Гарнизон Бездна (СИ)

По ощущениям прошёл где-то час, меня открыли, помогли вылезти из жижи, помогли снять контактный костюм, провели в покои для «пробудившихся». Там я уже самостоятельно привёл себя в порядок, помылся, побрился, ибо никто не отменял процесс старения оригинального тела. Бородища вымахала знатная, но из-за того, что росла она в густой субстанции, я был похож на садового гнома. Волосины торчали во все стороны и сильно пушились.
Ещё час, и я в МТЕ, лечу в город из части. Странно… Тут даже никто и не знает толком, что происходит на Тайрисе. В курсе только те, кто должен быть в курсе. Остальные же… В общем, странные чувства. Сквозь окно пробивались лучи родного, земного солнца. В галактических частях ориентировались на земные времена года, поэтому, когда Альман говорил про июнь, он имел ввиду июнь на Земле.
Хорошо, что мне довелось сюда прибыть в это время года, не хотелось бы видеть весеннюю слякоть марта или ноябрьскую депрессивную стужу. Впрочем, кого я обманываю! Я бы принял любое время года. Как же я соскучился по Земле…
Мне лишь предстояло принять тот факт, что сама Земля по мне не особо то и скучала.
Первым делом, когда прибыл в столицу, я завалился на первый же попавшийся газон. Я очень давно не чувствовал мягкость травы. Потом я отъелся до отвала борщом с пампушками. И лишь после этого решился задуматься о том, чтобы ехать домой к Лиллии… С одной стороны очень сильно хотелось услышать её голос, с другой стороны, почему бы не сделать сюрприз?
Чёрт подери! Да, сюрприз. Однозначно. Куплю цветов. Огромный букетище цветов. Когда она меня увидит, она бросится ко мне на шею, обнимет и поцелует. А после мы займёмся… Ладно, не буду слишком сильно погружаться в грёзы. Я немедля нашёл цветочный, улыбнулся продавщице.
— А вы первый, кто мне улыбнулся за последний месяц, молодой человек!
— О, вы не представляете, как я рад вас видеть!
Она засмеялась, а я пошёл дальше. Трибунал? Да и чёрт с ним! Прыжки между анамнионами давали странное ощущение эйфории, будто я под какими-то наркотиками. Ничто из прошлого анамниона мне не казалось существенным. Я отправился в другую жизнь, в другое тело и озабочен совершенно другими вещами… Где-то на подкорке мелькают печальные события. Но они такие далёкие…
Вот я вижу знакомый дом. Многоэтажка на окраине. Красивая, ухоженная, с собственным двором. Достаю из кармана ключ, что мне выдали в «центре прибытия». Поднимаюсь на тринадцатый этаж… Никогда раньше не задумывался о том, что живу на тринадцатом этаже. Держу в руках огромный букет из всевозможных цветов, начиная от роз, заканчивая хризантемами. Вижу такую знакомую дверь. Лиллия там. Надеюсь. Чёрт, а вдруг она вышла в магазин? Или уехала к матери? Как я об этом не подумал… Ладно. Постучу, а там посмотрим.
Делаю три стука и жду. Потом ещё три. И ещё три. Звонок почему-то не трогаю… Почему? Открываю дверь ключом, захожу и стойкое осознание чего-то чуждого буквально отравляет всё вокруг. Мужские ботинки. Мужской плащ. Нет. Не может быть. Мужской носок прямо на полу. Не мой.
Когда мы жили вместе, она мне готова была голову отвернуть за носок на полу. Слышу громкий звук плазмы. Моей плазмы, которую я нам купил. Ладно… Это же может быть брат. К ней иногда приезжал брат. Чёрт, да кого я обманываю?! Брат приезжал три года назад, а потом исчез с радаров. Ещё не швыряю букет, но уже готов. Внутри всё рушится. Солнце на Земле перестаёт быть таким родным и близким. Трава перестаёт быть такой приятной и мягкой, а продавщица цветов перестаёт заслуживать моей улыбки. Она здесь не при чём, но бурлящие во мне чувства обуздать тяжело. Я буквально вскипаю от бешенства.
