Попала!. Дилогия (СИ)

И почему Эсфа не предложила поменяться местами ночью? Тогда у меня было бы ещё больше форы. Но, как говорится, божественные пути неисповедимы, а я не в том положении, чтобы диктовать условия богине.
Закорючка на запястье так и не исчезла, да ещё и время от времени почему-то зудела. Божественный символ поблек, но при желании его всё равно можно было рассмотреть. Благо широкий браслет скрыл следы грядущего «преступления». Круги от волнения и недосыпаний, а также бледный цвет лица замаскировала косметика. Глубокое декольте подчеркнул массивный кулон на золотой цепочке, и даже щиколотки овили украшениями. В общем, я напоминала себе экзотическую одалиску. Этакую сероокую красавицу-рабыню. Оставалось надеяться, что в скором времени моё рабство закончится, и я верну себе свободу.
Ещё немного… совсем чуть-чуть…
При виде меня генерал сначала побледнел, потом покраснел и, пыхтя от с трудом сдерживаемого возмущения, громко вознегодовал:
— Даниэла, что это на тебе надето?!
— Праздничное одеяние. Разве не видно?
Я кокетливо повела плечиком, коснулась струящейся юбки, и в разрезе показалась точёная ножка генеральской дочки. Рандульф пошёл пятнами, а маркиза исступлённо замахала веером.
— Ох, а король тебя уже видел? — взволнованно выдохнула она. — Одобрил этот… этот… образ?
Одна Эдара хранила молчание. Сидела за столом на террасе, напоенной весенними, уже почти летними ароматами, и пристально меня изучала.
— Я решила сделать его величеству сюрприз. — Окончательно напугав и шокировав Фантальмов, я как ни в чём не бывало устроилась за столом.
— Можешь идти, — по традиции отпустила слугу колдунья и, только после того как озаботилась, чтобы нас никто не услышал, спросила: — Почему именно Эсфа?
— А почему бы нет? — Я пожала плечами. — Она единственная, кто встал на мою сторону в этом мире.
— Мы все на твоей стороне, детка, — перестав терзать ни в чём не повинный веер, заявила маркиза.
Да что вы говорите?
— Прежняя королева всегда наряжалась в Невену — богиню истины и света, — продолжая буравить меня взглядом, заметила Эдара.
— А бабка Редфрита всем остальным небесным покровительницам предпочитала светлейшую Мириелис — богиню любви и красоты, — проворчал синий мундир.
Снова чешется… Просунув под браслет пальцы, я поскребла запястье и едва не застонала от облегчения. Уф, скорее бы уже всё это закончилось.
— Всё в порядке, Даниэла? — сощурилась ведьма.
— Да, вполне неплохо. Просто украшения слишком тяжёлые. Мне в них неудобно.
— Ещё не поздно переодеться, — просветлел лицом генерал.
— И оскорбить её темнейшество? — в притворном ужасе округлила я глаза. — Тогда богиня уже точно не благословит короля наследником, и вы останетесь без внуков, ваша светлость.
Оставаться без внуков маркизу не хотелось, поэтому пришлось ему запихнуть возмущения куда подальше и смириться с мыслью, что его дочь, королева, предстанет перед всем Треалесом в образе развратной девки.
Но представать буду не я, а Эсфа. Надеюсь, в будущем генералу от этого станет легче.
В остальном завтрак прошёл нормально. Спасибо за это болтавшей без умолку маркизе, восхищавшейся красотой принарядившегося к празднику города и предвкушавшей вечернее пиршество, на которое был приглашён весь цвет королевства.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Даниэла очень любила… любит этот праздник и всегда ждала его с нетерпением, — с грустной улыбкой сказала Аделина, а я снова украдкой почесалась и тут же, пытаясь отвлечься от неприятных ощущений, потянулась за пирожным-цветком.
Марципановые лепестки с бисквитной сердцевиной, покрытой шоколадной глазурью. М-м, вкуснотища. Расправившись и с этим лакомством, поднялась, дабы попрощаться с Фантальмами.
Надеюсь, мы больше никогда не свидимся.
— Спасибо, что заглянули в гости, но мне пора. Скоро мы с мужем отправимся с паломничеством по храмам, а я ещё волосы не уложила. Феи придумали какаю-то супероригинальную причёску, чтобы я уже полностью слилась с божественным образом.
 
