Попала!. Дилогия (СИ)

– Выпей, – обронила коротко.
– Что это?
Она меня, конечно, спасла (по крайней мере, пока), но это не значит, что я вдруг проникнусь к ней доверием и буду вливать в себя жидкость местного приготовления.
– Эта настойка поможет нейтрализовать яд.
Сказав это, накаи скользнула взглядом по моим рукам, которые я не переставала растирать – в домике на дереве было прохладно.
– На твоем теле много царапин и, судя из того, что успела узнать, могу предположить, что ты «познакомилась» с кустами гранны. Ее яд провоцирует появление зуда и временное помутнение рассудка, а впоследствии сильные головные боли, которые могут длиться несколько дней, а то и недель. Чтобы этого избежать, советую выпить настойку, но можешь и не пить – заставлять не стану.
Я все‑таки взяла глиняную тару, настороженно принюхалась к ее содержимому и, поколебавшись с мгновение, сделала небольшой глоток. Вкус настойки был терпкий и горький, но если Арайна говорит правду, лучше рискнуть и выпить, чем потом мучиться мигренью.
Опустошив сосуд, с благодарностью приняла от накаи свою куртку. Рубашку надевать не стала – от нее только лоскутки и остались.
Запахнула ее, закуталась и улыбнулась. Так‑то лучше.
– Дождемся моих родителей, – лаконично проговорила девушка и жестом предложила устраиваться на полу, устланном мягкой шкурой.
Родители – вождь с посохом и седовласая накаи – не заставили себя долго ждать. Им явно не терпелось узнать, сказала ли я правду, а может, навешала им лапшу на уши.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Меня зовут Кхеих, а это моя пара Семайя, – представился накаи, устраиваясь рядом с Арайной. – Советую тебе говорить правду, смертная. Учую ложь, и мы вернемся к тому, с чего начали.
Другими словами, меня снова отправят полежать на камне.
Я кивнула, собралась с мыслями и, пожелав себе удачи, заговорила:
– Прежде чем узнаете, как я оказалась в Средиземье, мне следует рассказать, почему попала в этот мир…
Если накаи и удивились, то виду не подали. Замерли, очень напоминая диковинные статуи, и смотрели на меня немигающими взглядами.
Я продолжила рассказывать, с каждой минутой все глубже погружаясь в воспоминания. Накаи слушали, не перебивая, давая мне время и возможность выговориться. Поделиться всем, что со мной случилось.
Мой рассказ действительно напоминал исповедь.
Когда замолчала, крылатые обменялись взглядами, а потом Арайна с усмешкой сказала:
– А я все ломала голову, гадая, почему королева вступилась за презренную. Не иначе как сошла с ума, говорила себе. А оказывается, это была вовсе не она, а ты – пришлая.
– Душа из другого мира, – задумчиво протянула ее мать, Семайя.
– Вы мне… верите? – спросила с надеждой и задержала дыхание.
Секунды молчания показались вечностью.
– Верим, – наконец проговорил самый главный накаи, при этом не переставая хмурить брови, ясно давая понять: пусть я и спасла его дочь, но все равно ему не нравлюсь.
Просто потому, что смертная, человек, да еще и та, что была замужем за убийцей его сына.
– И не причиним тебе вреда, – мягко пообещала жена вождя. – Ты подарила жизнь Арайне, мы сделаем тебе такой же подарок. Здесь ты в безопасности, смертная.
– Даниэла, – тихо вставила я. – Меня зовут Даниэла.
– Что ж, отдыхай, Даниэла, набирайся сил, – сказал, поднимаясь, местное величество. – Когда будешь готова, мы проведем тебя к завесе и отпустим с миром.
Как говорится, на все четыре стороны.
– А что будет с… королевой?
Но господин Кхех (или как его там величать) не ответил. Бросил на меня последний взгляд и ушел вместе с женой. Ну то есть парой. Мы с Арайной остались одни и какое‑то время хранили неловкое молчание. По крайней мере, мне было неловко вот так сидеть пнем с глазами, не издавая ни звука, а по бесстрастному лицу накаи было сложно понять, что она чувствует.
Наконец я не выдержала и сказала то, что все это время меня мучило:
– Значит, это правда… Вы приносите в жертву человеческих девушек. Редфрит вскользь рассказывал, но я ему не поверила.
 
