомство.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Ну хоть к сидушке не рвется и то неплохо.
Решив, что за несколько минут прогулки сумка никуда не денется, а увести от нее Галеано – благое дело, кивнула и спустилась следом за ним по ступенькам.
И снова молчание. Идем, то и дело касаясь друг друга плечом, и это так странно… Нет, не случайные прикосновения, а спокойная атмосфера между нами. Спокойный Редфрит. Странно осознавать, что мужчина, столько раз дававший понять, как сильно тебя ненавидит, больше этого чувства к тебе не испытывает.
Ничего, по сути, не испытывает, но… Но ловить его улыбки было приятно. Мне самой почему‑то хотелось улыбаться.
– Надолго вы к тетушке?
– К тетушке? – удивилась я и тут же мысленно огрела себя веткой с ближайшего куста. – Ах да! К тетушке… Думаю, что пока не прогонят, – пошутила и снова почувствовала, как начинаю краснеть от его улыбки.
– Бывали уже в Хельвиве?
– Гостила там некоторое время.
– Понравилось?
– В столице было… интересно.
А еще мне интересно, откуда столько внимания к совершенно обычной незнакомой девушке. Я ведь даже не леди и ничем не заслужила ни его улыбок, ни взглядов, ни уж тем более времени…
 
Закончить мысль не успела. Отвлеклась на шум и проклятия, доносившиеся из глубины сада. Переглянувшись, мы с Редфритом бросились на звуки, а спустя несколько секунд увидели… выбирающуюся из кустов Мильдгиту. Презрительно кривясь и фыркая, как готовая пуститься в галоп кобыла, она удерживала за руку разбудившую меня малышку. Лихорадочно дергая крыльями, фея пыталась вырваться, но чародейка держала крепко.
– Вот, нашла себе новую рабыню, ваше величество, – осклабилась ведьма.
Стерва!
Следовало как‑то спасать положение, а заодно и фею, и я, шагнув вперед, на выдохе проговорила:
– Это, должно быть, рабыня губернаторской жены. Мне о них служанка рассказывала. Отпусти… те ее… госпожа колдунья. Видно же, что бедняжка напугана!
– Бедняжка? – еще шире заулыбалась живодерка, и у меня аж руки зачесались врезать ей от души. До звездочек в глазах и птичьего щебета в ушах.
Роскошь, которую я, увы, не могла себе позволить. Как и тыкать Мильдгите. Но если продолжу называть ее «госпожой колдуньей», рискую натереть мозоли на языке.
– Отпустите ее, – повторила, стараясь, чтобы голос не звенел от напряжения, но что‑то внутри все равно звякнуло. А может, просто последние ниточки нервов порвались.
Спасибо черноволосой мерзавке.
Вместо того чтобы разжать пальцы, чародейка издевательски хмыкнула.
– Знавали мы одну такую леди, всех жалеющую. И фей, и накшерров. Даже за накаи заступилась, глупая, а ведь они те еще твари.
– Мильдгита, перестань, – процедил Галеано.
Но ведьма вошла в раж и продолжала:
– Наивная ничего не знала об этом мире и совершала глупость за глупостью…
– Мильдгита, я сказал хватит!
Даже я вздрогнула и поежилась от металлических ноток, прозвучавших в его голосе.
– Еще одно слово… – гневно, почти что яростно процедил Редфрит, и ведьма опомнилась.
Кивнув, покаянно опустила голову, виртуозно сливаясь с образом покорной и преданной подданной, после чего пролепетала чуть слышно:
– Прошу меня простить, ваше величество. Просто я разозлилась, когда почувствовала присутствие презренных. Наверняка тварь что‑то вынюхивала для накаи. Хорошо, успела ее поймать. Так что ты здесь делала, маленькая дрянь?! – повысив голос, прошипела она.
Я было дернулась к чародейке, но поймав предупреждающий взгляд феи, заставила себя остаться на месте.
– Я хотела… хотела… сестру свою проведать, – горько всхлипнула малышка, и у меня болезненно защемило сердце. – Она теперь принадлежит этой семье, а я так скучаю по своей сестре. Так скучаю…
– Ну вот теперь и ты не останешься без дела, мелкая, – ухмыльнулась ведьма.
Что‑то прошептала‑прошипела, и искры, сорвавшиеся с кончиков ее пальцев, вонзились в руку феи ядовитым жалом. Вскрикнув от боли, та задрожала, в последний раз беспомощно взмахнула крыльями и рухнула в раскрытые ладони Мильдгиты.
На плече малышки теперь мерцал и переливался рабский символ.
– Это обязательно? – чувствуя, как внутри взрываются петарды ярости, дрожащим голосом спросила я.
Жаль, теперь у меня нет магии Фантальм. Хотелось хоть как‑то наказать гадину. А заодно и Галеано. За то, что все это время корчил из себя стороннего наблюдателя. Просто смотрел и не вмешивался!
– Видно, что ты мало что знаешь о презренных, Элла, – снизошел он до объяснений. – Их не стоит жалеть. Поверь.
Не стоило тебе улыбаться, тиранище. И гулять с тобой по саду!
– Доброй ночи, ваше величество, – явно довольная уловом, попрощалась Гита. – Элла, – и мне заодно кивнула, после чего, что‑то негромко мурлыча, двинулась по дорожке к дому.
 
Жаль, что я так и не двинулась. Вернее, ей не двинула.
– Нам тоже следует возвращаться, – решил Галеано, из‑за попустительства которого еще одна фея только что лишилась свободы и больше не увидит дома.