Двойное чудо для генерального (СИ)

— Как только операция закончится и она придёт в себя, вас сразу же пустят к ней, — объясняет медсестра. — Операция идёт по плану, ничего сложного.
Я киваю, хотя внутри всё ещё пульсирует гнев и беспокойство. Думаю о том, как она, наверное, испугалась в тот момент. Ненавижу думать, что Маша могла испытывать боль или страх, и не быть рядом, чтобы её поддержать.
— Спасибо, — говорю тихо и отхожу в сторону, чтобы не мешать работе персонала.
Мне кажется, что вечность проходит, прежде чем мне сообщают, что Машу перевели в палату и она пришла в себя после наркоза.
На улице уже темно.
Несколько раз я созванивался с мамой, чтобы узнать как они с детьми. По ее словам — все хорошо.
Я шагаю по больничным коридорам, пока меня не приводят к нужной палате. Дверь открывается, и я замираю на пороге. Вижу Машу, лежащую на больничной койке. Её лицо бледное, рука в гипсе.
Сердце сжимается от боли и жалости.
Я подхожу ближе, стараясь не шуметь. Она замечает меня и улыбается, хотя улыбка получается слабой и утомлённой.
— Привет, — шепчет она, её голос совсем слабый после операции.
— Привет, — отвечаю, стараясь держать себя в руках. Наклоняюсь, чтобы коснуться её лба. — Как ты себя чувствуешь? Сильно болит?
— Ничего, переживу, — отвечает она с легкой усмешкой, хотя я вижу, что ей не так уж легко.
— Ты напугала меня до смерти, — признаюсь, беря её за здоровую руку и нежно сжимая её пальцы.
— Прости, — шепчет она, её глаза наполняются слезами, но она старается их сдержать. — Я не хотела, чтобы так получилось.
— Не говори глупостей, — резко отвечаю, но голос выдаёт моё беспокойство. — Главное, что ты жива и со временем поправишься. Остальное не имеет значения.
Мы смотрим друг на друга и я не могу оторвать от нее взгляд. Одна мысль, что я мог потерять ее навсегда — сводит с ума. Она здесь, она жива, и это самое важное.
— Ты даже не представляешь, как я испугался за тебя, — говорю, поглаживая её руку. — Этот водитель… он заплатит за это.
— Не нужно, Артур, — тихо отвечает она. — Пусть с этим разбирается полиция и закон. Не делай глупостей, хорошо?
Как я могу отказать?
Киваю. Чувствую как в груди что-то болезненно ноет.
— А где дети, Артур? С ними все хорошо? — внезапно спрашивает она, всполошившись.
— Не волнуйся, они… они с моей мамой, — признаюсь.
— Что? — глаза Маши широко раскрываются. — Артур, с ума сошел? Иди к ним, я в порядке.
— Все хорошо, Маша. Не волнуйся. Я минут десять назад звонил и проверял как они там. Играют в прятки с мамой и домработницей. Я с тобой останусь. Никуда не уйду, — шепчу ей, присаживаясь на край её кровати.
— Я буду спокойна, если дети будут с тобой. Прошу, Артур.
Смотрим друг на друга и я прекрасно ее понимаю. То, как мои родители приняли наших детей определено заслуживает ее волнения.
— Хорошо, я немного с тобой посижу и пойду. Договорились? Просто посмотрю на тебя.
Она кивает, закрывает глаза, расслабляясь, и я понимаю, что она засыпает. Моя рука всё ещё держит её, и я ощущаю её слабый, но устойчивый пульс.
Ещё несколько минут сижу рядом, наблюдая за тем, как её дыхание становится ровным и спокойным.
Не хочу уходить, но Маша права. Я не могу оставлять их надолго в доме родителей.
Выхожу из палаты, стараясь не шуметь.
Сажусь за руль, включаю двигатель и выезжаю на ночную улицу, мрачно смотря на дорогу перед собой.
По дороге звоню одному из своих людей.
— Выяснили что-то о водителе? — спрашиваю, стараясь держать голос ровным, но внутри всё кипит.
— Да, Артур Романович, — отвечает он, явно чувствуя моё напряжение. — Обычный грузчик. Ничего подозрительного. Поссорился с женой, выпил и сел за руль. Не заметил красный свет.
Меня охватывает злость. Какой-то пьяный идиот мог уничтожить всё, что мне дорого.
— Что с ним делать? — звучит вопрос на том конце линии.
