Попала!. Дилогия (СИ)

Тихие слова, ядовитое дыхание у моего виска. Стук каблуков и туман, наползающий на глаза. Он сомкнулся за чародейкой, заволок террасу, поглотил мое сознание.
Последнее, что заметила, – метнувшуюся ко мне тень. А может, она мне просто пригрезилась.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Когда открыла глаза, первой мыслью было: «Я умерла?». Вряд ли. Судя по ощущениям, моя душа никак не расстанется с бренным телом. Дышать удавалось с переменным успехом, а голова, казалось, разваливается на части. Не сдержавшись, я застонала, услышав в ответ взволнованный мужской голос:
– Она пришла в себя! Поразительно!
– И не говорите… Видимо, у госпожи Вертано, как у кошки, девять жизней.
Второй голос, явно принадлежащий молодой женщине, показался мне знакомым. Где‑то я его слышала…
Сделав над собой усилие, заморгала, хоть даже это незатейливое движение далось с трудом. Без толку. Окружающая обстановка продолжала расплываться. Я видела лишь размытые тени вместо мебели и два силуэта, один из которых склонился ко мне, прошептав:
– Пейте, госпожа. Вот так…
Почувствовав прикосновение к губам прохладного стекла, послушно их приоткрыла. Пила маленькими глотками, продолжая вслушиваться в тихий голос незнакомца:
– Все будет хорошо. Вы обязательно поправитесь.
Обнадеживающий прогноз. Немного позитива мне сейчас точно не помешает.
Постепенно перед глазами начало проясняться. Наконец я различила склонившегося надо мной мужчину с аккуратной бородкой и теплыми карими глазами. Заметила раскрытый саквояж на столе, множество поблескивающих в лучах солнца баночек и пришла к выводу – целитель. А скосив взгляд, сразу вспомнила, где слышала мелодичный женский голос.
У себя. Всего каких‑то несколько недель назад этим голосом говорила я.
Облизав пересохшие губы, чуть слышно прошептала:
– Даниэла?
В горле неприятно саднило, словно меня старательно душили, а боль в висках, стоило пошевелиться, тут же разлилась по всему телу.
Демоны.
Фантальм одарила меня прохладной улыбкой:
– Ну вот мы с вами и познакомились, госпожа Вертано. Вы же не против, если я буду так вас называть? Дабы не вводить в замешательство окружающих. – Она скосила взгляд на заботливого бородача.
Я пожала плечами, мол, без разницы, и прикрыла веки – дневной свет резал глаза.
– Господин Гарит, оставьте нас, – донеслось спустя несколько мгновений.
– Я буду в соседней комнате. Если ей станет хуже, сразу зовите, – предупредил мужчина и вышел.
Когда шаги за дверью стихли, Даниэла опустилась в приставленное к кровати кресло.
– Честно говоря, думала, что лекарь тебе не понадобится и стоит вызвать гробовщика, но ты снова удивила.
Слабо улыбнувшись в ответ, я спросила:
– Что ты делаешь в Жеиме?
Живая, ну то есть бодрствующая, Даниэла была еще прекраснее. Неудивительно, что Ярый в нее влюбился. Да и Редфрит вполне может полюбить в будущем.
Велев себе не думать о короле и уж тем более не ревновать его к законной жене, сосредоточилась на голосе своей тезки:
– Я здесь из‑за Мильдгиты. Ведьма Редфрита всегда была скрытной, чего нельзя сказать об Эдаре. Я сразу поняла, что моя хирата что‑то затевает с этой дрянью и решила разобраться. Оказалось, эта она подбила Эдару убедить тебя исчезнуть. И мне стало интересно. Зачем Мильдгита так отчаянно пытается от тебя избавиться? Уж точно не ради нас с Редфритом старается и не о наших отношениях переживает. – Разгладив на ярко‑бирюзовой юбке складки и машинально поправив кружевную манжету, чародейка продолжила: – Узнав, что ты ее не послушалась и сбежала, Эдара забеспокоилась о тебе. А вот Мильдгита пришла в ярость, что только подогрело мое любопытство. Уж не знаю, как она тебя отыскала, но, когда она понеслась в Пограничье, я последовала за ней.
– И Редфрит тебя отпустил?
На мгновение Даниэла нахмурилась, а потом пробормотала:
– Ах да, ты же ничего не знаешь… В день твоего исчезновения на западе Треалеса произошло сильное землетрясение. Несколько яростных толчков разрушило целый город и близлежащие поселения. Это стало настоящей трагедией. Королю пришлось срочно уехать, и я осталась предоставлена сама себе.
 