— Конечно, конечно, иди дорогая, — отпустила меня с миром «маменька». — Я тобой ещё вечером полюбуюсь. Не терпится увидеть твою необычную причёску.
Она явно продолжала путать меня со своей дочерью, и, если я кого и жалела, так это Аделину. Вернувшись в своё тело, я оставлю это пустым, а значит, Даниэла, скорее всего, погибнет. Но во всём случившемся виновата она одна, а я просто борюсь за свою жизнь.
В спальне я первым делом удостоверилась, что поблизости не крутится ни Саранна, ни феи. Попрощалась с Миуром, который всё утро вился возле меня и тревожно пищал, будто чувствовал, что нас ожидает скорая разлука.
— Не бойся, маленький, никто тебя не обидит. Ты очень цененное создание. Возможно, тебя заберут Фантальмы, а может, Эдара. Ну или Редфрит… Хотя я желаю тебе попасть к маркизе. Она вроде неплохая и будет нуждаться в любви и ласке. А я должна попытаться, понимаешь? Должна сбежать от тирана, пока он не воплотил в жизнь свои угрозы.
Опустившись на корточки, отпустила Миура, после чего глубоко вдохнула, потом выдохнула. Сняла браслет, готовая коснуться губами метки и пригласить богиню.
Ну вот сейчас это свершится…
— Принимаю тебя, моя покровительница. Приди…
Дверь за спиной с грохотом распахнулась, и в меня ударил громкий, срывающийся от ярости голос:
— Ты что творишь, сумасшедшая?! Сейчас же прекрати это!
Слова призыва застыли на губах, застыла я вся, не способная пошевелиться. Всего на несколько мгновений, но и этого чародейке оказалось достаточно, чтобы подскочить и, развернув меня к себе, с силой ударить по щеке.
Кожу обожгло болью, а в сердце плеснуло огнём злости.
— Какого чёрта?! — прорычала я, отскакивая от Эдары.
Прижала ладонь к полыхающему лицу, мысленно выругалась и едва не зашипела от ярости, когда мерзавка бесцеремонно схватила меня за руку и, приподняв браслет, впилась глазами в тускло мерцающую закорючку.
— Так я и думала… — пробормотала она. Вскинула взгляд и истерично воскликнула: — Ты с ума сошла?!
— Пока нет. Но если останусь здесь ещё хотя бы на день, точно сойду!
Я вырвала руку, отошла от колдуньи, борясь с желанием швырнуть в неё чем-нибудь тяжёлым. Например, булыжником. Жаль, булыжники не водятся в королевских покоях. Надо бы это исправить.
— Что она тебе пообещала? — яростно сверкнула глазами хирата.
— Не твоё дело! — огрызнулась я и отвернулась.
Лучше ослепнуть, чем смотреть на эту стерву.
— Дай-ка угадаю, — за спиной раздалась ядовитая усмешка. — Эсфа предложила помочь с побегом взамен на приглашение? В подробности, я так понимаю, она не вдавалась, а ты на радостях и уточнять не стала.
Вместо ответа я почесала метку. Кожа уже не просто зудела — её невыносимо пекло, и я была бы не прочь, если бы где-нибудь поблизости оказалось ведёрко со льдом. Знак продолжал мерцать, чего прежде я за ним не замечала, и это напрягало. Как и слова ведьмы Фантальмов.
— Из того, что успела услышать, могу сделать вывод, что ты надеялась сбежать во время праздника, — продолжала двигаться по пути разгадки Эдара. — Темнейшая пообещала занять твоё место, а ты, наивная, купилась, не догадываясь, в чём заключается божественная хитрость.
— В чём же? — спросила я, не выдержав.
Обернулась, цепляясь взглядом за мрачный прищур и раздражённо поджатые губы колдуньи.
— Богиня не просто приняла бы твой облик, она бы стала тобою. Заняла это тело. И куда, по-твоему, отправилась бы твоя душа? Туда, откуда уже не возвращаются, моя дорогая. И поверь, это не Земля, — криво усмехнулась хирата.
 
Меня передёрнуло. От её злой усмешки, от хлёстких слов. От осознания, что я действительно могла сглупить, ошибиться. Что мне известно о богах? Да ничего! Но как же хотелось верить, что хотя бы кто-то в этом мире встал на мою сторону.
Наивная.
В памяти всплыли сладкоголосые речи богини: про то, что буду словно невидимка, легко исчезну, и никто не попытается меня остановить.