Я вспоминаю просьбу Маши не вмешиваться и заставляю себя сдержаться.
— Пусть полиция разбирается, — говорю, хотя каждое слово даётся с трудом. — Но держи это дело на контроле. Пусть по максималке получит.
 
— Понял, — отвечает Давид, и я чувствую, как моё решение отзывается тяжестью внутри.
Я отключаюсь и продолжаю путь к родительскому дому.
Проезжая через ворота особняка, ощущаю напряжение, которое не отпускает. Я ненавижу возвращаться сюда после всего, что произошло между мной и отцом.
Мама сидит с детьми в гостиной. Они играют в настольную игру, их смех разносится по комнате. Напротив в кресле — отец. Он хмурый, в руках газета. Делает вид, что читает, но на самом деле с недовольством следит за детьми.
— Папа! — радостно выкрикивает Олег, заметив меня, и подбегает ко мне.
— Привет, — улыбаюсь, пытаясь скрыть беспокойство. — Всё в порядке?
— Да, мы весело провели время, — отвечает мама, но я замечаю лёгкую напряжённость в её взгляде.
Она поднимается со своего места и подходит ко мне.
— Спасибо, мама, — говорю, стараясь быть вежливым, но чувствуя, как напряжение между нами никуда не делось.
— Конечно, Артур, — отвечает она, немного смягчаясь. — Мы хорошо провели время. Ты голоден? Уже поздно, может ты остаться на ночь?
— Нет, я заберу детей и поеду домой, — твёрдо отвечаю. — Но спасибо за предложение.
Мама кивает, и я чувствую, как между нами пролегает невидимая граница.
— А где мама? — спрашивает Алина, смотря на меня огромными встревоженными глазами.
Я тяжело вздыхаю. Присаживаюсь на корточки напротив дочери.
— Мама неудачно упала и… она сломала руку. Она сегодня в больнице останется. С ней все хорошо, завтра мы все вместе ее проведаем, договорились?
В глазах Алины собираются слезы.
— Мамочке очень больно?
— Что ты, солнышко, ей дали лекарства и она хорошо себя чувствует. Сейчас она спит. Так что не волнуйся за нее.
— Миша из детского сада недавно тоже сломал руку, — вступает в разговор Олег, говорит серьезно и со знанием. — У него был гипс. И он сказал, что рука не болит. Уверен, у мамы так же.
— Давайте поедем домой, вы все вещи забрали? — спрашиваю детей. Поскорее хочу принять душ и завалиться в постель, чтобы наступило завтра и я смог увидеть Машу.
Нужно еще о няни для детей позаботится. Я не смогу их таскать постоянно за собой.
— Мы все собрали, пап. Только мне нужно в туалет, — немного сконфужено произносит Олег.
— Я проведу тебя, — вызывается мама.
— Пап, можешь дать мне телефон?
— Зачем?
— Мне нужно смотреть какое-то видео, пока я буду в туалете.
Из меня вырывается смешок. Уже в таком возрасте наследует привычки взрослых мужиков.
Достаю из кармана телефон и торможу. Черт, а вдруг из больницы позвонят насчет Маши?
— Мам, можешь дать Олегу свой телефон? Мне в любой момент по делам могут позвонить.
— Ой, он разрядился.
— Пап? — нехотя обращаюсь к отцу.
Все взгляды на него обращаются.
— Рома, дай ребенку телефон, — мама практически выдирает из его рук телефон и передает Олегу.
Он скрывается за дверью ванной комнаты.
Я сажусь на диван. Алина устраивается рядом со мной. Грустная. Обнимает меня, я целую ее в макушку.
— Домой хочу, — пищит жалобно.
— Сейчас поедем.
— Нет, хочу к нам домой. Интересно, как там Бакс? Он, наверное, уже соскучился по нам.
— Он в компании друзей, так что с Баксом все в порядке.
Наступает момент неловкой тишины, когда мама пялится на нас, я на нее, а отец без конца недовольно вздыхает.
— Олег так на отца похож. Глаза один в один, как-то сразу и не заметила. Вы со Светой его глаза не унаследовали, а вот дети, похоже, да.
— Ты же сказала, что дети ни капли на меня не похожи и усомнилась в моем отцовстве, — едко отвечаю матери. — С чего вдруг такие перемены?
— Артур, не груби матери, — строго одергивает меня отец.
— Воспитывать меня уже поздно, тебе так не кажется? -- огрызаюсь.
— Вы что ссоритесь? — громко спрашивает Алина.