Я зажмурилась, даже боясь представить, сколько людей пострадало из‑за Спящего. Сердце сжалось от жалости к несчастным, потерявшим кров и близких.
– Теперь мне стыдно. Подсознательно я злилась на Редфрита за то, что не искал меня, а получается…
Даниэла перебила, не дав мне закончить:
– Он отправил за тобой солдат, но, как понимаешь, сам за тобой не носился. Просто было не до твоих капризов. В первую очередь он король, Даниэла, и только потом страдающий влюбленный, которого ты уже дважды послала к демонам.
– А что мне оставалось делать? – Теперь я злилась на Даниэлу, задетая ее насмешкой. – Быть любовницей при живой жене? Нет, такое точно не по мне.
Фантальм снисходительно улыбнулась:
– Мы с его величеством разводимся. Это была его идея, о которой он сообщил мне, едва я очнулась.
М?
Я как‑то сразу забыла о боли и даже сумела взволнованно протараторить:
– Но как же наш с ним разговор?! Его слова про то, что я всегда буду на вторых ролях! И… Ах, вот оно как…
Только тут до меня дошло, хоть и шло долго, что говорила я вовсе не с королем. И это не он небрежно трепал меня по щеке, как домашнюю кошку, которая вроде и радует глаз, но без которой в жизни ничего не изменится. Есть я, нет меня – разница невелика.
– Мильдгита.
Даниэла кивнула:
– И здесь она отличилась. Стерва всегда была предана темным богам, но особую любовь питала к Алгону, богу обмана и хитрости. Помню, еще когда учились вместе, она ночами пропадала в храме, истово молясь своему идолу. Мильдгита выбрала его покровителем и делала все, чтобы перед ним выслужиться.
Мне вспомнилась ночь в храме, когда я имела несчастье ближе познакомиться с интриганкой Эсфой. Гита тогда явилась на поклон к статуе рогатого мужика в набедренной повязке, а богиня страсти приревновала.
– Неизвестно, какими еще способностями наделил ее Алгон. Хитрости и целеустремленности этой твари не занимать.
– А еще жестокости, – тихо сказала я и с сочувствием добавила: – Это она убила Теобальда, подставив накаи, чтобы Редфрит уже точно на них ополчился.
Заметив, как поменялось выражение лица Фантальм, я собралась с силами и рассказала об интригах королевской колдуньи.
– …Она всю жизнь ненавидела Диких. Настолько, что эта ненависть поглотила ее разум, превратила в безумную. Мильдгите нет дела до Спящего, ей безразлично, что будет с этим миром. Она напролом идет к своей цели и, если ее не остановить, боюсь, уничтожит Средиземье.
Некоторое время Даниэла молчала. Сидела неподвижно и, казалось, меня не слышала. Смотрела перед собой, на пылинки, медленно кружившие в косых лучах солнца, и, только переведя на меня взгляд, тихо произнесла:
– Не уничтожит. Я об этом позабочусь..
– Ты ее…
Даниэла раздраженно тряхнула головой, давая понять, что больше не желает говорить о ведьме‑маньячке и о том, что с ней станет.
Пройдясь по мне внимательным взглядом, с явным любопытством поинтересовалась:
– Есть предположения, почему ты выжила? Яд, который Мильдгита тебе подсыпала, убивает быстро.
– Это все принцесса накаи. – Я тепло улыбнулась, вспоминая Арайну, снова, уже не в первый раз, спасшую мне жизнь. – Она подарила мне слезы русалки, которые и ослабили действие яда.
Фантальм негромко усмехнулась:
– Значит, не я одна в долгу перед крылатой.
– Что ты имеешь в виду?
– Благодаря ей и магии Средиземья я смогла вернуться. Чары цветка, подаренного накаи, напомнили, что передо мной лежит целая жизнь. После гибели Тео смысла в своем существовании я не видела и вдруг мне снова захотелось жить. Возможно даже когда‑нибудь я снова сумею полюбить.
 
– А Редфрита, значит, ты привязала к себе просто из мести?