Арайна горько усмехнулась:
– Могу тебя заверить, это не доставляет нам ни радости, ни удовольствия. Мы вынуждены проводить обряды, чтобы отвести беду не только от Средиземья, но и от королевств смертных.
– Беду? Что ты имеешь в виду?
Подтянув к груди колени, крылатая сцепила пальцы, снова впечатлив меня острыми когтями, и с грустной улыбкой прошептала:
– Так мы расплачиваемся за ошибку. Нашу и людей. Все началось с покойных владык Треалеса, а мы просто пытаемся это закончить.
– Родителей Редфрита?
  
Глава 3
 
Кивнув, Арайна некоторое время молчала, словно собиралась с мыслями, а может, сомневалась, стоит ли приподнимать завесу прошлого перед иномирянкой.
– Не знаю, что тебе известно о мужчине, за которого тебя обманом выдали замуж, но Редфрит Галеано был не единственным ребенком в королевской семье. Его брат, который должен был унаследовать трон, погиб, а младшую сестру еще в младенчестве забрала болезнь. И если первую потерю правители Треалеса сумели пережить, то справиться со второй – нет.
– Бедные, – прошептала я, даже боясь представить, какую боль может испытывать мать, лишившаяся сначала одного ребенка, а потом и другого.
– Подожди их жалеть, – холодно перебила накаи и продолжила вести меня по туманной стежке в мир прошлого. – Ее величеству прислуживала накшерра. Их, как и фей, смертные привязывают к себе магией. Накшерры и без всяких меток преданы тем, с кем находятся рядом, а под чарами и вовсе не мыслят жизни без своего хозяина.
Это что же получается? Лео сейчас там мучается без меня? А я ведь с ним даже не попрощалась. Впрочем, рассказать правду все равно не смогла бы из‑за фокусов Эдары. Чудо, что сейчас сумела исповедаться, иначе бы накаи меня все‑таки заклеймили, а может, и убили.
Должно быть, после перемещения в родное тело чары колдуньи рассеялись.
– Не способная вынести страданий королевы, рабыня дала ей надежду, обнадежив, что есть способ вернуть ее дитя к жизни, – тем временем рассказывала Арайна. Жестко усмехнувшись, добавила после короткой паузы: – Я могу допустить, что ее величество сошла с ума от горя, но не могу понять накшерру. От чего она обезумела? Что заставило ее разум помутиться? Только сумасшедший способен обратиться к Спящим.
– Спящим?
– Древним сущностям, духам, которым лучше никогда не просыпаться. Люди о них не знали и не должны были узнать. Но накшерра пожалела королеву, а может, сошла с ума. Скорее всего, все вместе.
– И что было дальше? – нетерпеливо спросила я, когда Арайна замолчала, чтобы перевести дыхание.
Рассеянно коснувшись мерцающих лепестков цветка, накаи произнесла:
– Ребенок не воскрес, как обещала накшерра, и король в ярости с ней разделался. Там же, на месте призыва. Пролилась кровь, прозвучало имя, и древняя сущность пробудилась.
Люди этого не заметили и не почувствовали. И мы тоже долгие годы пребывали в неведенье. Будучи ослабленным после долгого сна, дух медленно набирался сил, креп, питаясь кровью погибших воинов, людской яростью, нашей болью.
Несколько лет назад появились первые признаки его присутствия – начали погибать животные, высыхать поля. Неведомая болезнь поразила не только Треалес, но и Средиземье. Люди, как обычно, обвинили нас, а мы поначалу думали, что это их колдуны таким образом пытаются с нами разделаться. Раз уж не могут проникнуть за завесу. А если им это и удается, то небольшими отрядами, которые мы с легкостью уничтожаем.
 
– Вы пытались с ними поговорить?
Арайна усмехнулась, всем своим видом показывая, что я задаю глупые вопросы.
– Когда поняли, какая угроза нависла над нами, попробовали достучаться до смертных. Но покойный король не пожелал слушать, а наши посланники так и не вернулись. Их головы украсили шпили крепости, что расположена на границе Треалеса. С тех пор сердца чу́дных народов еще больше ожесточились, а желание вести переговоры с глупыми людьми пропало окончательно.