Делаю несколько шагов, гляжу в комнату. На диване двое. Узнаю её голову. А затылок сидящего рядом человека — нет. Обхожу сбоку. Да. Я понятия не имею кто это. Какой-то черноволосый засранец, обнимающий мою невесту и целующийся с ней под сопливую мелодраму…
 Глава 4: Приговор 
В голове пронеслось много разных мыслей, в одной из них, я ударяю ему в челюсть оверхендом, после чего бедолага складывается, как карточный домик. Он же такой жеманный, такой худой и беспомощный… Да, безусловно, под обтягивающей футболкой виднеется мышечный рельеф, который он старательно нарабатывал в зале. Но природу не обманешь, если ты дрищ, то как ни качайся, ничего не поможет. Тем более мышцы, которые ты накачал в уютном зале. Декорация. Ты не сможешь это использовать на рубеже, твой уровень выносливости оставляет желать лучшего. Мои руки были в десять раз менее красивы, без выраженного рельефа, с бесчисленным количеством шрамов. Но эти руки закалены в боях. А его руки чем закалялись? Биодобавками?
  
В реальности я, конечно, пожалел парня. Даже с учётом того, что терять мне больше нечего, я всё равно сдержался. Чудом сдержался. Очень хотелось вмазать, врать не буду.
— Антей! — всполошилась Лиллия. — Ты… Ты…
— Я, Я! Пока ты думаешь, что бы мне наплести, я засекаю таймер.
Ставлю на своём коммуникаторе шестьдесят секунд и показываю этим двоим.
— Как только здесь будет ноль, я за себя не отвечаю.
Внутри всё кипело, но на минуту меня хватит. Чёрт… Какой же наивный дурак. Только сейчас начали всплывать в памяти подозрительные отрывки наших отношений, на которые я сознательно не обращал внимания. Она никогда не давала свой смартфон, мотивируя это тем, что это её личное пространство. Хотя я не просил его, чтобы шпионить, мне оно нужно было лишь для того, чтобы поставить таймер или глянуть календарь. Лиллия постоянно с кем-то переписывалась, но редко сообщала с кем именно. Бывало, что отпрашивалась на какие-то странные тусовки, с которых я забирал её пьяной в хлам. Частенько говорила мне, что я не умею развлекаться, что я скучный, что меня «поломали в шахтах».
Да, последняя фраза относится к не самому приятному промежутку моей жизни. Дело в том, что я родился и рос в шахтёрском городке в тех редких, отдалённых местах Земли, где ещё можно добывать ресурсы. Так случилось, что, когда мне было пятнадцать лет, родители отправились в соседний город, находящийся в ста восьмидесяти километрах. Регион у нас был северный, бураны, постоянная мерзлота, коротенькое лето. То ли не посмотрели погоду, то ли всё произошло неожиданно, но попали в один из мощнейших буранов за последние сто лет. Пропали. Других родственников у меня не было. Денег не было. Осталась лишь небольшая квартира, которая давила на меня своими стенами и звенящей пустотой. Уж не помню, как оно произошло, но меня быстренько оприходовали местные шахтёры. На тот момент это был единственный вариант не сдохнуть от голода, помимо попрошайничества. И я пошёл работать.
Школу бросил. Всё бросил. В шахтах жил. С настоящими мужиками. Людьми, которые кормили свои семьи, которые пахали, как проклятые. День и ночь. Зарабатывали деньги. В те времена в нашем городке, работая в шахте, ещё можно было заработать деньжат. Спасибо Василию Ивановичу, который буквально взял меня под опеку, следил, не позволял работать на слишком тяжёлых участках поначалу. Потом, когда уже к шестнадцати годам я огрубел, заматерел, стал буквально отмороженным, я брался за любую работу на любых участках.
Тогда-то и получил прозвище «Скользящий». Пару раз случались чрезвычайные ситуации, но я благодаря интуиции, природной чуйке и, что уж греха таить, кипящей, бурлящей молодости, ускользал от самых печальных последствий. Родился в рубашке, можно и так называть.
Я был вынужден так действовать. Я не выбирал свой путь. Если бы пришлось выбирать, я бы немедля вернул родителей к жизни. Лучше тепличная жизнь слабого птенца под крылом любящих и живых родителей, чем всё то, что мне довелось пройти. Но я не жалуюсь. Жалуются только бабы, а мужики адаптируются.
Разумеется, когда Лиллия говорила, что я чёрствый землекоп, было обидно. Она вообще знала за какие струны дёргать. Один раз я ей пообещал цветы на новоселье, но позабыл. Забот было много. Так она всю жизнь припоминала. Я принимал это на свой счёт. Мужик сказал — мужик сделал. Ведь так? Только в этой формуле не хватает уточнения. Мужик сказал достойной женщине, которая заслуживает обещаний — мужик сделал для достойной женщины, которая заслуживает этого. А ещё лучше ничего не говорить. Просто делать.